Destiny

***

       1 сентября 1777 … Признаюсь я, что двое мы с тобой, Хотя в любви мы существо одно. Я не хочу, чтоб мой порок любой На честь твою ложился, как пятно. Пусть нас в любви одна связывает нить, Но в жизни горечь разная у нас. Она любовь не может изменить, Но у любви крадет за часом час. Как осужденный, права я лишен Тебя при всех открыто узнавать, И ты принять не можешь мой поклон, Чтоб не легла на честь твою печать. Ну что ж, пускай!.. Я так тебя люблю. Что весь я твой и честь твою делю!       Девушка внимательно вчитывалась в стихи, руки дрожали. Сердце наполнялось теплом, а на лице промелькнула улыбка. Почувствовав чьи-то шаги, она спрятала пергамент в рукав своего платья. Нельзя, чтобы кто-то увидел. Нельзя, чтобы кто-то узнал.       — Виктория, ты ещё до сих пор не убралась! Скоро приём! — грубым тоном, заявила Андромеда, гордо вздернув свой подбородок.       — Простите ваша Светлость, я уже почти закончила, — она склонила голову перед госпожой.       — Отнеси нашему графу новый кафтан! Постарайся ничего не испортить, грязнокровка! — последние слова ни капельки не обидели Викторию. Она привыкла. С самого детства ей внушали, что она просто раба и, должна прислуживать династии Малфой. Полукровки, а тем более грязнокровки, годились только на роль прислуги. Были на ровне с эльфами.       Юная девушка бродила по знакомым коридорам. С каждым шагом сердце билось всё сильнее и сильнее. Коленки дрожали от волнения.       — Можно? — медленно открывает дверь, и проходит в покои графа.       Молодой аристократ обладал неземной красотой. Платиновые волосы, большие голубые глаза и пухлые губы. Длинные, бледные пальцы касались черно-белых клавиш на рояля. Грустная мелодия заполняла комнату, и Виктория словно очарована вслушивалась в мотивы музыки. Даже не хотелось, чтобы он останавливался. Не хотелось, чтобы эта песня прекращалась.       Роберт резко прекратил играть, словно ощутил её присутствие.       — И долго ты здесь? — медленно поворачивается к ней.       — Простите хозяин, ваша сестра Андромеда просила передать новый кафтан. Сегодня прием, — облизывает пересохшие губы, чем вызывает его улыбку.       Он хлопает ладошкой по своему колену, таким жестом призывая к себе. Виктория садится возле него.       — Тебе понравились стихи? — обвивает своими руками её талию. Словно маленький ребёнок нуждается в её объятиях.       — Очень… — щеки залились румянцем, и она разрешает ему поцеловать себя в губы.       Долгий и желанный поцелуй разрывается её шумным вздохом. Слишком много противоречий. Такое не должно случится. Только, с чем судьба не шутит.       — Это всё не правильно, — отчаянно произносит Виктория.       Молодой граф только выдавил усмешку, продолжая играть с её волосами. Такие мягкие, кудрявые.       — Знаю, милая, знаю! Только сердцу не могу приказать, — оставляет мимолетный поцелуй на макушке.       Чтобы чистокровный связался с грязнокровкой? Где это видано? Их роду почти двести лет, и такое случилось впервые. Роберт ничего не смог с этим поделать!        Как только он увидел её в своем поместье, его очаровали глаза девушки. Карие — таинственные и красивые. Она словно муза. Как будто спустилась с небес. Идеальная. И только его. Из-за этой не правильной любви, грешной, даже, так сказать, готов рисковать жизнью. Лишь бы всегда смотреть в глаза любимой. Наслаждаться звонким голосом. Целовать сладкие уста. Их как будто бы скрепили невидимыми нитями.       — Вас проклянут и изгонят из рода, если кто-то узнает. Я не переживу этого, — стирает ладошкой слезы, которые катились по щекам.       — Все будет хорошо, тебе не стоит переживать. Придет время и ты станешь моей женой, — скрещивает пальцы их рук и страстно целует, заставляя на несколько минут забыть о безысходности.

***

       Шестой курс. Школа Хогвартс.        — Проснись, Драко! — Блейз потрепал своего друга, который уже пол часа разговаривал во сне.       — А? Что? — Малфой резко открыл глаза. Его лоб покрылся холодным потом. Очередной реальный сон, который будоражил весь его разум. Почему реальный? Потому что, он все чувствовал. Ему казалось, что он это все пережил. Возникало чувство дежавью.       — Опять снились аристократические потехи? — Забини ехидно улыбнулся.       — Да. Но на этот раз я увидел её лицо, — только от одного воспоминания, он скривился. Ему казалось, что судьба издевается над юным волшебником.       — Не прошло и десяти лет, наконец-то! Кто же это? — мулат никак не мог дождаться ответа.       Уже на протяжение длительного времени, Драко снится незнакомка, лицо которой он не мог увидеть. Но парень чувствовал влюбленность. Черт возьми, влюбился в безликую девушку! Безумно тянуло к ней. Хотелось вновь и вновь оказаться в её объятиях. Теплых и нежных.       Каждый день, сломя голову он бежал в свою комнату, чтобы побыстрее уснуть, парню хотелось опять чувствовать. Это был словно наркотик. Без её голоса, и без её присутствия, ломило всё тело. Иногда даже не хотелось просыпаться.       И вот, сколько времени утекло, сегодня он смог увидеть её лицо, которое всегда дорисовало вооброжение. Сегодня его словно опустили в кипящую лаву. В секунду он почувствовал отвращения к себе.       Драко облизнул слегка пересохшие губы. Слизеринец размышлял, стоит ли раскрывать другу тайну. Слегка прищурив глаза и отвернувшись он задумчиво произнес:       — Я видел её. Она была реальной и ты её хорошо знаешь, — слизеринец никак не мог прийти в себя.       — Ну, не тяни, она с нашего факультета? — Блейз понял, что с него нужно вытягивать каждое слово щипцами.       — Нет, — шумно выдохнув, он продолжил свою речь — в моем сне была грязнокровка. Гермиона Грейнджер!