Брагины. Семейный архив

***

На часах было 4:15 утра. Марине все не спалось. Она никак не могла лечь, так чтоб было удобно. Живот был уже довольно-таки большим. Шел шестой месяц беременности. А Брагиной так хотелось лечь на живот, и крепко уснуть. Она так завидовала мужу, который сладко похрапывал под боком. Марина потянулась к прикроватной тумбочке, со своей стороны кровати, и включила торшер. Последнее время она становилась очень рассеянной. Это было нормально для ее положения. Вот прям как сейчас, она не могла вспомнить, где оставила свой телефон, прокручивая в голове, где она видела его в последний раз. Решив, что это бесполезно, и она уже утром его отыщет, она засмотрелась на мужа. Пододвинувшись к нему поближе, она всматривалась в ровные черты его лица. Она уже и не помнила когда он был гладко выбрит. Так привыкла к его колючей щетине. Марина любила водить по ней пальчиком, вырисовывая какие-то узоры. Вот как прямо сейчас, ей так хотелось провести по его лицу, что аж пальцы зудели. — Брагин, — ну это было не честно, по отношению к ней, он так сладко спал. — Брагин, ты спишь? Она присела около него и легонько ткнула его в плечо. — Логично, да? — послышался хриплый голос мужа. Но глаз он не открыл. — Брагин, ты ни за что не угадаешь, что мне сейчас хочется, — она не могла не дотронуться к его колючей бороде. — Поговорить, поплакать… — перечислял Олег. — Или же опять меня изнасиловать? — Это не смешно, между прочим, — ткнула она мужа в плечо, но уже посильней. — Мне самой страшно от того какой я становлюсь… — Извращенкой с термоядерными гормонами? — закончил Брагин. — Что-то я не припоминаю, чтоб ты жаловался, — с обидой в голосе произнесла Марина. — Ну, не в четыре же утра, — мужчина открыл глаза и встретился с ее жалобными. — А давай, мы попробуем поспать, ну так, чисто для разнообразия. Олег протянул к ней руку, чтоб заправить выбившуюся прядь, за ухо. — Я хочу пузыри, ну мыльные, и молочную шоколадку, с фундуком, — с каждой прихотью у Брагина становились круглее глаза, и сон как рукой сняло. — Марина, серьезно?! — вопросительно посмотрел тот. — Ну, где я тебе возьму в четыре утра пузыри и шоколадку? — Я с ума скоро сойду, от того, чего мне постоянно хочется, — Брагина вот-вот и заплачет. — Беременные все такие, или только я у тебя такая? — Ну, знаешь, ты и не беременная не айс, — Брагин выбрал не подходящее время для шуток. Перегнул. На секунду прикрыв глаза, проваливаясь в дремоту, мужчине послышались всхлипы. — Эй, ты чего? — ну нельзя же так, с беременной женой. Брагин очнулся ото сна, и присел рядом, с плачущей, от досады, и из-за гормонов, женой. Аккуратно взяв ее лицо в руки, он провел большими пальцами по щекам, вытирая водопад слез. — Родная моя, ну все, прекращай хныкать, — от былой, холодной и сильной женщины, ничего не осталось. Перед ним была его хрупкая и нежная девочка, внутри которой, росло их маленькое счастье, не давая маме спать по ночам, выкидывая разные прихоти. — Ты у меня самая красивая и самая любимая, извращенка с термоядерными гормонами, — прошептал он ей на ухо, от чего та улыбнулась сквозь пелену слез. А дальше все по знакомому маршруту. Шея. Мужчина нежно и успокаивающе целовал в любимую зону. Он аккуратно, поддерживая за спину, уложил жену обратно на подушку. Опустившись к округлому животу жены, он отодвинул майку, прикоснулся губами. — Сын, ты оказывается такой капризный, весь в мать, — пробубнил Олег, потершись щекой о живот. — Совместная работа, Олег Михайлович, — зевая, произнесла будущая мама, прикрыв глаза от наслаждения. — Совместная… — Эй, стоп, ты что спать собралась? — ошарашенно спросил Брагин, поднявшись к ней. — Разбудила, возбудила и сваливаешь? — Ты, кажется, тоже спать хотел, — в полудрёме произнесла Марина. — Спокойной ночи. И все. Она уже сладко спала. Брагин лишь хмыкнул и улыбнулся. Еще пару минут назад, она плакала и требовала мыльные пузыри. Мыльные пузыри! Это ж надо. Чего только не выкинут эти беременные. Ему ничего не оставалось, как поправить ей майку, пройдясь еще раз по круглому животику, и укрыть сверху, одеялом. Оставалось только погасить свет и прилечь еще на пару часиков, перед работой. Но, ему теперь нужно было встать пораньше. Чтобы жена, проснувшись, могла обнаружить на тумбочке, рядом, мыльные пузыри, молочную шоколадку с фундуком, и листочек, на котором родным почерком было выведено «Любимой извращенке…».