Пустышка

Несколько лет спустя.

Конохагакуре но Сато. Вилла лидера в центральной части района Учиха Ичизоку. — Это что ещё за чертовщина такая, а?! — проревел Мадара, как медведь, разбуженный посреди января. Изуна, уже приготовившийся безмятежно залезть в онсэн к любимому брату, испуганно вздрогнул. Взгляд Мадары был направлен куда-то ему за спину — младший сразу же обернулся… и наткнулся глазами на слегка запотевшее от пара зеркало, где отражалась его спина. Внизу, меж двух неглубоких ямочек на пояснице, красовалась аккуратная печать Хирайшина. — Нии-сан! — Изуна тут же стал насыщенно пунцовым и не на шутку перепугался. — Это не то, о чём ты подумал! Тобирама, он!.. Я просто нечаянно упал на его кунай! — сморозил он от волнения. — Ну и как тебе его «кунай»?! — на лице Мадары можно было жарить глазунью, настолько много там было кипящего негодования. — Понравилось?! — Нии-сан! — опять запричитал Изуна, пока вода в онсэне постепенно вскипела от чакры Мадары и стала стремительно испаряться (тот не привык до сих пор). — Не кричи на главу Полиции и правую руку Хокаге! Это невежливо! — А нервы своему беспомощному подслеповатому брату переводить, значит, вежливо?! — Мадара раздосадовано ударил кулаком по плитке, и та cлучайно превратилась в песок. — Живо смывай эту пакость со своего зада! И чтобы больше никаких печатей! И татуировок тоже! — Нии-сан, прошу! Это уже слишком! — Живо, сказал! — Печать Хирайшина нельзя удалить, если она однажды будет наложена, — тем временем поучал молодняк Тобирама, пока Хирузен и Данзо незаметно пихали друг друга локтями. — Именно по этой причине я могу телепортироваться туда, где её оставил, в любое время и без осложнений. — Ой, а на человека её прицепить можно?! — вдруг мило поинтересовалась Кохару, при этом как-то кровожадно сверкнув глазами. — Можно, — ответил ей сенсей на удивление снисходительно. — Но осторожно. — Ага, чтобы предки не заметили, — игриво подмигнул детям Хаширама, сидящий на низком заборе неподалёку. И вдруг посмотрел на младшего брата крайне серьёзно и выразительно. — А то проблем не оберёшься. Тобирама тут же похолодел. Присев и активировав режим сенсора, он прислонил ладонь к земле. Да, как он и предполагал — за версту от них всплеск чакры был настолько мощным, что болезненно выжигал кожу пальцев даже здесь. А совсем близко от него трепетал яркий, но спокойный огонёк — это была чакра Изуны. «Чёртов Мадара! — шикнул про себя младший Сенджу. — Что ж ему на месте не сидится?» Дети сделали крайне удивлённые лица, когда их сенсей спокойно стоял перед ними, а потом вдруг взял и внезапно… исчез. — Хокаге-сама отправился по важному делу, — лениво проинформировал их Хаширама, разомлевший от тёплого солнца. — Самоотверженно спасать Коноху от огня и крови. Учитесь, малыши. — Ой!.. — душевно махнул ладошкой Кагами, которому на тот момент было десять. — Наверное, это наш Мадара-сама! Опять расстроился из-за пакости чьей-то. Я ещё в пять лет шаринган пробудил от его жутких мешков под глазами, такой он крутой и страшный!.. — он оттянул пальчиком нижнее веко, активировав доудзюцу. — Вот запятулечка, видите?!. Дети и Хаширама тут же восхищённо заохали и со всех сторон облепили Кагами, чтобы тот в полной мере смог почувствовать себя звездой. А Мадара тем временем уже подчистую разнёс горячий источник. За секунду до этой печальной аварии Тобирама резко возник перед его носом, как призрак. А затем, ухмыльнувшись, тут же исчез обратно — и при этом бесчеловечно прихватил с собой его обожаемого отото (и никого, видимо, совершенно не волновало, что на младшем Учихе было одно лишь набедренное полотенце). — Ох, Тобирама, — облегчённо выдохнул Изуна, когда тот аккуратно усадил его на свой рабочий стол. Ибо телепортировались они прямиком в личный кабинет Сенджу. — Он уже хотел её кунаем вырезать... — Как бы его кто кунаем не вырезал, — низко и немного хрипловато сказал Тобирама, уперев ладони по обе стороны от его бёдер и прижавшись почти в плотную. Изуна слегка скуксил свои пухлые губы и мстительно ущипнул Тобираму чуть ниже поясницы. Тот, как и ожидалось, только сильнее завёлся. — Не подначивай моего нии-сана, — выдохнул он, тоже ощущая, как у самого внутри постепенно стало разогреваться игривое возбуждение. — Он и так места себе не находит. Мне этим вечером придётся в доспехах домой возвращаться… — Не придётся, — жарко выдохнул Тобирама ему на ухо. — Переночуй у меня сегодня. Он стал аккуратно, но настойчиво наступать. Изуна несдержанно ахнул и тут же прикусил губу, когда его обнажённую талию крепко сжали широкие ладони, а Тобирама притёрся к нему между ног — его воодушевление отчётливо проступало даже сквозь ткань униформы. — Но, Хокаге-сама!.. — обратился к нему Изуна с напускным официозом. Он поёрзал, как если бы пытался высвободиться из объятий. Однако лишь сильнее накалил обстановку. — Слухи же пойдут… — Ну и отлично. Давно пора… — беспечно возразил Тобирама, уже развязав пояс на хаори. — Пусть все будут в курсе, что трогать тебя смертельно опасно. Изуна лишь блаженно засмеялся на это, запрокидывая голову, чтобы дать губам возлюбленного больше свободы для творчества. Желание накатило резко, словно тёплая речная волна, и от сладости даже немного свело босые ступни — пальцы Тобирамы огладили его спину, властно и бережно вместе с тем. А потом вдруг скользнули ниже и шкодливо пощекотали поясницу, где чётко просматривалась печать Летящего Бога Грома, чем-то похожая на ярлычок с кандзи: «Собственность Сенджу Тобирамы». Изуна, мгновенно опьяневший от этого, улыбнулся томительно, уже целиком и полностью приготовившись отдаться на растерзание обстоятельствам… и Тобираме в том числе. Но внезапно его слегка помутневший взгляд наткнулся на вывеску, что красовалась над дверью — там был начертан огромный ярко-красный иероглиф. «Тень Огня». — Тобирама, это ведь резиденция Хокаге! — тут же опомнился Изуна, пока Сенджу самозабвенно мял ладонями его бёдра. — Ты за этим столом будешь принимать посла от Страны Земли уже после полудня!.. Но Тобирама не прекратил. Потому что был упрямый. И очень возбуждённый. — И в этот момент у меня определённо будет хорошее настроение, — ответил он хрипловато. — Поэтому вероятность заключить выгодную сделку возрастёт более, чем на тридцать процентов, — Изуна от подобных слов почему-то разомлел. И, вопреки собственной же воле, обмяк в ладонях Тобирамы, распаренный после онсэна. — А в случае успеха экономика нашей деревни несомненно окрепнет… Тот неведомым образом уже умудрился создать теневого клона, который сейчас тщательно задёргивал занавески. Изуна чувствовал, как в кабинете становилось всё жарче и жарче. — Благодаря твоему непротивлению прямо сейчас... — страстно шептал Сенджу, несильно ухватив зубами мочку его уха. — Тобира!.. ма... — Изуна изо всех сил постарался соблюсти устои приличий. Но клон, теперь плотно прижавшийся слева, по-хозяйски стянул с его ног банное полотенце. И у Изуны как-то сразу закончились аргументы. — Ох, ну что уж тут поделать? Всё ради Конохи. — Всё ради Конохи, — вторил ему Тобирама, увлекая прямиком на документы и накрывая собственным телом.

