Продолжение рода

Ранним утром все погрузились на корабль дивизии Бегемота, оставив Эна и часть его слуг наслаждаться браздами правления и уборкой поля военных действий. Принц не выглядел каким-то особенно радостным, он насупился и просто демонстрировал всем своё величие, поглядывая в сторону своих солдат, вооружившихся садовым инвентарём. Выглядело так, будто бравые члены дивизии собрались на войну. И что-то беспокоило юное дарование, но что именно, понять он пока что не мог. Валяющиеся кости ласкали взор, руины напоминали о далёкой родине, новые слуги радовали своим обилием. Но что-то было не так. Наверное то, что всё это наделал и завоевал вовсе не наследный принц, а какой-то левый перец из мира людишек. «Когда я вырасту, я их побе… победю… побежу… побе… тьфу! Проклятье!» - не сумев подобрать верного слова, разгневался Эн мысленно. Чернобров уже успела подлизаться к Эну, поэтому летала рядом в своей тарелке, нервируя этим, казалось бы, спокойную, как камень Изабеллу. Между демонической служанкой и злобной фейкой начиналось соревнование за внимание принца. Эн этого пока что не понимал, но уже к вечеру начал борзеть, отдавая странные и трудные к исполнению приказы. Хотя, это было его привычным состоянием. И Изабелла знала, что с ним делать, а Чернобров только предстояло набраться опыта. В общем, «бабам» было чем заняться. На корабле дивизии Бегемота имелись в изобилии запасы нормальной еды, из которой Хильда тут же сделала нечто феерическое, после чего всех неплохо пронесло поносом. Тацуми пережил этот великий ужин нормально, потому что привык ко всем этим вкусностям, которые Хильда ему иногда готовила. До дворца Чёрного Властелина добирались в сопровождении музыки стонов болеющих разными муками живота воинов дивизии. Тацуми чувствовал себя внутри такого звукового вакуума прекрасно, тайно посмеиваясь над слабаками. А когда все немного очухались, оказалось, что продовольствия осталось мало, поэтому Хильда быстро сориентировалась и пожелала голодных игр. Еда разыгрывалась, и для этого применялись весьма известные методы в Демонии. Кто барабан крутил и отгадывал слова, кто в танцевальном конкурсе участвовал, кому песни петь пришлось. Нага соорудил каток своей удивительной магией, поэтому танцы на льду тоже были. Не обошлось без матерных речей, переломов и побоев. Последнее обеспечивал всем Тацуми. Хильда отказалась быть ведущей, поэтому торжественно заняла кресло строго судьи. Судила справедливо и несправедливо тоже. Ей было всё позволено. Все игрища засняли на камеру, как и попытки вызвать в себе силы к телепатии и телекинезу, чтобы найти спрятанную еду. Попытки были не самыми успешными, в итоге варили кашу из сапог. Хорошую, наваристую, резиновую. Позже семейство Ога неплохо заработало на этих видосиках. Воины дивизии продавали своих родителей, чтобы выкупить компрометирующий материал. Особенно хорошо расходились их матери. К слову, некоторые матери этих самых воинов были давно ими самими же и куплены. В Демонии частенько торговали подобными вещами. «Матерь» являлась легко конвертируемой и везде принимаемой валютой. На ней даже можно было поклясться. А пока все плыли в тучах грозовых к родной и любимой Демонии, Хильда и Тацуми строили планы на будущее, обсуждая свои семейные дела. Девушка сидела напротив мужа, что-то изображая руками, чтобы сделать свою пламенную речь более убедительной. Получалось у неё это весьма удачно, периодически между пальцами сверкали чёрные молнии. Варианта «не слушать» поэтому в данном разговоре не существовало. В этот чудный момент Графель нечаянно «сунул свой нос в чужой вопрос», стоя за дверью и подглядывая в щель. Ему надо было утвердить план очередного конкурса, потому что дело шло к ужину. Жрать знатно хотелось. - А когда мы прокрутим их на вертеле и выпустим им кишки, можно будет вывалить на них несколько тазов с могильными червями. В поваренной книге Владыки сказано, что они придают некую кислинку. Тацуми смотрел на жену, силясь сделать свою физиономию более заинтересованном в том, о чём она говорила. На самом деле ему просто нравилось слушать её голос и наблюдать некую оживлённость в её движениях. Он знал, что ему