Продолжение рода

Закутанная в длинный красный вязаный шарф фигура сидела у яркого розового костра, когда Хильда очнулась. Ей сразу стало как-то противно от розового цвета рядом с собой, но ничего с этим поделать она не могла. Девушка со многим могла смириться, но вот эти все вещи уже сводили с ума. Рядом кто-то бормотал: - Когда-то тут было тише, и я была просто поездом. Ехала себе и ехала дальше. Но затем у меня выросли сиськи. - Сиськи! – даже сразу после пробуждения Хильде было легко реагировать с помощью агрессии на это слово. Но сил было ещё маловато, чтобы как-то кроме слов выразить своё недовольство. - Сиськи-сиськи, - как бы подтвердило нечто незнакомое рядом. В этот момент Хильда поняла, что впервые за долгое время не узнаёт в чём-то или ком-то себя! Это было сравни чуду. Однако чудо длилось не долго. Как только глаза привыкли к свету, оно стало постепенно рассеиваться. Демонической служанке удалось лишь разглядеть, что перед ней сидела женщина. Растрёпанная, но с весьма знакомой прочёской. Фигуру объять взором было невозможно, потому что плащ, шарф, странные резиновые сапоги и весьма непримечательная одежда мешали. Однако было предположение, что сиськи у этой дамочки были что надо. «Вот оно, что надо этому извращенцу, который прикидывался суровым мужиком всё это время!» - презрительно подумала Хильда, так и не успев сказать что-то в ответ на ставшее более внятным бормотание рядом. - Да, всё началось с сисек, - женщина в странной и явно старой одежде потрогала свои выделяющуюся грудь. – Ездить стало неудобно. Колёса стали какими-то странными. И Куниеда куда-то пропала, как и бабочки Широяма с Нацумэ. Цветы Канзаки и Химекава увяли, знак Уробороса на полянке с зонтом пропал, всё травой поросло. А животные стали менять свои лица. И таким образом тут как-то всё сменилось, а у меня появились разные конечности. Но всё здесь начинается с сисек. Хотя, туда, куда ты идёшь, пришли изначально не они. А я. - И что это за место? – пытаясь осознать сказанный ей бред, поинтересовалась Хильда. Она с трудом приняла сидячую позу, чувствуя, что помимо колена и локтя теперь ноет отлёжанная щека. Собеседница ответила на вопрос: - Эта такая странная или же сраная гора, к которой никогда не шли рельсы. Между этой горой и поляной пролегает весьма глубокий овраг. В некоторые моменты случается большой разлив белой реки, которая протекает на дне оврага. И тогда поляну топит. Лишь некоторые островки остаются на поверхности. На них пытаются спастись белые зайцы от чудовищной смерти утопнуть в белой реке. Мне приходится брать бревно «Ален де Лон да сруль Фуруичи» и плавать часами от острова к острову, переправляя бедняг на большую землю. Через время Хильда-бабочки слетаются на поляну снова, когда река отступает. И тогда Ога-зайцы возвращаются с радостными криками назад, - рассказ звучал, как какое-то ностальгическое повествование, обречённое на дикую печаль по рельсам и колёсам. - Мда, разлив белой реки опасен и непредсказуем. Последнее время случается всё чаще и чаще. - Отстреливать зайцев не пыталась? – Хильда никак не могла прийти в себя, всё ещё злясь на сложившуюся ситуацию. Поленья потрескивали в огне, язычки которого складывались в какой-то женский образ. И Хильда не хотела признавать в нём себя. Ей это порядком осточертело, она не понимала, как всё в голове Тацуми повернулось в такую странную сторону. Куда бы она не пошла, что бы она не видела, а везде была она. Даже в самых неожиданных местах, позах и проявлениях. Женщина в плаще молчала, не зная о том, что Хильда потихоньку начинала понимать смысл тех странных слов о том, что она в его голове, а сам он встрял по полной программе. - А ты бы смогла? – нарушила тишину незнакомка, вырывая демоническую служанку из размышлений. Казалось, что вопрос должен был сбить с толку. Даже Хильда думала об этом какое-то мгновение. Но этого не случилось, потому что Хильда была Хильдой. И перед ней сидела Хильда, а вокруг тоже были Хильды. Сбиваться с толку было уже как-то не «зачётно». - Зубы бы точно выбила, раз у него хватает времени на всякую подобную ересь, - Хильда пригладила свои волосы, высвобождая их из остатков какой-то там ещё причёски. - Сиськи сиськами, несносный смерд. А забывать о родительских обязанностях из-за подобного недопустимо! - Да, тут ты права, - кивнула женщина. - Но он и не забывает. Хильда усмехнулась. - Да, тут ты права, - повторила она за своей собеседницей, понимая, что на самом деле снова встретилась с самой собой. И на этот раз это была больше всего именно она сама, чем все предыдущие разы. – Как же хорошо он знает меня. Не ожидала, Тацуми. - Я – Хильда-охотник. - А я – Хильдегарда, демоническая служанка, она же придворная дама, - Хильда на миг замолчала. – И жена