В погоне за счастьем

Это была первая удачная вылазка за последние недели. Отряду удалось не только прикончить пару-тройку зараженных куч людей, но и перехватить кое-что, для пополнения запасов. Нужно сказать, значительного пополнения. Дин заметил за собою легкое удивление и нахмурился. Он уже пару минут стоял и смотрел, как Чак настойчиво подбивает всех это дело отпраздновать, как неуверенно соглашаются остальные, как расцветают на их лицах неловкие улыбки. Может, это и было безусловным прогрессом, но на дворе все еще Апокалипсис, Сэм покорился Люциферу, и этот засранец упорно продолжает убивать людей. Откуда тут взяться празднику? Все чаще стал раздаваться звон бутылок. Улыбки становились смелее, глаза блестели ярче, а темы стали более самонадеянными. Несколько десятков людей, потрепанных жизнью и близостью конца, одетые в старую изношенную одежду, словно бы покрытые пылью безнадежных битв. Если у них есть возможность порадоваться, а главное – возможность, почему бы им не позволить? Дин мотнул головой на какое-то обращение к нему Чака, прихватил бутылку и отправился к домику Каса. Который в этой успешной вылазке участия не принимал. Кости его ноги давно срослись, но он по-прежнему ходил с трудом, прихрамывая, ровно с того момента, как неделю назад яростно воспротивился дальнейшему постельному режиму. С чего ему так плохо было в постеле, Дин не понимал. Девки все равно сами приходят, таблетки и в Нирвану тоже можно лежа, ровно как и курить. А более бывший ангел не делал ничего. О успехе он не знал. Да и вряд ли горел желанием узнать. Для него все было кончено давно, ровно в тот миг, как они ушли. Навсегда. Так что Касу было абсолютно по фиг, Апокалипсис или нет. Ему на все было по фигу. Тем не менее, Дин упрямо направлялся к покосившейся двери. Увидеть в его глазах всполох одобрения и осознания того, что Дин справляется? Увидеть надежду? Увидеть поддержку? Бред. Кроме бесконечной боли ему никогда не удавалось увидеть ничего стоящего. Домик был пуст. Это Дин сказал себе после тщательного пятиминутного обыска. Даже одеяло зачем-то приподнял. Мысли настойчиво глушились тревожным звоночком, но был бы Дин таким хорошим руководителем, если бы поддавался панике на первой же минуте? Нет. Исключительно на второй. Но и этой передышки хватило, чтобы Дин придумал себе правдоподобную версию – он разминулся с ангелом, и тот сейчас на празднике, в центре лагеря. Расшумелись так, что и мертвого подняли бы. Дорога совсем размокла, превратилась в одну сплошную грязь. Идея разбить в лагерь в таком месте явно была не самой блестящей, но и выбора поселиться в пятизвездочных апартаментах на берегу океана им никто не давал. Они на войне, черт возьми. Раздался первый взрыв смеха. Искренний, с ноткой неуверенности, словно человек и не знал, что умеет так. Дин замер на полушаге и прислушался. Почти веселые выкрики, песни… Слишком быстро они отпустили себя, слишком опасно делать так в сложившейся ситуации. Врагов много, и они так близко. А ведь им еще Люцифера убивать. А если прямо сегодня ночью? Так с бутылкой в обнимку и пойдут предлагать Дьяволу на спор вылакать пол-литра странного происхождения жидкости? Дин бы не удивился, если бы его парни легко бы это сделали. Странные мысли лезут в голову. Что угодно, только не думать, что Кастиэль решил сделать то, о чем на его месте давно бы задумался Дин. Покончил жизнь самоубийством, и счастье, если мгновенным способом. Видеть его мертвым. С пустыми синими глазами, бледной кожей, залитой кровью на лице. Заострившееся его черты. Нет. Дин грубо схватил первую попавшуюся девицу под локоть. Легкомысленную, с пьяным взглядом и неумело накрашенными губами (у них бы на продукты был такой нюх, как на косметику)и в слишком декоративно порванной рубахе. Таких много побывало в этом лагере, редко кто выживал в таком месте и в таких условиях, но данный типаж девушек все еще откуда-то кем-то счастливо спасенными