Пылкая страсть

            Принц сильно сжимал талию девушки в тот момент, при этом сильнее вжимая её в стену. Кристелл пыталась вырваться, она дергала ногами и руками, но от этого было мало толку. Светловолосая уже раз десять послала саму себя куда подальше за то, что только что наговорила. Их отношения с Кино и так последним временем напряглись, столько проблем навалилось, ссоры и скандалы… А теперь еще и это. Он и так был без настроения, а она еще и масла в этот огонь подлила.       В тот момент, когда Сакамаки впился её в губы поцелуем и проник языком в её ротик, она почувствовала привкус белого вина. Она думала, что ей просто показалось, но все же ошиблась. Да и с вином Кино, кажется, перебрал. Значит, он пьян…       — Кино! — девушка оттолкнула от себя принца, сразу же поднимая на него гневный взгляд. -Это уже перебор, — шикнула она, намекая на то, что тот распустил руки. — Все, я ушла, — Стелла хотела как можно скорее уйти, но ей этого не позволили и явно уже не позволят.              — Ты думаешь, что сможешь сначала наговорить всякого бреда, а потом спокойно уйти? На дуру ты не тянешь. Значит, слишком самоуверенная, — Сакамаки схватил девушку за запястья, до боли его сжимая. Кристелл пискнула от боли, зажмуриваясь.       — Кино, отпусти, — сквозь плотно сжатые зубы проговорила она. — Я ничего такого тебе не говорила, всего лишь сказала правду. Что, все-таки уши режет, да?       Что ею двигало в тот момент? Какой бес в неё вселился? Эти слова… Эти слова будут стоить ей многого…       — Пусти, — монотонно повторила она, не видя, как горят от гнева алые глаза вампира. Кино потянул её на себя, после чего толкнул на стол, заставляя девушку больно ударится спиной и правой рукой. Подсвечник упал со стола, свеча в результате падения погасла. В помещении находилось еще много подсвечников, но все они находились или на полках, или на специальных подставках, вбитых в стену.       Вампир схватил Кристелл за запястья и одной рукой зажал их над головой, другой рукой он провел по её ноге, вновь задирая красное платье. Стелла расширила глаза, понимая, чем может закончится этот день, если она сейчас что-нибудь не сделает. Девушка сжала ноги вместе и начала дергать руками, стараясь вырваться. Подняв глаза вверх, она встретилась с горящим взглядом принца, вздрагивая.       — Кино, это уже не смешно, — нахмурилась она, поджимая губы. — Отпусти меня, — повторила в который раз Стелла, но на её слова никак не отреагировали.       — Смешно? — чуть ли не изошел на смех темноволосый. — Ты думаешь, что я просто играюсь? Неужели ты действительно такая дура?       Девушка вздрогнула. Что он сделает? Неужели… Нет. Нет, этого не должно произойти. Не здесь, не так, не сегодня, черт возьми! Может, он просто ограничится кровью? Или… Или ему действительно нужно больше?       — Пожалуйста, отпусти… — прошептала Стелла, сжимая ноги, не позволяя принцу полностью задрать вверх платье.       — Ты вспомнила слово «пожалуйста»? Удивительно, — изумился принц, усмехаясь. — Мне уже осточертели все твои выкрутасы. Самой-то еще не надоело? Строишь из себя недотрогу, хотя та еще стерва… Или я ошибаюсь?       Вновь обидные слова. Стелла отвела взгляд в сторону, чувствуя, как глаза застилает прозрачная пелена, искажая картинку перед глазами. Внутри что-то вновь загорелось, в голову опять ударил гнев.       — Отпусти меня, немедленно, — холодно произнесла она, стараясь сдерживать прилив злости. — Мне плевать на все твои замашки и прочее. Сам ты не имеешь никакого права что-то там говорить мне о моих выкрутасах. Как хочу, так и верчу. Тебе до этого не должно быть дела.       — Ты забыла, кем являешься? — рыкнул на неё Кино, вновь слыша с её стороны слишком громкие для неё слова.       — Опять задела за живое? — сделала она взволнованное лицо. — Чуть не разбила твое хрупкое самолюбие? Ну, прости…       Сейчас не время шутить, а она такие слова ему говорит…       Сакамаки сжал от злости зубы, демонстрируя клыки.       — Знала бы ты, как теперь бесишь меня. Действительно, все проблемы из-за тебя. Надо было еще месяца так два назад тебя убить, чтобы сейчас не разгребать все это. Ты всего лишь жертва, а что-то еще смеешь говорить. Ты явно забыла свое место, — прошипел вампир, до боли сжимая её запястья. — Я собью твой пыл раз и навсегда. Ты вспомнишь, где должна находиться и на что имеешь право, а на что не имеешь, — добавил Кино. Эти слова были последними.       Глаза девушки округлились. Платье треснуло по швам и превратилось с тряпки, держащиеся на плечах. Стелла хотела что-то сказать или же прокричать, но Кино закрыл ей рот одной рукой и впился клыками в шею. Резко. Больно.       Стелла распахнула от боли глаза, забывая обо всем на свете. Она начала дергаться, не зная, что делать. Кино пил большими глотками и очень быстро, причиняя ей как можно больше боли. Девушка жмурилась до соленых слез, сжимала от боли зубы и пыталась не кричать. Хотя… Даже если бы она и хотела кричать, у неё бы не получилось. Рука Кино плотно лежала на её губах.       Вампир оторвался от шеи девушки и почти сразу же впился чуть ниже. Голова начала кружится. Стелла думала, что может потерять сознание, и тогда все будет нормально, но потерять его она никак не могла. Голова кружилась, но сознание не мутнело.       Вновь укус. Вспышка боли. Вся шея ныла и болела, ей казалось, что она уже не может повернуть голову куда-нибудь влево или вправо из-за боли. Кино оторвался от шеи и, приспустив платье чуть ниже, оголил ключицы. В следующий миг Кристелл распахнула глаза от новой вспышки боли куда более сильной. С уст сорвался протяжный стон боли, заставивший вампира остановиться. Кино не оторвался от нежной плоти, поэтому клыки еще оставались в её теле, причиняя боль.       По её щекам большими каплями стекали слезы, доставая даже до окровавленной шеи. Глаза плотно сомкнуты, точно так же и зубы. Темноволосый чувствовал, как его плоть врезается в плотную ткань штанов, причиняя жуткий дискомфорт. Все же сумела возбудить его…       Он оторвался от человеческой плоти, опуская задумчивый взгляд на плачущую девушку. Та подняла на него взгляд опухших от слез глаз и замерла. Может, это конец? Неужели конец? Неужели все будет нормально? Нет, не будет.       Кино сильнее сжал ладонь на её лице, заставляя ту непонимающе смотреть на него. Он наклонился к её уху и монотонно начал что-то говорить. Стелла вздрогнула, не веря своим ушам и глазам, не веря во все происходящее.       «Только не кричи слишком громко, а то весь дворец разбудишь… Плохих непослушных девочек надо наказывать. В любом случае, стонать ты будешь долго…»       Девушка завертела головой и начала дергать ногами и руками. Вот сейчас на её лице заиграл животный страх и паника. Это вызвало у Кино самый настоящий восторг. Как давно он не видел выражение боли на лице человека, а на лице этой девушки так тем более.       Не убирая одной руки с её лица, он начал стягивать с неё болтающиеся на ней тряпки. Кристелл замычала, начиная в разные стороны дергать головой, стараясь убрать ладонь Кино со своего лица. Вампир продолжал свои настойчивые действия, стягивая платье, что сделать было не так просто. Платье сзади было на крючках, а снять его, при этом не расстегивая их, было практически невозможным.       