У каждого свои ценности

"Soldier would you come back home? Lover would you come back home?"© Стоило Соколу открыть глаза, как он вынужден был резко отвернуться. Он сильно пожалел о таком скором движении головой, так как та по видимому еще "не оправилась" от удара. Наконец, медленно открыв глаза, он нерешительно покосился в сторону света, от которого так резко отвернулся. Хирургическая лампа? От увиденного Сокол резко дернулся, и ,приподнявшись, стал оглядываться. В мозг словно ударило разрядом молнии. Только сейчас он вспомнил все то, что произошло до этого. И план по проникновению, и засаду, и то как отрубился. Теперь же взору предстало не самое воодушевляющее зрелище: Он лежал, связанный по рукам и ногам на чем-то, сильно напоминающим кресло для введения смертельных инъекций (ну, или по простому на кресле смертников). Успокоило только то, что сейчас к нему не было подведено никаких иголок, а значит и инъекций делать не будут. На нем не было того костюма, в котором его схватили. Вместо этого Клинт был одет в обычные белые штаны и белую футболку, как какой-то пациент психиатрической больницы. Помимо Бартона, расположившегося на кресле посередке посещения, в комнате больше ничего не было. Но все же она отличалась от обычных комнат. На стене напротив располагалось огромное окно, в которое обычно очень любят наблюдать за допросами. Сокол не мог видеть кто за ним, но подозревал, что зрители уже собрались. С чего-бы? Весь анализ занял меньше минуты. И сразу после него, Бартон задался только одним вопросом...Он здесь, но где Наташа? Они попались вдвоем, это точно. Кореец сказал, что их повезут в лаборатории. Клинт думал это связано с тем, что это незаметное и секретное место, поэтому даже если их будут искать, то не найдут. Но теперь возникал вопрос: Почему целую комнату выделили конкретно Хоуку? К чему такой расход помещений? И тут дверь позади открылась. Сокол чуть повернул голову, посмотрев в сторону. Вошел человек в фильтрующем противогазе. Он не стал медлить, и ,плотно закрыв за собой дверь, взглянул на то самое окно,которое находилось перед Бартоном. Сокол внимательно наблюдал за гостем, который, вполне ожидаемо, направился в его сторону. Подойдя, он не стал стоять на месте, и принялся проверять крепость ремней, держащих агента. Сокол в свою очередь не стал спокойно наблюдать за этим, да и противогаз на его посетителе ничуть не вдохновлял. -Эй! Мужчина даже бровью не повел, продолжая проверять надежность оков Клинта. Бартон понял, что не добьется ни слова от этого отморозка в противогазе, если будет просто отвлекать его фоновым шумом. Пришло понимание, что этот гад наверняка уже наслушался криков, а сделать еще что-то Сокол сейчас не мог. Проверив каждый ремешок, каждую застежку, кореец снова обошел пленника, а затем встал чуть поодаль. Затем мужчина повернулся к стеклу и показал большой палец. Клинт нахмурился, напряженно наблюдая за всем действом. Сердце бешено застучало в груди, дыхание чуть участилось. И вот началось то, перед чем так усердно готовился ученый, или врач, или кто он там. Послышался странный звук, но всех составляющих картины хватило, что-бы быстро понять что происходит. Комната стремительно наполнялась каким-то газом. Сокол задергался в своем кресле, безуспешно пытаясь вырваться. Потом он резко прекратил попытки. Сначала Клинт обмяк на месте, но через секунду уже выгнулся всем телом широко раскрыв рот. Мир поплыл перед глазами, все мышцы свело, сердце продолжало бешено колотиться. На каждом миллиметре кожи выступила капелька холодного липкого пота. Перед глазами пронеслась вспышка, и тело вдруг охватила дрожь. От напряжения, сковавшего все тело, на шее агента выступили вены. Затем легкая дрожь переросла в судорогу, и Бартона заколотило в кресле.Он бился руками и ногами о края , ремни перетягивали тело и впивались в кожу, оставляя синяки. Затем каждую клеточку пронзила неистовая, мощная боль, после которой подопытный наконец смог отключиться. Люди, стоявшие за стеклом, спокойно записывали каждый симптом. Хотя едва ли их можно было назвать людьми. Кореец в комнате наблюдал за целостностью ремней. Это было только началом действия газа. Ведь нужно же было когда-нибудь изучить его действие на человеке, доработать некоторые недочеты. Ученые здесь действовали так: "если подопытный и перенесет испытания вещества, мы накачаем его другим и проверим уже его действие. Зачем добру пропадать? Люди- всего-лишь расходный материал." Через минуту Клинт приоткрыл глаза, и тут же стал слабо ерзать в кресле. Тело болело, дыхание было затруднено, а перед глазами начали проплывать уже виденные им раньше картины. Страшные картины, в которых в основном преобладал красный цвет. Пленника охватил жар и лихорадка, а затем начались сильные галлюцинации. На одежде выступили пятна пота. Перед глазами вставали люди, не редко уже знакомые лица, но чаще все же незнакомцы. И каждый раз с ними происходило что-то, что заставляло Клинта вывернуться в кресле, отчего ремни уже начали оставлять ссадины на руках и ногах. Едва ли можно представить себе что-то хуже, чем то, что испытывал сейчас Сокол. В ушах застрял крик. Его собственный.