притаскивался. А толку от них было мало, ровно как и умений. Так, сборка сплетен, местное новостное сарафанное радио. - Каса видела? Девушка расфокусированно посмотрела на него, покачала головой и неожиданно трезво сказала: - Он ушел как обычно в лес для тайного ритуала. - Тайного ритуала, значит, - прорычал Дин. Девушка отшатнулась, вырвалась из его хватки и скрылась где-то в пестрой толпе в несколько десятков порядком пьяных, отчасти морально, людей. Винчестер не заметил этого. Он только развернулся, бросил на землю банку с пивом и почти бегом припустился в сторону леса. Это был даже и не лес. Так, пара-тройка деревьев вокруг полянки. Стратегически невыгодно, из-за деревьев не видно засады, если таковую будут ставить и нападать на их лагерь, но деваться было некуда. Там проходил один из чистых ручейков, который и снабжал лагерь столь жизненно-необходимой питьевой водой. Что могло понадобиться там Кастиэлю? В голову лезли страшные картины, одна душераздирающее другой. Стояла теплая весна. Прошлым днем прошел дождь, и лесная почва размокла много хуже, нежели протоптанные дороги лагеря. В очередной раз поскользнувшись, Дин из-за одного особо выдающегося куста чуть не влетел прямо в Каса. Он хотел, было, подойти к ангелу, но что-то удержало его. Ангел задумчиво вертел в руках живую веточку с набухшими почками, рассматривая ее с радостью ботаника, хотя страшно представить такого небритого и до мозга костей прокуренного ботаника, да еще и с таким шальным выражением глаз. Он не улыбался, но в лице его было нечто, напоминающее о радости человека, наконец-то нашедшего давно потерянную вещь, пусть даже это и был старый носок. Некоторое смущение, удивление, радость и восторг, но в таких малых дозах, что вряд ли это заметил бы кто-то кроме Дина, которому казалось, что он уже столько лет знает этого ангела. Кас почти нежно коснулся почки и провел по проявившемуся зеленому листику, оставляя чистую полоску. Дождь был днем, но далекий взрыв и сильный ветер сделали свое дело, и все здесь было посыпано дикой темной смесью земли, пыли и песка. Отнял руку, внимательно разглядывая нежно-зеленую окраску, а после полою рубашки зачем-то протер и все остальные на ветке. Слегка кивнул сам себе и вышел на поляну. На улице было тепло. Достаточно тепло, чтобы не волноваться о теплой одежде. Над головою висели свинцовые тучи, набухшие всеми оттенками серого цвета и выглядевшие столь грозно, будто готовы пролить недельный дождь прямо сейчас, просто потому, что ты смел посмотреть на них. Редкие просветы выглядели совсем жалкими и безнадежными на фоне громадных туч. Это была почти их жизнь, доживших до 2014, столь же безысходная и бесполезная, как ни крути. Но бросать дело на середине Винчестер не привык, а потому и не задумывался об этом. Все люди смертны. И потому Дин был шокирован тем, что вытворял на поляне Кас. Он потер шею, стоя практически посередине полянки, скользнул кончиками пальцев по шее и нашел первую не расстегнутую пуговицу широкой голубой рубашки. Запрокинув голову и разглядывая хмурое небо с непонятной, почти сумасшедшей улыбкой, он расстегнул все пуговицы. Мелькнули нелепые перевязки на руке, браслеты. Когда он одел их, Дин не помнил. Зачем, не знал. Нужны ли они, не думал. Были вещи и поважнее, нежели дурацкие побрякушки. Ангел стянул рубашку с плеч и с каким-то невыразимым и неуловимым облегчением бросил ее на примятую темную траву. Недавно еще только выросшую, но уже помеченную следами ужасной войны. Дин непонимающе смотрел на обнаженного по пояс ангела. Как бы ни была тепла весна, раздеваться стал бы только идиот. И земля, и ветер все еще были пронзительно-холодны, а организм его весселя истощен. Идиот. Охотнику следовало немедленно выйти из своего укрытия и высказать ангелу, какой он придурок, ведь может простудиться… А ему. Ему некогда было лечить ангела. Некогда присматривать. Но иначе он не может, как и не старался