Похититель

Наконец-то весна. Багаж мой был послан вперед, так что его, вероятно, уже погрузили на «Lutecium», отплытие которой было назначено на завтра. А сегодня мой крестный Сириус должен встретить меня на вокзале. На следующий день мы планировали ступить на борт океанского лайнера. Построенный с учетом самых последних достижений, он представлялся мне той самой вещью, которая способна отвлечь от самых мрачных мыслей. Нам предстояло изумительное недельное плавание по Британским островам.

***

Высокий черноволосый подросток девятнадцати лет сошел с поезда на вокзале Кинг-Кросс. Нервным жестом разгладив складки своей дорожной мантии, он яростно растрепал торчащие во все стороны пряди волос и зябко поежился — день был довольно-таки промозглым. Небо затянула плотная полоса облаков, из которых лил мелкий противный дождь. Ему было плевать на погоду. Лицо горело от волнения. Сидя в вагоне, он ловил на себе странные взгляды молодых парней и девушек, в которых сквозило удивление, что такой привлекательный парень делает без сопровождения. Вообще-то он не собирался отдыхать в одиночестве. Билеты были взяты на трех человек. Его крестного Сириуса Блэка и его парня Джорджа Уизли (собственно говоря, ради него и планировалась эта поездка по островам). Но в последний момент Джордж отказался, отговорившись какими-то опытами в своей испытательной лаборатории. Джордж Уизли — двадцатидвухлетний симпатичный парень. Высокое стройное телосложение, огненные рыжие волосы — издали обращают на себя внимание. Но неуверенность походки, смотрящий вникуда затуманенный взор, полнейшая рассеянность и неаккуратность прически говорят о том, что молодой человек невпорядке. Почти два года назад случилось большое горе. В Большой Битве за Хогвартс погиб Фред — его брат-близнец. Ходили слухи, что отношения у них были совсем не братские. Их никогда не видели порознь. Постоянные шутки и приколы над окружающими, веселый смех и шальной взгляд — были сутью их отношений. Но если хорошенько порасспросить школьных старост и преподавателей, то вы могли-бы услышать невероятные рассказы о поцелуях братьев за портьерами, минетах в коридорах школы и звуках секса в пустых классах. С момента гибели Фреда исчезли шутки и смех, прекратились розыгрыши, а в потухшие глаза Джорджа стало невозможно смотреть. Слишком больно. Часто его заставали с пустым остановившимся взглядом, часами неменявшего позу. Устав на это смотреть, Герой магического мира — Гарри Поттер — перевез Джорджа к себе в небольшую квартиру на окраине Плимута. Решив вытащить его из депрессии своей любовью и поцелуями, Гарри немедленно приступил к задуманному плану. С тех пор их видели только вместе. Джордж изредка улыбался, отвечал на поцелуи и даже занимался сексом, но лучше ему не становилось. Кабы не хуже. Тогда Гарри Поттер перевез Магазин Приколов Уизли в магическую часть Плимута, обставил испытательную лабораторию, и снова результата это не дало. Джордж изредка появлялся там, но делать что-либо отказывался наотрез. Миссис Гермиона Уизли считала, что его нужно сдать в больницу Святого Мунго. Мать считала, что Джорджа нужно срочно женить на Анджелине Джонсон — бывшей девушке Фреда. Сестра Джинни считала, что его нужно оставить в покое. Но оставлять так было нельзя. Поттер на все советы махал рукой и самоуверенно заявлял: «Он справится». Однако, несмотря на все усилия, периоды замирания в одной точке участились. Часто Джордж отказывался есть, говорить, вставать с кровати, куда-либо идти, что-либо делать. Вышедший из своей депрессии, по поводу трагической гибели своего любовника — Ремуса Люпина — в той же самой Битве за Хогвартс, где погиб Фред, Сириус Блэк предложил Гарри взять путевки в небольшое путешествие. Поттер с радостью ухватился за эту мысль, здраво рассудив, что два депрессивных всегда договорятся и даже опытом друг с другом поделятся, купил три билета на магловский лайнер «Lutecium». Джордж, узнав о поездке, не высказал никаких «против», впрочем и доводов «за» от него не поступало. За день до отъезда он решительно отказался ехать, сказав, что у него появилась гениальная идея, и ему нужно ее проверить в лаборатории. Так что Гарри переполняли самые противоречивые чувства — радость и страх одновременно. Если бы Джордж поехал с ним, было бы намного спокойнее. Гарри понимал, что если его депрессивного подопечного что-то заинтересовало, значит наконец-то произошел тот малюсенький сдвиг по выходу из депрессии, которого все ждали вот уже второй год. Очень маленькое улучшение, но все же улучшение. Крепко обняв и расцеловав Джорджа, Гарри долго заверял его в том, что с ним все будет в полном порядке. И дело невиданное, Джордж улыбнулся, почти, как в те времена, когда был жив его брат, и САМ потянулся за поцелуем. Обычно же никакой инициативы ни к чему он не проявлял. Оправившись от своего удивления, Герой Магического Мира подхватил своего любовника и повалил на диван, не отказавшись от секса «на дорожку». Терзая зубами и языком губы Джорджа Гарри подумал, что был прав, говоря всем «Он справится». И «он» действительно справлялся. Джордж решительно перехватил инициативу, накрывая Поттера своим телом и вжимаясь в него бедрами. Быстро расстегивая маленькие пуговицы на рубашке, он медленно, очень медленно, ласкал языком шею и плечи лежащего под ним. Гарри боялся пошевелиться, чтобы ненароком не оттолкнуть или не спугнуть. Впервые проявивший инициативу Джордж, действовал очень нежно и упоительно медленно. Обведя языком шею и плечи, добрался до сосков — два маленьких кружочка на каждый — и быстрые поцелуи вниз к поясу брюк. Вытащенная из штанов рубашка улетела в сторону, влажный язык прошелся вбок по животу маленькими штрихами, нежные пальцы поглаживали твердые горошины сосков. Сдерживать стоны стало невозможно, не помогали ни прикушенная губа, ни костяшки пальцев. Ловкие пальцы расстегивали пряжку штанов, язык жадно облизывал каждый обнажившийся кусок кожи. Возбуждение становилось нестерпимым, и Гарри медленно терся бедрами о Джорджа, с неудовольствием чувствуя как отстраняется горячее тело и брюки отправляются куда-то в сторону рубашки. Жаркое дыхание на животе, от которого поднимаются мельчайшие волоски, и пальцы безжалостно мнут диванную обивку, ощущая мягкие губы на головке члена. Язык проводит по всей длине вниз, вверх и снова вниз, и снова вверх. Пальцы запутываются в рыжих волосах в надежде прекратить эту сладкую пытку или нет, продолжить. Неважно. Губы обхватывают плотно, невозможно плотно и скользят медленно вниз, слишком медленно. Гарри нетерпеливо прижимает рыжую голову к паху и вскидывает бедра, проталкиваясь во влажную глубину рта. Джордж недовольно фыркает и отстраняется.