этого полоумного идиота. - Ну, тогда тебе туда, - сказала Хильда-охотник, указывая куда-то вдаль, где виднелась вершина странной или сраной скрюченной горы. – А мне дальше по лесам бродить, зайцев охранять. Пугливые они, но сиськами легко приманить можно, так что справляюсь. - Это был совет такой? – не разобрала значения последних слов демоническая служанка. - Как знать, как знать, - Хильда-охотник поплотнее запахнула свой плащ и немигающим взглядом стала смотреть на огонь. Сама Хильда почувствовала, как её клонит в сон. Но на эти ощущения она не обратила внимания, желая покончить с начатым как можно скорее. Поднявшись на ноги, она ещё раз посмотрела на ту, которая глаголила какую-то чушь только что. Про сиськи, про зайцев, про то, как перестала ездить. - Прав был доктор, ересь смердов для демона весьма неприятна. Вредит здоровью, - пробормотала Хильда, посмотрев на гору, к которой пролегал её дальнейший путь по какой-то жутко странной реке. И хорошо, что Хильда не знала, что за вода плескалась в этих богатых на зелень берегах. - Чух-чух, туууу-туу, - засопела Хильда-охотник, погружаясь в свои сладкие сны о прошлом, когда сперма-токсикоза ещё не было, а белая река оставалась спокойной и не доставляла столько проблем. *** Сначала Хильда прошла по мосту, который выходил прямой стрелой из леса и заканчивался просто обрывом. - А тут фантазия явно оборвалась, - оценила девушка увиденное. Потому что внизу её ждало странного вида озеро, которое и озером-то называть было сложно. Там не было воды, только пиксели, будто в телесериале про животных пытались скрыть их экскременты за квадратиками. Нырять в такое не хотелось. Так же отталкивали странные чёрные круги, мягко вибрирующие на поверхности озера. И как оказалось, это было не просто так, потому что круги двигались, вибрируя и оказывая какой-то наркотически нездоровый эффект. Тацуми сказал бы, что это просто зомбо-ящик, а вот Хильда не сказала ничего, потому что в какой-то момент её прекрасный рациональный демонический мозг что-то вырубило. Наверное, это произошло в тот момент, когда зрачки её глаз решили посмотреть друг на друга. Круги на поверхности озера откровенно сводили с ума. В итоге демоническая служанка, ловя волны неожиданных галлюцинационных приходов, упала с оборвавшегося моста и камнем / топором / копьём демонического Оракула / раскладным мечом Владыки Тьмы с функцией приёма сигнала даже в центре ада (нужное подчеркнуть). В «озеро» вошла она гладко, из «озера» тоже вышла без проблем. Точнее, Хильду вынесло на поверхность волной невиданных чудовищ, которые напоминали драных кошечек. Все были в полоску, с квадратной головой и усами, жившими своей жизнью. А над берегом летали головы бородатого мужика, который был точной копией Канзаки Хаджимэ. Те же волосы, та же цепь в губе, но вот Йогуручи не было, что приводило к мысли, что это не Канзаки. Доказать обратное голова не могла, потому что у неё не было ноги, чтобы произвести виртуозный знаменитый удар пяткой от Канзаки Хаджимэ. Однако все сомнения рассеялись, стоило волне странных и, может быть, сраных котов вынести Хильду на берег. Очнулась девушка от своих наркотических видений, в которых кто-то адски карал отморозков Демонии красным лучевым мечом, потому что на её голову упала упаковка с Йогуручи. А затем вторая, мол, чего первую не взяла. А когда демоническая служанка отыскала глазами то, из чего выпадал напиток, то поняла, что: «Дайте этому идиоту подохнуть. Тут уже ничего не исправить». Из многочисленных голов Кандзаки Хаджимэ, прямо изо рта извергались поштучно упаковки с Йогуручи, а в этот момент, пересекая полянку интереснейшим ползковым образом, одноногий Широяма, со скрещенными впереди руками и загадочным лицом аля-шлюховарка ловил Йогуручи этой самой одной-единственной ногой, при этом сохраняя якобы сексуальной выражение лица и скрещенные перед собой руки. В зубах он держал розочку. Хильду начало дико тошнить… Но дальше идти всё же пришлось. Путь к цели указывали те удивительные существа из пиксельного озера. То бишь, кошаки. Девушке удалось их рассмотреть лучше, правда, она этому рада не была. В такие моменты хотелось потерять и зрение, и слух, и рассудок. От кошаков осталось лишь название и голова, потому что с телом явно кто-то долго экспериментировал. Некоторые кошаки имели тело балерины в розовом, другие передвигались пританцовывая макарену в шинелях с погонами и фуражках дорожных полицейских. Кто-то тащил с собой щиты с гербами, кто-то копья и стрелы. У большинства был поп-корм в лапах, что казалось чем-то привычным, потому что Тацуми мог поедать его вёдрами, а малышня ему в этом всегда помогала. Можно было найти причинно-следственные связи. Но коты с баянами! Тут дело явно не подлежало объяснению. Как и