***

— А вдруг я в одно прекрасное утро жутко обозлюсь, подчиню Кьюби и нападу на деревню?! — остервенело дёргал с головы волосы Мадара. — Ты об этом подумал?! Хаширама ме-е-едленно отодвинул от него бутылку саке и незаметно упрятал её под стол. — А потом… потом вживлю в своё тело… твои клетки!!! — взгляд лидера Учих был совершенно безумен. — Завербую одного малыша-Учиху, да, завербую его! А потом нукенинов! А потом всех хвостатых! Ох, как же я их всех завербую!.. Хаширама незаметно отклонился от друга под столешницу и торопливо выпил с горла, пока тот не спохватился. — А потом!.. Потом освобожу зверски страшную бабу-прародительницу! — Бабу?.. — поинтересовался Хаширама, выкинув за спину пустую бутылку. Но битое стекло, вопреки ожиданию, не зазвенело. — Да, бабу!.. — бурчал Мадара, уже с подозрением шарящий по столу в поисках алкоголя. — Не все такие отбитые холостяки, как ты, вообще-то!.. Хаширама, пропустив его колкость мимо ушей, удовлетворённо икнул и обернулся, стараясь не шататься. Пустой кувшинчик поймал какой-то громила, и даже пьяный практически в стельку Хаширама смог признать на нём стандартную униформу сопровождающего. — Хаширама-доно, — пробасил тот и сделал шаг в сторону. — Мито Узумаки прибыла в Коноху. В эту же минуту из-за его холмообразной спины плавно выскользнула невыразимой красоты дама с яркими, словно закат, волосами. — Где же она, эй? — тем временем нервничал Мадара, совершенно не заинтересованный в происходящем. — Хаширама, я сейчас из Конохи свалю! Ты куда дел опохмеляшку?! Но Хаширама его не слышал. — Добрый день, — кокетливо улыбнулась ему Мито Узумаки. — Рада быть Вашей гостьей. Прошу любить и жаловать! И игриво стрельнула глазами так, что чуть ли не пробила насквозь черепную коробку. Как раз-таки в этот момент Хаширама, вспыхнув лицом и схватившись за сердце, мигом протрезвел… Но это уже совсем другая история.