Не став долго с этим возиться, он разорвал нижнюю часть платья, оголяя стройные ноги и округлые бедра, проводя по одному бедру холодной рукой. Девушка вздрогнула от таких прикосновений, отворачиваясь и зажмуриваясь. Она с силой свела ноги вместе, не желая на данный момент такой откровенной близости с вампиром, который все же ей нравился.       Принц ослабил ладонь на губах девушки, поэтому Стелле удалось её скинуть и начать быстро тараторить, желая все-таки остаться такой, как прежде.       — Кино, нет! Прошу тебя… Не надо… Нет! — кричала она, чувствуя, что холодные руки разводят плотно сжатые ноги и идут выше под платье, которое теперь было длинной до живота. — Отпусти меня. Пожалуйста! Я не должна была говорить тебе такого… Не должна была! Отпусти меня! Не надо… Я не хочу этого!       Сакамаки усмехнулся, поднимая на неё горящий взгляд, оскаливаясь. Он впился клыками в её ногу чуть выше колена, заставляя её вновь сжать зубы и застонать от боли. После этого он поднялся выше, оголяя её живот, проводя по нему холодными пальцами. По телу забегали мурашки.       — Кино…       — Молчи, — вампир резко поднял к ней и впился клыками в её мягкие губы, пуская кровь. Сейчас её кровь была такой сладкой и пьянящей, хотелось выпить её до дна, но напряжение внизу нарастало. Сакамаки желал овладеть ею на этом столе прямо здесь и сейчас. Она и раньше могла поставить его в такое вот положение, но он никогда не срывался. А теперь… Проблемы, ссоры, недавно выпитое белое вино и её слова… Она сама виновата. Пусть теперь расплачивается. Она не имеет права говорить ему в лицо такое, еще и насмехаясь при этом.       — Прошу тебя, нет! — пискнула Кристелл, когда вампир сжал кулаки на её запястьях и уткнулся пахом в её бедра. Девушка не верила в происходящее. Она не хотела верить в происходящее. Ей казалось, что сейчас настанет её конец. Она боялась. Боялась Кино, боялась боли и боялась того, что он может с ней сделать. Но в душе она еще верила, что он отпустит её. Она ведь так много времени рядом с ним провела и смогла изучить его, как следует.       Кино ничего ей не отвечал. Ему не нужно было что-то ей говорить. Он знал, что делал, он знал, что сделает. Она принадлежит ему, так пусть принадлежит во всех смыслах. Таким образом она и поплатится за свои слова и действия.       Руки вампира потянулись к её черным трусикам с бантиком, в тот момент Стелла уже мысленно три раза успела помолиться. Ей было страшно. Она была в руках у самого опасного существа. Теперь она вспомнила об опасности. Она вспомнила слова Анабель. Вспомнила слова стражников и слова Кисэко.       — Прошу тебя… Не надо… — жалобно протянула Кристелл, когда на неё упал взгляд Кино. Но Сакамаки было все равно на её слова. Зачем ему пустые извинения и мольбы?       — Милая, лучше вспомни, как меня зовут… Мое имя ты будешь выкрикивать долго, — кинул он Стелле, чувствуя, как её тело начинает дрожать. Его руки потянулись к своему поясу, после чего кожаный ремень с металлической пряжкой со звоном упал на пол. Расстегнув ширинку брюк, он вынул свой уже стоявший орган, вновь переводя взгляд на Кристелл.       Стелла не видела, что делал вампир. Ей было не до этого. Она уже рыдала и думала, что можно сделать. А ведь уже ничего нельзя сделать. Она осознавала, что сама виновата, но… Но ведь он мог и еще может наказать её по-другому, а не так…       Из своих мыслей её вернули прикосновения Кино к её животу. Девушка перевела на него ошарашенный взгляд, чувствуя, как её лишают нижней части нижнего белья. Трусики были порваны на две части. Кристелл свела ноги вместе, чувствуя, как к лицу приливает жар. Кино схватил её за шею и потянул на себя, заставив ту принять сидячее положение. У самой девушки уже начиналась истерика. Она не могла плакать во весь голос, так как минутой ранее вампир завязал ей рот частью её платья. Сейчас она могла только плакать и всхлипывать, а с её уст могли срываться только безутешные рыдания.       