бы закрыть на глаза. Вина, заткнутая безжалостно стремлением сперва спасти мир, возвратилась с новой силой. Недоглядел, позволил ему пасть. Мог ли хоть что-нибудь сделать Дин? Вряд ли. Но разве мешает это людям (да и не людям тоже) близким, столько прожившим вместе, не винить самого себя? А вслед за рубашкой на землю тяжело опустился и сам Кас, присев на траву и потирая все еще ноющую ногу. Скривившись самому себе, лег на спину, на расстеленную рубашку, заложил руки за голову и уставился в небо вновь с тем же непонятным, пугающим и таким беззаботным видом. Свободным видом. Как будто и не перевернулась с ног на голову его жизнь. - Каждое мгновение жизни – чудо, Дин. Твои прятки бесполезны. - Чертов ангел, - смутившись, пробормотал Винчестер. – О каком чуде ты вообще говоришь? Он враз почувствовал себя неловко, застигнутым на месте преступления, подглядывающим за раздевающимся недочеловеком. Пусть даже Кастиэлю и в голову бы не пришло подумать о том, что Дин за ним подглядывал. Он вообще редко заблуждался. - О жизни. Вся она – чудо, дарованное Богом людям, и состоит она из стольких маленьких и незримых чудес, которые вы предпочитаете не замечать. «Вы» полоснуло лезвием по сердцу. Никогда не считал себя человеком, а теперь и права не имеет быть ангелом. - А ты вдруг заметил. Дин тяжело сел на траву рядом с Касом. - Я много чего замечаю. Но вряд ли оно имело смысл. По крайней мере, до сегодняшнего дня. - Сегодня какой-то невероятно необычный день? - Ну, я не обкурен. Дин усмехнулся и опустил голову, разглядывая сцепленные в замок руки. - Я вдруг подумал, что твоего знаменательного «после Апокалипсиса», чудесного и светлого будущего не будет, Дин. Винчестер вспыхнул мгновенно, словно и не было это старой затянувшейся раной. - Для особо одаренных я способен и повторить все то, что уже говорил. Гулким эхом слова прокатились по поляне, неприятным осадком оставшись в сердце. Кастиэль перевел на него ясный взгляд, по действию своему так и оставшийся для Винчестера холодным душем. - Я не имел в виду то, что не стоит сражаться. - Тогда что? – устало потер переносицу Дин. - Ведь мы в погоне за счастьем, но оно ведь для многих кажется тем же самым, что и падение Люцифера. Синонимы, Дин. Как счастье может знаменоваться смертью кого-либо? - Легко. У нас и времена другие, и счастье другое. - Нет, Дин. Убийство брата лично для тебя никогда не станет счастьем. После же ты не сможешь жить как прежде, и счастье вновь будет далеко и недоступно. - Не умничай, Кас. Сейчас не время. - Сейчас именно то время. Задумайся. Счастье то, что мы живем, что мы здесь и сейчас. За ним не нужно гнаться, ведь скорость и ослепленность идеей позволяет заметить только пару-тройку выходов, но далеко не все. - Счастье… Да какое счастье, посмотри на себя! – вновь вскипел Дин и вскочил на ноги. Кастиэль глубоко вздохнул и сел. - А что я? - Ты ведь пал, куришь, пьешь и колешься! - Ну, вряд ли это действительно так хорошо на меня влияет. Тебе ли не знать, что боль заглушается только болью? Как и ломка – ломкой. Потеря сил подобна вырванному сердцу, вырванному не до конца, и я счастлив был бы заглушить это, пусть и низменными способами. - И ты счастлив? - Да. Ведь если бы я остался человеком, я никогда бы не узнал, как греет солнце, как остужает ветер, как прекрасен рассвет и что нет ничего великолепнее заката. Я не знал бы жизни, Дин, а за знание порою приходится платить. - Вернувшись назад, ты снова бы заплатил ту же цену? - Да. И много, много тысяч раз. Только чтобы видеть, ощущать, жить. Просто жить, Дин. В этом счастье. *** А через несколько дней Дин получил сообщение от Бобби, анонимное, без подписи, которое выбросил бы, не раздумывая, увидев только лишь «надежда». Узнать, что от Бобби, было не тяжело, но все дело не в этом. А в том, что слова Кастиэля, допустим на минуточку, правдивы. И, может быть, мир еще можно спасти. Если удастся спасти самого себя.