Запертая в безликом мире

- Ну и скажи мне на милость, у тебя все друзья ходят в пиджаках Александра Мак Куина? Из душных объятий сна меня вытащил недовольный голос Эмили. Я с тихим стоном поднялась с дивана, потирая щеку, которую отлежала. - Чего? - хрипя после сна, прошептала я. Было такое чувство, что в голове все плывет. Меееедленно и оттого мучительно. - Я спрашиваю откуда у тебя пиджак ценой в полродины? И тут до меня дошло. СынХен забыл его! Я резко вскочила и дорогущая ткань с неестественным для нее стуком упала на пол. - Ой. - это все, что я смогла выдавить из себя в ответ. Эмили наклонилась возле моих ног и подняла пиджак. Я снова почувствовала запах гибискуса и дорогого парфюма. И мне снова захотелось расплакаться. - Ну и откуда он у тебя? - в голосе моей подруги раздались странные ноты растерянности. - Только не говори, что ты сперла его из большой фанатской любви! Меня передернуло. Откуда она узнала, чей пиджак?! Я же ей ничего не говорила. Где-то в затылке неприятно заболело. - Откуда ты узнала, чей он? - дрожащим от страха и удивления голосом прошептала я и камнем рухнула на диван. - До-ку-ме-нты, гражданина Южнокорейской республики. Чхве СынХен. Дата рождения: Четвертое ноября тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года. Тут даже адрес места жительства есть. Я подавилась воздухом и не могла вымолвить ни слова. В груди что-то предательски сжалось. - Это он провожал меня до дома... - через силу заставив саму себя это сказать, ответила я. В ответ раздался тихий свист. Кажется немка села на стол, раздавив своей пятой точкой сахарное печенье. Ну ты то можешь видеть куда садишься?! - Святые винчестеры. - никогда не понимала этих программистских выражений. Собравшись с силами, я рассказала, что произошло после концерта. В конце повествования я оказалась рыдающей в объятьях Эмили. Девушка тихо поглаживала мне волосы, перебирала выбившиеся из косы пряди, но не говорила не слова. Немка понимала, что мне нужно выплакаться. Я не плакала с двенадцати лет. Не проронила ни слезинки. Вся эта боль, обида, несправедливость, годами копившиеся во мне, вырвались на свободу. И катализатором к этому послужил Чхве СынХен - человек, который мне очень дорог. - Знаешь, а это точно судьба... - внезапно прошептала Эмили. Девушка вытерла мои слезы и поцеловала в нос. - Это вознаграждение за твое смирение с твоим...недостатком. Я улыбнулась. Моя подруга была единственным, кто относился ко мне не как к калеке, а как к обыкновенному человеку, просто с изъяном. "У кого-то нос огромный, как у меня. У кого-то ноги кривые. Но ведь мы не перестаем быть людьми! Также и ты. Будь человек без рук, без ног, без возможности говорить и прочего, он же не перестает быть человеком! Верно?" - однажды сказала Эмили. Эти слова поразили меня своей объективностью. Ведь это так. Я такой же человек. Да, я не вижу мира, как его видите вы. Я не знаю как выглядят мои родители, как выгляжу я сама. Я никогда не смогу увидеть Сеул с высоты телевизионной башни. Зато я могу слышать цвета, чувствовать фактуры и ощущать многие эмоции людей. - Судьба дала тебе шанс на счастье. Ты так хотела встретиться с СынХеном, что твоя мечта наконец-таки сбылась! И если вы сможете, вы оба будете счастливы. Ведь он обязательно придет сюда. Сегодня, завтра, через неделю - но придет. Эмили снова улыбнулась. Она взяла мою руку и приложила к своей щеке. Я поняла, зачем этот жест. Она улыбалась. Искренне радуясь за меня, она показала, насколько она дорожит мной и насколько она счастлива видеть меня такой же счастливой. И я снова заплакала. И улыбнулась. Горячие слезы текли по щекам, выводя, лишь только им понятные, влажные дорожки. А в моем кармане зазвонил телефон. - Слушаю... - Дрожащим от слез и волнения голосом я сказала в трубку. - Извини, я переписал себе твой номер, - сердце в очередной раз сделало кульбит. Этот хрипловатый бархатный голос я узнаю из тысячи. Нет из миллиона! - Да ничего страшного, - у меня снова потекли слезы. Может хватит уже! - Ты забыл пиджак. На другом конце телефона усмехнулись. - Нет. Я оставил его нарочно. - Зачем? - Чтобы была причина вернуться... И я знала, что СынХен сейчас улыбается.