Девушка не знала, что именно сейчас будет, хоть уже и подозревала. Кино одной рукой сжал её талию, а другую сомкнул на её затылке, а именно намотал на руку длинные волосы. Стелла замотала головой и задергалась, начиная мычать. Она еще верила, что можно что-то изменить, но… Изменить уже ничего нельзя. Можно только принять реальность.       Кино опустил свою руку с талии чуть ниже, приподнимая Кристелл со стола. В следующий миг он резко толкнулся в её тело, заставляя ту округлить глаза и сжать в руках его рубашку. С её уст сорвался громкий крик, а её зрачки начали судорожно дрожать. Девушка резко выгнулась в руках вампира, не зная, куда деть взгляда. Светловолосая не помнила себя от боли. Пару секунд назад в неё вошло что-то большое и до ужаса твердое, буквально прорезая весь низ живота.       Сакамаки чувствовал, что осталось немного, поэтому немного вышел из её тела и вошел вновь, но куда более резко. На Кристелл обрушилась чудовищная боль, с её уст вновь сорвался визг, который уже был похож на истерическое рыдание. Она не могла терпеть этого. Агония была бесконечной.       Вампир одним лишь толчком лишил её чистоты, полностью забирая её себе. Сейчас она сидит на этом столе, сжимает в руках его рубашку и рыдает. Он понимал, что всеми своими действиями просто сломал её и уничтожил, но контролировать все это было уже невозможно. Он лишил её невинности, сделал своей. Теперь никто не сможет изменить реальности, а она… Она рано или поздно смириться, хоть Кино в этом и сомневается.       Погрузившись в её тело до самого конца, вампир не стал медлить. Он начал двигаться в теле девушки, чувствуя, как её ногти впиваются в его кожу сквозь рубашку, как с её уст срываются болезненные вздохи, как стучит её сердце и как сбивается её дыхание. Её тело еще не было полностью разработано, но оно уже принимало его. Он лишил её девственности довольно быстро, хотя думал, что придется долго возиться с этим.       А она… Она просто ненавидела его. Ненавидела всей своей душой. Эти резкие толчки, эти развратные действия, эта грязь… Она хотела умереть. Умереть на том столе, умереть в объятиях этого монстра, умереть, чтобы не чувствовать всего этого.       Стелла чувствовала, как что-то большое и твердое двигается в ней, размазывая кровь и все еще причиняя боль. Она много слышала о сексе и все с ним связанном, как и полагается человеку в её возрасте, но она не чувствовала никакого такого наслаждения и удовольствия. Её разум затуманила боль. Она уже через пару минут стала для неё чем-то привычным.       Теперь она все понимала. Теперь она понимала, в чьих руках находится. Она ненавидит его. Всей душой и всем сердцем. Сейчас этот самый принц, в которого она влюбилась, просто имел её на библиотечном столе против её воли.       Это больно… Уже не столько физически, сколько душевно. Она думала, что он не такой, но оказалось, что он именно такой, какими и описывают вампиров. Жестокий и безжалостный. Она не видела его лица, не видела горящий алых глаз, что ей так нравились.       От любви до ненависти один шаг? Она сделал этот шаг. Точнее это Кино просто взял её и толкнул, заставив его сделать. Теперь она ненавидит его, ненавидит себя.       …А он продолжает двигаться в её теле, сжимая свои руки на её талии и запястьях. С его уст срываются приглушенные вздохи, а естество продолжает осквернять когда-то чистое непорочное тело. Сжав талию девушки, он немного приподнимает её со стола, слыша очередной всхлип, и слегка выходит из её тела. В следующее мгновение он полностью входит в её тело и с рыком кончает.       