Сущая нелепица

      Настроение Маринетт было далеко от романтичного. Несмотря на то, что в руках она несла красивейший букет цветов, а всего в паре шагов от неё шёл любимый человек, девушка злилась. И было из-за чего. Адриан вёл себя безупречно, провожая её до дома: шёл на расстоянии пары метров, сунув руки в карманы джинс и глядя в спину девушки глазами побитой собаки. И в результате все проходящие мимо горожане бросали на Маринетт осуждающие взгляды.       «Похоже, они поругались».       «Смотри какой классный букет. Парень старается, а она нос воротит!»       «А розы не выкидывает…»       «Неужели так сложно простить?»       И подобные разговоры сопровождали их целый квартал!       В конце концов, терпение брюнетки лопнуло, и она повернулась к Адриану. — Ты надо мной издеваешься?       Адриан, не ожидавший такого, удивлённо поднял брови. Он, в отличие от Маринетт, окружающих вообще не замечал, сосредоточившись на ней одной. — Ты о чём? — осторожно поинтересовался Агрест, втайне надеясь, что она скажет ему идти рядом. И чудо случилось! — Можешь идти рядом со мной, а не следовать тенью?! — Конечно, — радостно воскликнул он, мигом её догнав. Но надежда на продолжение разговора не сбылась. Как только они поравнялись, девушка снова погрузилась в собственные мысли. — М-м-м, Маринетт? — спустя несколько сотен шагов окликнул её Адриан. — Ты меня зачем позвала? — Потому что иначе все смотрят на меня как на монстра! А ты выглядишь безвинно пострадавшей овечкой, — без обиняков призналась Маринетт и совсем расхрабрившись, ткнула ему пальцем в грудь. — Хотя на самом деле ты не овечка, а волк! — Я — волк? — Адриан захлопал глазами. — Разумеется! А я глупая Красная Шапочка, которая свернула не на ту дорожку, — Маринетт уткнулась носом в букет, вдохнула аромат роз и почувствовала, как в носу защипало. — То Золушка, то Красная Шапочка, ты уж определись, — пробормотал Адриан, обескураженный её поведением. С другой стороны, выпившей он видел подругу только раз, и тогда всё закончилось бурно проведённой ночью, так что Маринетт определённо плохо контролировала себя после алкоголя. — Зачем ты подарил мне цветы? — неожиданно спросила брюнетка, поднимая на него взгляд. Адриан вздрогнул, увидев в синих глазах слезинки. Это было плохо, очень-очень плохо. Он понятия не имел, как успокаивать плачущих девушек. Обычно в таких случаях Агрест разворачивался и уходил, но сейчас ему больше всего хотелось обнять Маринетт и утешить, поцелуями осушить эту сверкающую влагу, чтобы она поняла — всё будет хорошо. И чтобы он сам в это поверил… — Послушай, я правда хотел извиниться. Я поступил как полный кретин и признаюсь в этом. Я был эгоистом и наверное остаюсь им, потому что хочу, чтобы ты вернулась ко мне! — Адриан сжал её руки, заглядывая в лицо. Впервые за весь вечер он пожалел, что купил такой огромный букет — цветы мешали наклониться и поцеловать Маринетт.       А девушка уже плакала, не скрывая слёз. — Маринетт, милая, любимая, ну прости меня, идиота! — Адриан оглянулся в растерянности, не зная, что предпринять. И неожиданно ляпнул. — Принцесса, если ты не прекратишь плакать, то окончательно испортишь свой замурчательный макияж.       Каламбур подействовал. Слёзы высохли как по волшебству и Маринетт, зарычав, треснула его букетом. — Как же меня бесят твои дурацкие каламбуры! — Зато они прекрасно разряжают обстановку, — Адриан улыбнулся, отсалютовав ей как Кот Нуар, и вдруг понял, что к нему — Нуару — Маринетт относилась несколько иначе, чем к Адриану. Она всё ещё видела в нём друга, пусть и слегка придурковатого, как ни прискорбно. Но это был его шанс. — Подожди, я мигом, — попросил он Маринетт, и скрылся в ближайшем переулке. Убедился, что рядом никого нет и вытащил из кармашка сонного Плагга. — Плагг, выручай. Обещаю тебе… — Ванну из шампанского? — Я думал о круге камамбера, но так тоже неплохо, — быстро согласился Адриан и вытянул руку вперед. — Плагг, когти!       Он догнал Маринетт у перекрестка, в квартале от дома, и подхватил на руки прежде, чем девушка успела возмутиться. — Прокатимся с ветерком, принцесса? — улыбаясь, воскликнул Нуар и, оттолкнувшись шестом, взлетел над крышами.