***

Я наблюдаю за тем, как Джордж расстегивает свою серую рубашку — все пуговицы, сверху вниз, потом манжеты — и, наконец, легким движением плеч она опускается куда-то на пол. Расстегиваются брюки, но не съезжают вниз. Обидно. Джордж снова опускается на колени и легонько дует на влажный от его слюны член. Развожу шире колени — я хочу больше. Давно забытая хулиганская улыбка Джорджа на припухших губах. И влажный палец, смоченный слюной, кружит около входа в тело и резко, во всю длину, входит. Одновременно горячий рот накрывает мой член и вбирает всю длину. Черт, как Хорошо! Кажется это было вслух. Ну и ладно. Мой крик отражается от стен, голова перестает соображать окончательно. Сильно надавливаю на склоненную голову, толчками врываясь в жаркую тесноту, трахая этот податливый рот, одновременно насаживаюсь на ласкающие изнутри пальцы. Сколько их там? Два? Или уже три? Неважно. «Хочу сейчас! Еще! Пожалуйста!» — бесконтрольные слова, пробивающиеся через безумие, обходят мимо моего сознания. Секунда, и все исчезло: и горячий рот, и ласкающие пальцы, оставившие после себя ощущение пустоты. Жалобное хныканье. Кажется, мое. Через вечность снова горячее обнаженное тело, и жадный язык перехватывает стон. Зубы терзают нижнюю губу, отвлекая от болезненных ощущений проталкивающегося члена. Я очень давно не был снизу и, оказывается, забыл подобную боль. Джордж медленно погружается во всю длину и выходит обратно. Следующий — « Да! Так!» — уже почти не больно — руки поднимают мои бедра, насаживая на себя, находя нужный угол. Губы жадно срывают каждый мой стон и громкие просьбы «Быстрее!». Бешенный неконтролируемый ритм. Хочется ближе, глубже и еще, еще! Нестерпимое удовольствие в каждой клетке. Оргазм похожий на разряд электричества. И, врываясь невозможно глубоко, Джордж кончает с приглушенным стоном, до крови прикусив губу, как обычно. Несколько непередаваемых минут сознание расслабленно плавает в дымке оргазма и, постепенно возвращаясь ехидно напоминает, что кое-кто (П/а: не будем показывать пальцем кто) довольно сильно опаздывает на поезд до Лондона. Взгляд на часы: до отправки осталось семь минут, поиск палочки, очищающее заклятье, быстрый поцелуй задремавшего Джорджа — быстро нахожу плед и накрываю его. Судорожный поиск мятой одежды. Лихорадочное попадание в рукава и брючины. Пять минут. Хватаю небольшой чемодан и, наплевав на осторожность, аппарирую в темный переулок рядом с вокзалом. Четыре минуты. И бегу со всех ног к своему поезду. Одна минута. Еще быстрее. И с разбегу запрыгиваю в последний вагон уходящего поезда.