Стелла вздрогнула. В её теле что-то било горячим фонтаном, а странное тепло распространялось по всему низу живота. Она почувствовала что-то такое легкое в тот момент, но на это подобие удовольствия ей было плевать. Её мир рухнул. Все её представления о мире демонов, о принце принце мира демонов и о влюбленности в него рухнули.       Кино вышел из тела девушки, застегивая ширинку брюк и поднимая с пола кожаный ремень. Вампир привел себя в порядок и сверху вниз глянул на лежащую на столе Кристелл. Не говоря ни слова, он направился к выходу из библиотеки. Двери закрылись.       Стелла смотрела в потолок. Девушка подняла руку и сняла то, чем заткнули ей рот. В её действиях было что-то машинное, неживое. Будто это были вовсе не её руки. Кристелл оперлась ладонями о стол и приподнялась, сразу скривившись после того, как приняла сидячее положение. Низ живота резануло, и Стелла не смогла сдержать болезненного писка. Она провела рукой по своей ноге с задней стороны и взглянула на неё. Кровь…       Осознав, что это не сон, а жестокая реальность, она приложила ладонь ко рту и сползла на пол, сразу же прижимая ноги к груди. С уст начали срываться вздохи, а по щекам начали стекать слезы. Спустя пару секунд тихий плач превратился в громкие рыдания. Нет, она не плакала, срывая голос, но внутри она точно срывала голос, крича от боли.       Нет, физически ей было больно только во время всего этого, сейчас боли уже почти не было, но душа ныла и кричала. Было ужасно больно осознавать, что Кино такое сделал. Она всей душой верила, что он не такой, как все, а оказалось, что он еще и хуже…       Кое-как спустя минут пять встав с пола, Кристелл, хромая, вышла из библиотеки и направилась в свою комнату. Спокойно дойдя до своей комнаты, она закрыла дверь на замок и вновь села на пол. Её глаза вновь наполнились слезами. Как же это противно… Её будто вогнали нож в самое сердце, но сделали это, напав со спины. Этот поступок… Как же это подло, низко и грязно. Теперь и она такая же… Грязная и порочная.       Встав с пола, Стелла направилась в ванную. Скинув с себя все то, что на неё осталось, девушка, все еще продолжая плакать, включила воду и стала под душ, чувствуя, как вода ручьями начинается стекать с волос на тело. Кристелл обхватила себя руками и вздрогнула. Его глаза… Она видела его глаза, когда он лишил её невинности. Они горели похотью и желанием… Этот огонь будто обжег её и этот ожог вылечить будет сложно.              Стелла взяла с полки гель для душа и налила немного на мочалку, начиная смывать с себя всю грязь, в которую её сегодня окунули. Теперь она сломлена. Сломлена пополам. Прежде всего, во всем этом виновата была она, но с другой стороны… Кино мог поступить по-другому. Но поступил именно так.       Теперь она ненавидит его. Теперь она ненавидит себя. Ей противно это место, ей противна она сама. Девушка вымыла волосы и приняла душ, после чего вышла из ванной в короткой желтой ночной рубашке и, бросив то, что осталось от красного платья на пол, легла на кровать, сворачиваясь калачиком и сжимая кулаки. Мокрые светлые волосы рассыпались по подушке, капли воды стекали с них на лицо, смешиваясь с новыми только выступившими слезами.       …Он ведь так нравился ей. Это, наверно, можно было уже назвать любовью. Но жизнь оказалась права — любовь обжигает. И она тоже обожглась. Обожглась сильно. И что теперь будет она не знает… Эта ночь была роковой для них обоих. Стелла поняла, что была уничтожена тем, кого полюбила, а Кино вскоре поймет, что совершил самую большую ошибку в своей жизни.

