Продолжение рода

Через некоторое время добытчики вернулись с тем, что было позже их обедом и ужином. Удалось развести небольшой костёр, предусмотрительно в самой пещере. Это было опасным, потому что Тацуми опалил волосы, развалившись на каменном полу и уснув, когда почувствовал тепло. Ворочался-ворочался и чуть не угодил в костёр. Как-то так вышло, что волосы лишь слегка опалило. Наверное, это было счастьем по имени Хильда, которая ударом ноги отшвырнула парня из опасности. Как истинная женщина, Хильда в итоге организовала смерда, надавав ему кучу заданий. Пещера облагораживалась. В углу пещеры разложили ветки, которые удалось высушить, чтобы поддерживать огонь ночью. Большие листья использовали для баловства и подстилок. Хильда немного увлеклась ими, поэтому соорудила что-то похожее на небольшую кровать для детей, которая закрывалась от света огня «шторой» из листьев. Воздух в пещере стал лучше, теперь в ней не воняло змеями и их бивнями. Хильде так и не удалось что-то сделать со своими волосами, поэтому она ходила дальше слегка растрёпанная и пушистая. Пока что это не напоминало гнездо, но в любую минуту могло им стать, потому что птицы были весьма настойчивы, за что уже получили по клюву от Тацуми, которого дети снова погнали в лес на разведку. Им очень понравилось охотиться. Особенно бить диких животных Демонии. Девушка снова осталась одна и в итоге, после того, как сделала всё, что можно было сделать «по дому» в пещере, уселась в одно из солнечных пятен, определяя по собственной тени, что в лесу был полдень. Тишина не спешила окутать демоническую служанку, дав ей возможность полностью услышать свои гневные мысли. То летучие чураки голосили, то пятипалые саблебзубые стрекозы крыльями стрекотали. В общем, постоянно что-то действовало на нервы. - Хильда! - голосил Тацуми довольно, вылезая из кустов где-то там. Она неспешно повернулась на его крик, потому что только что поняла, не надо было кривиться на шум от летучих созданий, они хотя бы не приближались к ней, чтобы помешать её одиночеству. - Мой господин, вы так величественны, - восхитилась Хильда, сразу приметив приятное своему глазу: детей. - Госпожа, как это чудесно, что вы уже привыкаете царствовать! Вельзи и Нико тут же вытянулись во весь рост, чтобы продемонстрировать, как чудно сидят на них листья. У Вельзи на голове было что-то вроде листовой шапки аля-шлем римского полководца, а Нико утыкала себе волосы орехами и цветами. Только Тацуми прикрыл листом спину. Одеваться явно никто не желал. - Мы нашли тёплую лужу. Можно искупаться, - объявил он самодовольно, как победитель львов. - В луже? Как ты мог заставлять господина и госпожу купаться в луже! – возмутилась гневно девушка, вставая на ноги и упирая руки в бока. - Они сами туда нырнули, - развёл руками парень. - Абу, - кивнул Вельзи. - Ви, - подтвердила Нико. - Какой кошмар, чему ты учишь детей благородных особ? Лужа - это не кровавый пруд! – настаивала на своём демоническая нянька. - Пруд, не пруд, пошли уже, - Тацуми ловко стянул Хильду с её возвышения вниз. Пришлось шевелить ногами, царские особы подгоняли. Дети радостно кричали, явно напевая что-то весёлое про кишки и муходралки. Припев был, что надо: - Kvintensus! La nokta estas tre longa! - Что за херь крутят по демоническому радио, - буркнул Тацуми. Ему нравился мотив этой песни, только слов запомнить он до сих пор не мог. – Не пойму, что Бесопуз в этом нашёл? - Это классическая музыка! Она всегда нравится великим особам, - поспешила подчеркнуть Хильда достоинство своего хозяина. *** А лужа оказалась мелководным озером. Чистым и гладким, как зеркало. Несколько деревьев склоняли ветви прямо к воде, купая в них свою листву и фрукты. Хильда легла на дно приятной тёплой лужи. Мелководье было кстати, потому что возможность утопления детей сходила на нет. Малышня бегала вкруг, плюхая друг в друга водой. Тацуми растянулся рядом с девушкой на спине, используя какой-то шикарный камень в качестве подушки. Парень уже привыкал к камням. В этом месте водный поток останавливался, так и не уйдя полностью под землю. Но чуть выше слышался убаюкивающий гул порога реки. Искривлённые деревья нависали над водой. Мошкара кружилась над самой поверхностью водной глади, но не раздражала своим присутствием. Ому-козы стрекотали совсем недалеко, изредка садясь на рябую поверхность прозрачной, как чистый лёд, воды. Хильда почувствовала, как в ней начинает ослабевать напряжение, и приятная истома наполняет взбудораженное от стресса тело. Реальность ситуации переставала давить и отступала куда-то далеко. Хильда и Тацуми лежали рядом друг с другом в тёплой воде, оба немного усталые от этого приключения. Они молчали, но эта тишина не была враждебной. На что Тацуми облегчённо вздохнул, тем самым отгоняя какую-то мошкару от своего лица. Воздух застывал, но дышалось приятно. Не легко и не тяжело, просто приятно. Всякий раз, как он смотрел в сторону Хильды, невольно понимал, что взгляд его падает на её грудь. От этого его лицо теряло всякое выражение и становилось будто капельку глупее. Но он ничего не мог поделать с этим, они просто были. Занимали своё место в этом мире на теле Хильды. А ему