обо всём важном напомнят, если он сейчас упустить какие-то решающие моменты. Может, в мягкой форме, может, пинком под зад. Его это устраивало, как и то, что больше не надо было напрягаться, чтобы что-то запоминать. Зачем? У Тацуми была жена, и он уже сравнивал её с некой бесконечной памятью, потому что Хильда помнила всё. Реально всё. - Я так же думала о кипящем масле. Но его лучше применить в самом начале, чтобы испугать их. А затем можно выварить кого-то из слабаков для демонстрации, - Хильда очаровательно поправила выбившийся из причёски белокурый локон. – И показательная казнь методом сжирания тоже была бы к месту. Но для этого нам нужна какая-нибудь демоническая тварь, которой дали попробовать изысканного кушания. Только вот кого найти на роль кушания? – задумалась девушка, аккуратно сложив руки на животе. - Кушания? – Тацуми резко вспомнил о Фуруичи, который когда-то давно побывал на месте приманки. «Кушания? - сглотнул Графель, предполагая, что Хильда и Тацуми обсуждают программу следующего конкурса, который явно должен быть решить проблему с пропитанием. Но такое решение даже настолько острого вопроса демону почему-то не нравилось. Он когда-то имел дело с демоническими тварями. Те ему неплохо надавали под зад. А тут речь пошла, чтобы кого-то этой твари скормили. И не просто кого-то! А родных сослуживцев! – Самим жрать нечего! А жрать демоническую тварь, накормленную моим сослуживцем… ммм, Нага мог бы сойти за рыбное филе. А у Василиска из-за курения должно быть уже неплохо прокопчённое мясцо. Я, конечно, не любитель, но попробовать можно». - Сытая демоническая тварь лучше подходит для пира, достойного моего господина. «Так они нас всех хотят сожрать? Сначала приготовить, а потом подать господину… Нам нужно что-то делать», - продолжил Графель нервничать, поняв суть этого действа лучше. Сейчас в его мыслях весь этот корабль представлялся огромным блюдом со всевозможной жратвой. Этакая коробка с ланчем. А если сюда ещё тварей насадить демонических, то и на ассорти к ужину можно претендовать. - Ага, - с чем-то согласился Тацуми, не видя разницы в названных вещах. Ему было всё равно, какую тварь подадут на стол. Проблемой на его шее могло стать то, что эту самую тварь придётся ловить ему. - Если демоническую тварь рубить поперёк на кусочки, то можно будет в области пищевода или живота увидеть поданное ей кушанье. Главное в этом деле контраст. К болотной твари лучше подходит что-то светлых тонов. А вот твари песков лучше гармонируют с чем-то тёмным. «Светлые тона? – Графель сглотнул, вспоминая о том, что воины дивизии рожей не вышли, но гордились своей нежной светлой кожей. Поговаривали, что некоторые имели голубоватую кровь и белые внутренности. – Болотная тварь? Мы как раз летим над болотистой местностью. Великая треклятая гидра… что они задумали? Это нам припоминают за то, что мы скуралесили в мире людей?» - Тебе виднее, - Тацуми вопросы дизайна на себя никогда не брал. Как и не занимался оформлением блюд. Он вообще в красоте особо сведущ не был. Ему было достаточно того, что он считал свою жену самой красивой на свете. С этого места чувства прекрасного сильно разнились с общепринятыми. - Моя матушка когда-то говорила, что для лучшего вида надо сначала легко обварить, затем запечь, а потом поджарить до коричневой корочки. И корочка хрустит, и внутри мягко. Но тут главное соблюсти время и пропорции. Это как с кровью мерзких пиявок из глубин Ада. Добавишь чуть больше, разъест внутренние органы потребляющего пищу. А если накапать недостаточно, то и вкуса никакого, - Хильда слегка пожала плечами. «Разъест органы? Корочка хрустит, а внутри мягко? Что это за адский рецепт такой! У нас была борту кровь мерзких пиявок из глубин Ада? Была… и сейчас… может быть… наши органы уже разъедает? Чтобы мы были мягкими внутри», - Графель невольно схватился за живот, едва отошедший от привлекательной на вид пищи, которую им подала Хильда в первый день их полёта. - Лучше во фритюре, - брякнул Тацуми, вспоминая, что в этой штуке как раз такой эффект и достигается. - Всё-таки ты за кипящее масло, - рассудила Хильда. «Масло… из моторного отсека», - тут же понял Графель, где