коты в сомбреро, с фарфоровыми пандами в лапах, черепами курящих индейцев, поварёшкой, шляпой-цилиндром и летающим ковром. - Может, стоило всё же пустить кошаков на шаурму? – задумалась Хильда, виня в этом всём ужасе ежедневный вечерний хор драных кошечек. Так, незаметно они влияли на подсознание Тацуми, о чём он, скорее всего, вообще не подозревал. Оставалось радоваться, что тот дракон, которого он прибил недавно в Демонии, не успел поселиться в этой радужной стране его сознания. Хотя сознанием это было очень трудно назвать. - Хм, это явно стало происходить с его мозгами после нашего прибытия в мир людей, - рассудила девушка, обвиняя во всём, как всегда, жалких людишек, что плодились как хомячки и вообще стыд потеряли. – В Демонии нашему сну мешал только тот сраный дракон… так это что? Так обмельчали демонические мысли? – ужаснулась Хильда. – Нам срочно надо возвращаться в Демонию, а то мой муж свихнётся. Хм… муж… Незаметно для самой себя, а мужем она назвала Тацуми впервые, хотя переживала за его психику далеко не в первый раз. - Дурак, - в итоге успокоила сама себя Хильда, свалив всё, как всегда, на Тацуми. А идти дальше пришлось, хотя было жутко путешествовать по этой упоротой стране вовсе не чудес. И поплохело Хильде второй раз в тот момент, когда на её пути начали появляться фрукты и овощи. При этом на грибы кошечки должны были напрыгнуть, а фрукты и овощи покарать, то бишь, каким-то образом разрезать или уничтожить. Да, у кого-то было для этого копьё, а кому-то пришлось гитарой отбиваться. Затем в ход пошли слизни. Они просто взяли и пошли в ход. Слизни выпрыгивали из норок, пугая всех тем, что имели лица. И лица эти были точной копией лица Фуруичи. И в этот момент Хильда поняла, что у Мерзуичи куда больше общего с пушистыми грибами, потому что слизни оставляли после себя слизь, при этом весело почавкивая. Словно Хренуичи что-то ел, не закрывая рта. Часть кошаков была утеряна, потому что их засосали слизни со словами «моя кЫсенька». Но после того как из грибов стали выпадать после раздавливания всякие предметы, явно способствующие мутациям организмов, картина стала только хуже. Кошечки реально мутировали. Сначала у них вырастали вторые головы, затем одна из них загибалась дугой, из грудной клетки вырастали дополнительные ноги, затем ещё и ещё, и это всё прекращалось в откровенную фигню на двух больших ногах, с кучей бесполезных маленьких, в шерсти в полоску и огромным ртом, изрыгающим новых кошечек. И новые кошечки начинали новый круг мутаций. Хильда оценила, ей даже понравилось. Только дико мутило от этого вида нового искусства. Так число кошечек выросло в несколько раз, но всё равно неестественный отбор прокосил их ряды, потому что из-за картонных кустов и деревьев показались… Вкуснопахнущие принцы Химекавы. И изрыгали они вовсе не привычное пламя или смердное дыхание с какой-то ядовитой примесью. Нет. Химекавы блевали мощными струями радуги, которая обладала разъедающими свойствами. В сиреневых пижамах в цветочек Химекавы атаковали радугой всё вокруг. На этот раз Хильде пришлось уворачиваться и отскакивать, а так же орудовать ногой, складывая вкуснопахнущих блюющих радугой принцев в нокаут. От таких действий у Химекав слетели очки, а вместо глаз за ними оказались белые кружки, нарисованные в самом простейшем графическом редакторе, с чёрными крестиками. А затем волосы принцев стали завиваться в ту страшную причёску, которая изначально казалась Хильде волосатым хреном, ибо таковые в Демонии встречались. Но сейчас сравнения улетучились в сторону тысячехвостых болотных пиявок, потому что плети волос Химекав вели себя именно так. Они доставали нарисованные глаза из глазниц, засовывали их в нос, а потом глаза вылуплялись снова из глазниц. - Не в блоге ли Чёрного Властелина я видела подобное? – пробормотала Хильда, понимая постепенно, откуда все эти пагубные влияния на и без того нездоровый мозг Тацуми берут своё начало. Кошечки выли, Химекавы блевали радугой, головы Канзаки прилетели на шум и начали закидывать всех Йогуручи, а одноногие Широямы хватали уже всё подряд, смешиваясь с толпой и слизнями с лицами Мерзуичи. По грибам поползли гусеницы с ногами овечек и волосами Нацумэ. - Хуже быть просто не может, - предположила Хильда, пытаясь выбраться из этого откровенного дерьма, да так, чтобы ничего не задеть, потому что всё выглядело слишком опасным. Но тут в небесах что-то чихнуло. И это было громадной лысой головой Тоджо, которая недовольно поглядела на то, что представляло собой землю. Увиденное Тоджо явно не понравилось, потому лицо его посинело, затем позеленело, а там стало лиловым. И громыхнуло что-то сверху, молнии прошлись по облакам, которые напоминали усы Алена Де Лона по своей консистенции, а затем повалился…