***

      Эта ночь закончилась. Новый день выдался дождливым и пасмурным. Кино открыл глаза и, нахмурившись, осмотрелся. Его комната, его кровать. Но голова просто раскалывается. Привстав на локтях и приняв сидячее положение, принц зарылся рукой в своих волосах, вспоминая, что вчера было.       Вино. Библиотека. Он. Стелла. Стол. Кровь. Её слова. Секс.       Его глаза расширились, а в голове что-то щелкнуло. Он, скорее всего, из-за выпитого белого вина слегка опьянел, а может и не слегка, и сорвался на Стеллу из-за чего-то там… Он… Что он натворил вчера?       — Что я… — Сакамаки вспомнил, как вчера взял Кристелл против её воли и просто ушел. Он просто взял и изнасиловал ту, к которой за все эти четыре месяца привязался и которую защищал практически от всего. Как он, черт возьми, смог так поступить?       — Твою мать… — темноволосый ударил себя ладонью по лицу, закрывая глаза. Встав с кровати, он взял лежащий на диване красный пиджак и вышел из своих покоев, направляясь к Стелле.       Вот её двери. И… Что теперь?       Сакамаки задумался. Как у него, собственно, после того, что он сделал, хватает смелости сюда заходить? Ну, у любого другого не хватило бы смелости, но он ведь не какой-то там конченный пацан, который в свои пятнадцать курит, пьет и занимается сексом с каждой красивой шалавой. Нет, он не такой, но все же…       Принц тяжело вздохнул. Обхватив ладонью круглую ручку, он осторожно повернул её и открыл дверь, делая два шага вперед. Стелла сидела на кровати, обхватив ноги и прижимая их к груди. Её голова опиралась о стену, а взгляд был направлен в сторону веранды. На лице застыло каменное выражение.       Когда Сакамаки зашел в комнату, она даже не глянула на него. Она просто не видела и не слышала, что кто-то зашел. Мысли давно забрали её к себе в голове и когда она выйдет из себя она не знает. Кино нахмурился, подходя ближе.       — Стелла… — тихо позвал её он. Девушка вздрогнула и резко перевела взгляд на говорившего. Увидев Кино, она вжалась в спинку кровати. Её выражение лица было таким… Напуганным. Неужели она действительно теперь боится его?       — Зачем… Зачем ты пришел? — хриплым голосом спросила девушка, нахмуриваясь.       — Стелла, я… — принц сделал шаг вперед и хотел прикоснуться ладонью к её щеке, но та отвернулась.       — Не прикасайся ко мне… — Кристелл отвела взгляд в сторону, тем самым отворачиваясь от вампира. — Для чего ты пришел..? — заговорила спустя паузу она. Она думала, что говорит уверенно и холодно, но Кино слышал, как дрожал её голос.       — Я… Хотел с тобой поговорить по поводу вчерашнего, — спокойно произнес Кино, присаживаясь на кровать рядом с девушкой.       — Нам не о чем больше разговаривать, — сглотнула светловолосая, не желая смотреть в глаза вампиру.       — Стелла…       — Уходи, — холодно произнесла она.       — Давай поговорим, — настоял Кино, но с Кристелл ничего поделать не мог.       — Я сказала уходи. Оставь меня одну, — девушка прижала ноги к груди. Кино вздохнул. Он вновь протянул руку к девушке, касаясь пальцами золотистого локона, что упал на её лицо, и откинул его назад, случайно касаясь пальцами щеки светловолосой. Кристелл вздрогнула и зажмурилась.       — Ты боишься меня? — спокойно спросил Кино, вставая с кровати. Стелла промолчала.       — Ты… Это Серьезно? — в следующее мгновение на её лице появилась ухмылка. — Я не понимаю, для чего… Для чего ты сюда пришел? Ты спрашиваешь, боюсь ли я тебя… Что будет, если я отвечу «да»? — девушка говорила с расстановками, а её глаза вновь налились слезами. — Да, Кино, боюсь… Я не думала, не думала, что ты на такое способен…       — Стелла, я не…       — Хватит! — прокричала она, спрыгивая с кровати и проходя мимо вампира. — Уходи! Прошу, оставь меня! — Стелла встала к нему спиной, направляя взгляд на веранду. Обхватив себя руками, она опустила голову и заплакала. — Может, я неправильно поступаю, ведь ты имеешь полнейшее право здесь находиться, так как это твой дворец, но сейчас… Оставь меня, пожалуйста! Одну! Прошу тебя! Оставь! - девушка зажмурилась.       