можно это самое масло достать. - Наверное, - Тацуми понятия не имел, за кипящее масло он или как. - Вопрос ещё в том, приготовить на ужин всех или же разделить на порции, чтобы на завтра тоже осталось, - демоническая служанка опасно сощурилась. - А как же махач за еду? Ты мне обещала, - спохватился Тацуми. Ему на самом деле такое развлечение очень даже нравилось, он активно принимал в нём участие. Даже не ради приза. - Значит… Хильда не успела договорить, потому что за дверью раздался вопль оголодавшего за эти часы Графеля: - Шухер! Нас хотят сожрать! Спасайтесь! И опять понеслась какая-то чушь. Воины дивизии бросились кто куда, пытаясь найти укрытие. Кто-то проник в отсек с оружием, надеясь, что сможет защитить свою шкуру. Были и те, кто прикинулся заиньками. Смысл был в том, чтобы подлизаться к лютому Оге и его жене, стать их союзниками и выжить таким образом. Некоторые сразу же открыли шлюзы и покинули корабль. У Наги был камень телепортации, который дал многим надежду на спасение, за которую тут же началась драка. Демоны телепортировались хаотично, оказываясь в итоге в самих неожиданных местах. То в ванне доктора Рахманинова, то в большом кипящем котле старой карги, то в клетке с болотными лютыми тварями. Демония веселилась, а Тацуми и Хильда неожиданно остались одни на громадном корабле. Чуть афигевшие они стояли на капитанском мостике, наблюдая на экране пейзажи Демонии. Время клонило адские светила к горизонту, поэтому небо горело яркими алыми красками, а горы вдали казались чёрными зубами гигантского демона. В небе летали птеродактили, раздавался вой лесных тварей, нечто дикое клокотало в болотах. В первых минутах нагрянувшей тишины утонули звуки работающих двигателей, перестала гудеть демоническая магия, охраняющая корабль, заглохли системы оповещения, ибо местность вокруг была безопасной. Всё неожиданно слилось в какой-то странной адской гармонии. Молодые люди величественно стояли во всём этом нечеловеческом окружении, молчаливо смотря куда-то вдаль. Тацуми в какой-то момент вздохнул и, немного сомневаясь, положил руку на талию Хильды, чтобы притянуть девушку к себе. На удивление поддалась она легко, нежно прильнув к груди доброго и славного юноши. Пусть это и не было чем-то новым, но всё ещё воспринималось как нечто необычное, что могло в любой момент оказаться лишь какой-то мечтой романтика с дурью в башке. Тацуми понимал, что он глубоко и хорошо женат, и даже законы Демонии признали этот брак, что уж говорить о всяких там людишках с их нравами и порядками. Парень осознавал, что жил с Хильдой под одной крышей уже который год, примеряя на себя различные роли: то отца, то друга, то дурака, то подкаблучника, то защитника, то ещё кого-то непонятного, кому только с ноги и можно было зарядить. Но Тацуми не был мужем и не был так сильно влюблён. И теперь эти два последних пункта накрывали его по полной программе, а в груди становилось слишком широко и в то же время очень тесно. И всё потому, что Хильда была рядом. Мог ли Тацуми верить в то, что его желание осуществилось, он не знал. В сравнении с тем, как они воспринимали друг друга раньше, как Хильда была безжалостна к нему, опускаясь в своих чувствах от ненависти до тихой ненависти, сейчас это можно было назвать любовью. - Как думаешь? – внезапно Хильда нарушила тишину, начав свою речь с весьма спорного вопроса. Ведь считалось, что Тацуми и «думать» редко пересекаются. – У нас получится долгая и бурная семейная жизнь? Вопрос кольнул в ту самую левую пятку, заставив руку парня прижать девушку чуть сильнее. Почему-то на страшной роже великого хулигана и отморозка растянулась улыбка. - Ещё бы, - не выдержав эмоционального порыва, ответил он. – С твоими ужинами и нравоучениями мы точно долго протянем. Я хоть и тупой, но башка-то крепкая. - Вот и мне так кажется, - неожиданно Хильда посмотрела на Тацуми, удивляя его тем, что тоже слегка улыбалась. В свете заката адских светил молодожёны нежно целовались, заражая всё вокруг своей бурной и необычной любовью. А кто-то, кто успел спрятаться, спасая свою шкуру, подумал: «Неужели на её ужинах можно долго протянуть? Этот человек реально крутой перец».