Давай всё исправим?

      В темнице поместья Эйвери было довольно неуютно, но даже это казалось лучше камеры Азкабана. Вокруг пахнет сыростью и гнилью, настенный фонарь слабо освещает пространство, а мне до жути болит голова от полученного удара. Но хоть дементор над головой не летает. Уже немного легче.              Разговор с Джейн приподнимал настроение, независимо от общего паршивого состояния Я надеялся, что она меня послушает и задумается над своими действиями. Ведь если бы кто-нибудь помог Драко Малфою в его прошлой жизни, возможно, войны и её ужасных последствий можно было избежать.              Спустя пару часов после моего разговора со слизеринкой в подземелья наведался сам Тёмный Лорд. Конечно, ведь у нас с ним была договорённость — встреча с Джейн, а затем рассказ о смерти Гарри Поттера. И я впервые набрался смелости и соврал Волан-Де-Морту. Стараясь говорить как можно увереннее, я молился каждую секунду, чтобы мой голос не дрогнул, а глаза волнительно не забегали туда-сюда. И, кажется, он мне поверил. Темный Лорд правда решил, что с Поттером покончил именно он. В честном поединке бузинная палочка дала ему такую мощь и силу, коей магический мир не видел ещё никогда в истории. На секунду мне показалось, что в его глазах торжествовал настоящий восторг.              Осталось теперь только ждать. Оставив мысли об Азкабане, ожидание — самое худшее, что может быть. Сейчас моя жизнь буквально зависит от настроения Пожирателей. Теперь я в полной мере ощущаю, каково это — являться пленником в доме, кишащим настоящими безжалостными убийцами.              Затылок неудобно касается неровной каменной стены. Окон нигде нет, отследить время суток невозможно. Остаётся только прокручивать в голове разговор с Джейн и вспоминать её покрасневшие от пролитых слёз глаза. Трясущиеся ладони, держащие меня за плечи. В конце концов она сломалась, ровно также, как когда-то сломался и я. Только теперь эта боль и страх будут направлены в нужное русло, а не останутся где-то внутри, порождая безумную ненависть к самому себе. Почему-то сейчас, содрогаясь от зябкого холода, я начинаю верить, что мой план по изменению собственной судьбы может осуществиться.              По моим собственным расчетам скоро бригада егерей должна поймать Золотое трио. Смогу ли я как-то об этом узнать? Может быть, услышу? Но всё-таки, как бы я ни старался и ни прислушивался, в воздухе висела звенящая тишина. Настолько вакуумная — её могло породить только заклинание. И только связь с Джейн немного возвращала меня в реальность. Ведь я и раньше иногда мог чувствовать её эмоции, а сейчас это чувство, почему-то, усилилось десятикратно. Правда нарастающая с каждым днём тревожность совсем не радовала. Внутри периодически всё сжималось, в горле появлялся ком, щёки неприятно покалывало от приступов тошноты.              Собственный голод и жажда в совокупности с передаваемыми мне чувствами Джейн медленно сводили с ума. С каждым прожитым часом становилось только труднее, и даже внезапные проблески оптимизма и веры в счастливый конец уже не так сильно приободряли. Я уже думал, что про меня забыли вовсе, но в подземелье начал появляться домашний эльф. И выглядел он так, будто за принесённый кувшин воды и буханку хлеба ему могут отрубить голову прямо сейчас.              — От юной госпожи.              Всего три быстро сказанных слова заставили уголки моих губ приподняться в улыбке.              Домовик стал трансгрессировать ко мне пару раз в день и исчезал также внезапно, как появлялся. Так я узнал, что после моего разговора с Джейн прошло чуть меньше недели, а Волан-Де-Морт не появлялся в поместье уже пару дней. Я невольно ухмыльнулся. Наверное, пошёл праздновать свою «победу» над Гарри.              