Кино хотел подойти к Кристелл и попытаться успокоить, но понял, что она сейчас даже не подпустит его к себе. А подпустит ли теперь вообще когда-нибудь?       — Прости… — выдохнул он, прикрывая глаза.       — Простить? — повторила за ним Стелла, всхлипывая и поворачиваясь к нему. — Я не знаю, можно ли вообще такое простить… Как я должна это сделать? Как?       Сакамаки не стал отвечать. Он сам не знал, как это можно сделать. Он Сам виноват во всем случившемся, хоть виноват был и не только он. В том же случае со Стеллой… Кристелл винила себя, но ведь Кино тоже был виноват. В итоге, оба они виноваты в случившемся, но душу поранила только одна. И как ей теперь излечиться? Как зализать все полученные раны? Здесь никого. Ни отца, ни мамы, ни сестры, ни брата, ни друзей… Здесь никого, черт возьми, нет!       — Оставь меня, — девушка вздрогнула, вновь поворачиваясь к вампиру спиной. — Мы поговорим, но не сейчас. Я дам знать. Но это будет точно не сейчас. Я не хочу тебя сейчас видеть… Для меня это слишком больно и тяжело. Ты навряд ли меня поймешь, но все же… Оставь, — светловолосая скрестила руки на груди, опуская взгляд в пол и сгибаясь от холода. На улице стеной шел дождь, веранда была открыта, огромные капли разбивались о пол и разделялись на мелкие капельки, которые отлетали на пол уже в помещении. Стелла стояла у входа на веранду в одной лишь ночной рубашке, которая даже попу не прикрывала толком, поэтому чувствовала холод и сырость, из-за этого и ежилась.       Коротенькая ночная рубашка не прилегала к её телу и, как уже было сказано, была короткой и не прикрывала даже попы девушки, но саму Кристелл такой вид не смущал. Позади неё стоит вампир, а она стоит в этом подобии одежды. Но стесняться ей было уже нечего… Чего он там не видел? Теперь он видел все.       — Хорошо, только прошу… Не наделай глупостей, — кинул ей напоследок Кино. Хоть он и сказал «прошу», на самом же деле это был приказ, так как сказано это было приказывающим тоном. Двери комнаты открылись. Кристелл вздрогнула из-за холодного ветра, что резко ударил в лицо из-за сквозняка, после чего прикрыла глаза, когда двери закрылись.       — Я не настолько слаба, чтобы пытаться распрощаться с жизнью после такого, хоть и ужасного, случая, — прошептала Стелла, обхватывая себя руками.       Она развернулась и подошла к стоящему у стены большому зеркалу. Стелла взялась за края желтой рубашки и сняла её с себя, оставаясь только в черном нижнем белье. Она внимательно осмотрела отражение своего тела в зеркале, замечая укусы на шее, ногах и даже груди. Девушка прикоснулась к посиневшему укусу на правой стороне шеи и вздрогнула. Ей хотелось взять и с кожей стащить с себя все эти раны, но она уже натерпелась… Больше испытывать чувство боли ей не хочется.       Эта ночь перевернула всю реальность. Что теперь она будет делать? Она сказала Кино, что даст знать, когда будет готова говорить с ним, но… О чем им говорить? Стелла не находила его поступку оправдания, хоть прекрасно понимала, что сама виновата. Винить одного Кино просто бессмысленно.       Девушка подняла ночную рубашку с пола, вновь одевая ей на себя. После этого она вышла на веранду. Пол был мокрым, дождь начал лить еще сильнее, а Стелла была в одной только рубашке и босиком. Светловолосая подошла к перилам и уселась возле них на пол, опираясь спиной о них. Дождь продолжал идти, теперь уже захватывая в свой плен и хрупкое человеческое тело, остужая и обдавая его холодной водой с головы до ног.