можно было на них тайно поглядывать, чтобы понимать, какой же он иногда бывает идиот. - Футболка высохнуть не успеет, - заметил парень, почувствовав момент, когда надо было что-то сказать. Или же просто его эмоции достигли какой-то точки кипения. - О штанах своих подумай, - буркнула Хильда и тут же поняла, в чём здравый смысл сказанного. Это если одежда не высохнет, спать опять придётся голяка! От этой мысли она чуть не подскочила на месте, но затем сдержалась. Ведь у них были листья! Прекрасные огромные зелёные и мягкие! Поэтому девушка перевернулась на бок, наблюдая за тем, как её господин гоняет ому-коз по водной глади, а юная госпожа довольно насаживает на тонкую ветку цветы, представляя, что это её кукла. Хильда нежно улыбнулась, ощущая какую-то особенную гармонию во всём происходящем. Ей удалось добиться тишины внутри самой себя. Усталая она поддалась порыву мужчины рядом с ней, кладя свою голову ему на грудь. Сейчас Тацуми чувствовал, что всё хорошо. Чувствовал и знал, что ему придётся ещё очень много сделать, чтобы всё хотя бы осталось так же хорошо. Ведь это был Рай в Аду. *** Но ночью молодые родители не спали. Стоило ребятне уснуть, как Тацуми проворно придвинул к себе подстилку девушки, мастеря таким нехитрым способом двойную кровать. - И не мечтай, - грозно проговорила Хильда, хмурясь. - Это о тебе пусть другие не мечтают, - огрызнулся Тацуми, ощущая, что надо как-то побазарить по теме. Но для этого даже поза «на корточках» не помогала. - Что ты вообще себе надумал? У нас кастинг! Его просто так отменить нельзя! Это обычай! Когда дойдёт уже до тебя, что я благородный демон! И обычаи - это наши обязанности! - Крышак твоему кастингу, - взвинтился Тацуми. - Выиграл я его уже. Нечего уже кривляться! Хотела обычай, да хоть два! Всё сделаю ради тебя! А теперь ложись спать! Дрыхнуть пора! В подавленных чувствах Хильда всё же заняла своё место подле «прошедшего кастинг» и о чём-то задумалась. «Явно нехорошее придумывает», - почувствовал Тацуми пятой точкой. И чтобы это остановить, он решил осмелеть и продолжить тему накопления целовального опыта. На этот раз не обошлось без ругательств и побоев весьма тяжкого характера. Но ему было не в первой получать по шее. На самом деле он не знал, что ему делать дальше. Пробовал поддаваться инстинктам, чувствуя, что секрет от Рая в объятьях Хильды кроется в чём-то другом. Наверное, в ней самой. *** Ощутив себя настоящим мужиком во всех смыслах, Тацуми проснулся довольнее радужного зайца. Но радугой он так и не начал блевать, потому что Хильда уже успела покинуть его объятья. Именно это добавило ощущение холодности в прекрасное настроение. Детей так же не было в своей колыбели из листьев. Хотя тут ничего печального не было. Проснулись и ушли – это была идеальная ситуация в жизни отца двоих детей. Как оказалось, малыши мирно сидели кружком вокруг фруктов и совершали какой-то демонический обряд в солнечном пятне. - Чем это вы тут занимаетесь? – Тацуми не решался подойти ближе, но подошёл. Он же уже мужик. Побитый, правда, немного. - Это древний способ вызвать Ален Де Лона, - пояснила Хильда. - Прыгать с бубном над жратвой? - Еда – это подношение богу Ален Де Лонов и всех межпространственных демонов. Поэтому не мешай, - отвернулась демоническая служанка. - Больно надо, - буркнул Тацуми, краем глаза всё же разглядев, что в кругу соком какого-то фрукта была намалёвана звезда, а дети упорно направляли в неё свою великую силу. - Демон-демон, вызывайся, - шептала Хильда. – У собачки отрубим голову, у кошечки отрубим голову и у птички тоже отрубим голову, вызывайся демон. - И всё? – среагировал Тацуми неадекватно на какой-то детский лепет, который якобы являлся частью оккультного ритуала по призыву представителей демонического рода. - А что ты ещё хотел? – брезгливо посмотрела в его сторону девушка. - Ну, распятья, жертвы, - припоминал добрый юноша, что ещё могло быть использовано во время призыва. – Черепа там какие-нибудь. - Мы в Демонии, и я – демон, если ты ещё не забыл. Как и юный мастер с госпожой. Нам не нужны эти тривиальные людские штучки, - фыркнула Хильда, показывая всем то, что люди явно не преуспевают в подобных вещах, как качественный призыв демона, пусть методы согревания у них довольно-таки приятные, если закрыть глаза на первые неприятные ощущения. Вторые ощущения не такие уж и неприятные. Хильда невольно подумала о «тёплой луже», но тут же поспешила отогнать эту мысль. Она не была в Раю, не знала, что это такое, считая, что там уж точно ничего хорошего нет. Вся эта ситуация с вынужденным проживанием в пещере по сути была Раем в Аду, то есть чем-то совершенно несуразным, коробящим и выбивающим любого нормально демона из колеи. Но для Хильды неожиданно вчерашний полдень стал воспоминанием из того дня, когда она была ещё совсем маленькой и впервые лежала в кровавом пруду, наблюдая за кроваво-красными звёздами от комет, спешащий разрушить очередную планету. На её глазах носители смерти гасли в небесах, и это доказывало, что всё в мире идёт своим чередом. Так и вчера ей показалось, что что-то проходит свой круг, а они все лишь части этого великого бытия. А Рай и Ад на своих местах.