Мне очень хотелось встретиться с Джейн лично. Если она посылает домовика — сможет ли попасть в подземелье сама? Думаю, вряд ли. Но спросить у Пучеглазика (какое странное имя) всё же стоило. Домовик явно занервничал, затряс головой в разные стороны, начал что-то невнятно бубнить, а после и вовсе растворился в воздухе, оставив меня без ответа.              Но стоило мне собственными глазами увидеть Джейн Эйвери с обратной стороны железных прутьев — и внутри всё будто перевернулось. Я уж подумал, что правда сошёл с ума, и моё извращённое сознание решило просто посылать мне желаемые иллюзии. Но наша «связь» снова обострилась, что ясно давало понять — это всё же не обман. Она стоит передо мной наяву.              — Драко, мало времени, — тихо, но быстро произнесла слизеринка, присев на корточки, чтобы наши лица находились примерно на одинаковом уровне. — Выглядишь, кстати, просто отвратно.              В свете люмоса я, наверняка, был похож на живую мумию. Бледный, исхудавший и побитый, но слова Джейн не вызвали обиды. Даже немного приподняли настроение.              — Сейчас наверху моя тётя издевается над грязнокровкой Грейнджер, — Эйвери явно нервничала, но старалась сохранить внешнее спокойствие, — а я всё вспоминаю наш разговор. Всё произошло так, как ты рассказывал.              Теперь нервничать пришла моя очередь.              — Я не сдала Поттера, но мне пришлось выдать твоих гриффиндоских дружков, — в голосе буквально на мгновение я уловил какую-то ревность, — это было необходимо, чтобы выиграть хоть немного времени для тебя.              Я внимательно вслушивался в каждое слово, пытаясь анализировать ситуацию. Как оказалось, после нашего разговора за Джейн приставили усиленную охрану, не давали выходить из комнаты и даже ограничили общение с Пучеглазиком. Но она всё равно выделила пару минут для незаметной трансгрессии, передавая через домовика небольшие послания и еду. И сейчас, когда егеря поймали волшебников, Джейн впервые упустили из-под контроля. Умная девочка. Сразу поняла, что нужно делать.              Слизеринка осторожно протягивает вперёд мою палочку.              — Малфой, у тебя есть 30 секунд для трансгресии, когда я сниму блокирующие чары с подземелья, — она устало вздохнула и ещё раз обеспокоенно на меня глянула, будто хотела сказать ещё что-то важное.              Вот чёрт. Не ожидал я, что придётся трансгрессировать. Это дело отнимает много сил и энергии, требует максимальной концентрации. Ни первого, ни второго, ни третьего у меня сейчас не было. Каков шанс успешной телепортации? Надеюсь, что не ничтожно маленький.              — Трансгрессируй со мной, — дотронувшись до холодных металлических прутьев, произнёс я, пока внутри неприятно что-то сжималось.              — Не могу, — Эйвери ожидаемо отрицательно качает головой, черная метка на её голом предплечье режет мне глаза. — Но знай, Малфой, когда придёт время, я буду сражаться на твоей стороне. Готов?              Люмос гаснет, и Джейн произносит особое заклинание, разрушающее блокирующие чары. Палочка в сжатой ладони придаёт уверенности, и мне приходится зажмуриться, из последних сил концентрируясь на трансгрессии. Внезапно мое тело будто бы сплющило, внутренние органы перекрутились и превратились в какую-то кашу. Виски сдавило так сильно, что череп чуть не разошёлся по швам.              А затем я резко вздохнул и тут же прикрыл свободной рукой свои глаза. Дневной свет оказался в тысячу раз ярче после моего пребывания в тёмном подземелье. Прийти в себя было физически тяжело. Голова гудела. Казалось, что этот скачок буквально высосал из меня последние жизненные силы. Мне хватило пару секунд, чтобы осмотреться — прыжок в пространстве закончился полем для квиддича. Повезло, что на трибунах сидели какие-то ученики, которые сразу позвали на помощь, стоило мне упасть на подстриженный газон.       Ещё пара чьих-то обеспокоенных возгласов — и я отключился.