Насмешка судьбы

      — Лари, просыпайся, — сказал Тавиан, пытаясь разбудить меня.       Глаза с трудом удалось открыть. В голове гудело. Вот зачем было вчера так напиваться? Мы с Тави что-то праздновали. А, вспомнил, удачное выступление в местной таверне. Ведь мы группа бродячих артистов. Он поет и играет на лютне, а я — на флейте. У меня еще и голос неплохой, но играть на флейте и петь невозможно. Я пою только тогда, когда нужно подменить Тавиана. Это случается редко. Мне больше нравится аккомпонировать. Ведь мой музыкальный инструмент непростой…       Все началось с того, что однажды я очнулся в лесу. Не помня, ни как туда попал, ни что там делал. Не помнил, кто я и откуда. Голова трещала и болела так, словно по ней кто-то ударил чем-то тяжелым и вложил в этот удар всю свою силушку. На затылке и правда была огромная шишка и кровь. А рядом стоял какой-то дедок с пацаненком на вид не больше десяти лет и благодарил меня за спасение своего внука. Потом он отдал в благодарность за спасение ребенка эту самую флейту и сказал:        — Это непростой инструмент. Вместе вы — оружие.       — Спасибо, конечно же, за подарок, но я не умею на ней играть. А если и играл раньше, то сейчас не могу — не помню, — попытался я отказаться.       — Музыка в тебе, — ответил дедок и ткнул своим пальцем мне прямо в лоб. — Ты ее слышишь. Я вижу. Да и флейта сама выбрала тебя как музыканта и своего хозяина. Просто попробуй.        — Старик, ты что, глухой? Я же сказал — не умею. Да и не до игры мне сейчас. Голова раскалывается. Мозги вот-вот вылезут наружу…        — Играй, — приказал он мне, и я подчинился: поднес флейту ко рту, поставив пальцы закрывать дырочки на боку. Странно. Но звуки лились сами по себе, и мелодия получалась такая печально-красивая. Боль отступала и, когда мелодия закончилась, мое тело и голова были абсолютно здоровыми.       — Она может лечить?       — Нет. Это делаешь ты. Флейта всего лишь инструмент в твоих руках. Похоже, за столько веков, она наконец нашла достойного хозяина.        — Странный ты, дед. И флейта твоя странная, — сказал я, удивляясь происходящему. — Ну, раз это подарок… Спасибо.        — Прощай, — ответил мне щедрый незнакомец. Когда я поднял голову от сумки, в которую упаковал полученную вещь, рядом никого не было.       С тех самых пор прошло три года. И эта флейта всегда со мной. За этот период я сумел разобраться с инструментом и научиться им пользоваться. То, что флейта не совсем обычная, понял еще тогда в лесу. Но даже ее музыка не сумела вернуть мои воспоминания о прошлой жизни. Они иногда приходят во сне. Обрывками. Из которых ничего толком не понять. Чаще всего снится какая-то кровавая бойня. Действующие лица смазаны. Только расплывчатые очертания. И трупы. Кровь, везде кровь. В душе страх за жизнь и горечь потерь. Не понять, ни кто я, ни откуда. Кем был в прошлом до странного пробуждения в лесу. Ничего. Чистый лист.       Вскоре, дня через три от момента моих первых воспоминаний, появился Тавиан и рассказал, что мы вместе путешествуем по деревням и селам, городам и поселениям, давая концерты. Этим и зарабатываем себе на жизнь.       Иногда Тави выполняет заказы как наемник. Ведь бард может попасть туда, куда прочим желающим дорога закрыта. Шпионя и подворовывая, передавая нужные заказчику вещи или письма. И меня этому обучил. Слышать, слушать и все подмечать. Ко всему прочему, во время игры на флейте, у меня воздействием ее звуков резко обостряется слух. Могу слышать даже сквозь стены. Четко каждое слово. Абсолютный слух. Так мою способность называет Тавиан.       Когда он меня нашел и все рассказал, не знаю почему, но я ему поверил. А что мне еще оставалось делать? Я-то даже имени своего не помнил на тот момент. Лариэль. Так меня зовут, как оказалось. Сирота. Это он мне сказал, а как там на самом деле — не знаю. За эти три года я так и не научился его понимать. Он мутный какой-то, скользкий. Темнит, не договаривает. Знает что-то о моем прошлом такое, чего не знаю я. И меня учит быть таким же, как он. Скрытным, хитрым и изворотливым. Настоящий бард—шпион.       А как он управляется с парными кинжалами? Виртуозно. Словно не дерется, а танцует танец, несущий смерть. У меня так не получается, сколько бы не тренировался. Но Тави очень хороший учитель. Терпеливый и настойчивый. Спуску и отдыху не дает — даже если начинаешь падать без сил, поднимает и заставляет продолжать поединок. Почему-то он для меня старается. Хочет, чтобы я умел за себя постоять. Стал настоящим мужчиной в свои двадцать два года. И я стараюсь. Очень стараюсь. Быть прилежным учеником и его достойным преемником.       Он старше меня на десять лет, если судить по разговору, а по его виду не скажешь. Выглядит почти так же, как и я. Лет на двадцать, не больше. Темноволосый, кареглазый с накаченной красивой фигурой — мечта всех женщин. Да что там женщин, мужчины тоже заглядываются на его красивую внешность и тело.       Мы много путешествовали. Бывали в разных королевствах и землях. Везде свои обычаи законы и нравы. В некоторых странах мужские отношения друг с другом приветствуются и даже заключаются браки. А в других это считается мужеложством и извращениями. Кое-где заключаются тройные союзы. Мужчина-женщина-мужчина, к примеру. К чему я это веду? А к тому, о чем часто говорит Тавиан:       — Бард—шпион должен уметь получать нужную информацию разными способами. В том числе и путем соблазнения. Лари, ты должен понять одну простую истину. Постель и влюбленный любовник или любовница могут дать тебе намного больше полезной информации, чем все твои шпионские штучки. Так что учись быть гибким. Научись соблазнять любого. Отбрось предрассудки и подходи к каждому заданию творчески. Не спеши подбирать отмычки к закрытым дверям. Помни, почти в каждую дверь ты можешь войти открыто как любовник или жених. С твоими-то внешними данными любой или любая купятся и пустят в свой дом — да что там дом, в сердце.        И мне пришлось прислушаться к его словам. И, правда, так проще. Риска для жизни меньше, а толку больше.       Он и стал моим первым сексуальным партнером. Учитель  во всем. Научил соблазнять, заигрывать, флиртовать. Доставлять удовольствие. Дарить наслаждение. Брать и отдаваться так, как никогда. Чтобы после такого секса любовник или любовница сами были готовы отдать тебе все, что ты пожелаешь, и даже больше. Это лучше, чем быть пойманным в чужом доме на краже.       Жить-то нужно, а песнями да музыкой много не заработаешь. Тем более двум вполне взрослым мужчинам. Вот мы и брались за хорошо оплачиваемую, но опасную работу. Не часто, временами. Оттачивая свое мастерство день за днем.       А вот то, что Тави сегодня разбудил так рано, явно для меня не к добру. Я сразу лихорадочно стал прокручивать в голове последние задания. Вроде все гладко. Точно помню, не наследил и сделал все чисто и без проблем. Что же такое могло случиться?        — Что произошло, Тави? Мы где-то наследили? — спросил я, оторвавшись от своих мыслей и, наконец, проснувшись.       — Тебя вызывает к себе король Фагмалии. Не спрашивай, зачем. Не знаю. Убежать не выйдет. За дверью и под окнами стоят его воины. А мы как раз в их столице.       Мне пришлось быстро привести себя в порядок: встать, умыться, одеться — и спросить:       — Может, он хочет заказать наше выступление? Не помнишь, может праздник какой здесь намечается?       — В том то и дело, я ему не нужен — он требует тебя одного. Так что вряд ли наши выступления вызвали его интерес. В любом случае не волнуйся. Я обязательно найду тебя и вытащу. Пусть и не сразу, но вытащу.       — Что-то ты не договариваешь, как всегда. Может, хватит играть в прятки? Расскажи, что знаешь ты о моем прошлом! — давлю. Давно надо было это сделать. Но учитель всегда выкручивался, отшучивался, ловко уходил от разговора.       В дверь нашей комнаты настойчиво постучали, прерывая нашу перепалку.        — Не зли их. Иди по-хорошему. Если сюда ворвутся стражники, драка закончится не в нашу пользу. Нас всего двое.       Он открыл дверь и впустил двоих воинов-фагмалийцев. Те придирчиво осмотрели меня, забрали парные кинжалы, однако отобрать флейту я не дал.       — Это не оружие. Я музыкант, а это мой инструмент. Дорогой, между прочим. Если Вы меня в чем-то обвиняете, арестуйте. Нет — оставьте флейту в покое.       Фагмалийцы о чем-то между собой тихо посовещались и согласились оставить инструмент. А потом повели во дворец короля Филиппа третьего. Завели в какую-то комнатушку и велели ждать.       Вскоре вошел король, осмотрел меня внимательно и сказал:        — Правда, похож. Те же волосы спелой пшеницы и синие глаза. Аккуратный носик, эльфийская фигура и грация матери.       В тот момент мне очень захотелось перебить короля и спросить, что он знает про мою мать? Но не стал. Решил подождать подходящего момента.       — Ты знал, что твоя мать эльфийкой была? Помнишь ее?       — Нет, — честно признался я. — Вы ее знали? Можете рассказать, что с ней случилось?       — Ее убили здесь во дворце восемь лет тому назад. Как и твоего отца и старшего брата. Переворот. До недавних пор и ты считался мертвым. Пока мне не доложили, что некий бард то тут, то там дает свои выступления с каким-то парнем, внешностью ну очень похожим на убитого восемь лет назад короля. Но с долей эльфийской красоты матери.       Мне почему-то показалось, что я когда-то знал этого человека. Лицо очень знакомое. Где я мог его видеть? Может, во снах? Там среди той кровавой резни. Он что-то говорил. Я не слышал. А в руках держал окровавленный меч. Может, это не он? Видел всего один раз, и то мельком. Нет! Точно он, только немного постаревший. Убийца или спаситель? Знать бы наверняка.        — Да и по возрасту ты выглядишь подходящим для младшего принца, — продолжал свой монолог король, не обращая внимания на мою задумчивость. — А тут такая удача. Ты сам явился в мой город. Пришлось послать за тобой надежных и неболтливых людей. И теперь, раз все подтвердилось, что с тобой делать? Убить?       — За что? — не выдержал и спросил его я, испугавшись за свою жизнь.       — Вот только не надо из себя дурачка строить. Ты угроза моему трону. Единственный выживший в ту кровавую ночь. Наследный принц, так сказать. Нет, не так — король.        — С чего вы решили, что я именно тот, о ком вы думаете? Где доказательства? Я вообще ничего не помню до семнадцати лет. Ни кто, ни откуда. Я всегда, сколько себя помню, считался сиротой. И, если Вы меня отпустите, и забуду о нашем разговоре. Мне не нужна ни ваша корона, ни ваш трон, — честно ответил я. Меня моя прошлая жизнь вполне устраивала. Живой бродячий музыкант все-таки лучше мертвого принца или короля!       — Ты на него похож. На бывшего короля. И где гарантии, что однажды ты не соберешь армию и не отвоюешь трон у меня? Их нет. Пока ты жив, будешь живым доказательством этой угрозы.       — Как же так? Я ведь не сделал ничего плохого и не собирался, — запаниковал я, пытаясь найти выход. Тави не успеет, как обещал, спасти, если меня сегодня казнят. Жить-то хочется в свои двадцать два года.       — У меня есть для тебя предложение. Помни, от твоего решения зависит твоя жизнь! Так вот. Мы недавно, можно сказать, проиграли войну Радии. Это северные соседи моего королевства. И сейчас идут переговоры о дальнейшей судьбе и независимости королевства. Еще, вот уже восемь лет на нас нападают светлые эльфы. Их светлый лес граничит и с нами, и с Радией. С юга у нас море, а с запада горы и темные эльфы. Мы в центре — и желающих захватить земли твоего отца много. Нам нужен сильный союзник.       — Нам? — не удержался от вопроса я. Лично мне ничего не нужно. Я могу жить в любой стране или королевстве. Главное, быть живым и здоровым. А на их терки и политику мне наплевать. За последние три года, которые я помню, мне кочевая жизнь пришлась по душе.       — Не перебивай. Мне, королевству нужен сильный союзник. Радия, которой мы почти проиграли войну, могла бы им стать. Их король, Тимьяр, готов пойти нам на уступки и помочь в случае войны с эльфами, но ему нужны гарантии. Кто-то ценный из королевской семьи, кто сможет стать гарантом нашего государства — того, что мы не передумаем и не нарушим мирный договор. Я подумал, тебя это может заинтересовать. Ты ведь хочешь жить?       — Да.       — Поэтому ты станешь их заложником и поможешь своей стране отстоять свою независимость и свободу от соседей. Развлекай их короля и благодари за спасение мирных ни в чем неповинных жителей нашего королевства.        — Наложником мне предлагаете быть, так? Звучит заманчиво. Одну мою жизнь в обмен на нерабство целого королевства? Только что сделало это королевство для меня, можно уточнить? — я злобно посмотрел на своего дядю.        — Оно дарует тебе жизнь, — закипел король, видя, что я скорее соглашусь умереть, чем стать гарантом мира. Зря он думал, что страх сломает мою гордость и заставит простить убийство моей семьи. Хотя я не уверен, что именно он, Филипп третий, убил их. — Если хочешь выжить — это твой единственный шанс.       — То есть, вы считаете, что рабство, клетка, бесправное существование — такую жизнь я хочу взамен смерти?       — Все что я хотел сказать, сказал. Выбор за тобой. Может, тебе там понравится. Тимьяр любит смазливых мальчиков вроде тебя … Есть шанс соблазнить его и стать любимым наложником самого короля. У него есть гарем и женский, и мужской. Это лучше, чем был заложником.       Это на что он сейчас намекает? Сколько меня ни наставлял Тавиан, что секс с мужчиной ничем не хуже, чем секс с женщиной, меня он не убедил ни словом, ни делом. Раз, ну ладно, пару раз за всю жизнь можно такое попробовать в качестве эксперимента, но все время подставлять свой зад кому-то день за днем — явно не мое. Даже если в верхней позиции это менее постыдно — все равно не мое. Хотя, когда я брал Тави, мне понравилось. Но тогда я был изрядно пьян и плохо контролировал ситуацию. Да и толком не распробовал. А тут такое предлагают! Заложник—наложник — в принципе одно и то же. Но жить-то хочется.       А с другой стороны делать так, как выгодно этому напыщенному индюку, не хочу. Мир он, видите ли, и поддержку хочет купить за мою задницу. Вот чувствую я, что он как-то замешан в смерти моих родителей и брата. Но доказательств нет, значит, и обвинить нельзя. А спросить напрямую страшно. Да и вряд ли он признается. Зачем будить лихо, пока оно тихо, наживая себе очередного врага? Нужно выиграть время. А раз Тави дал слово, что найдет и поможет — можно быть уверенным, что он его сдержит. В любом случае мой ответ отсрочит казнь здесь, а там жизнь покажет, что будет дальше.