Часть 1
18 февраля 2017 г., 22:43
Глава первая
Лукас еще не был знаком с мачехой, но уже возненавидел ее всей душой.
Известие от отца, о его новой женитьбе застало Лукаса врасплох.
Не то, чтобы с отцом они были очень близки, скорее наоборот. Они просто вместе сосуществовали, отец занимался фермой, делами, Лукас учился в школе и гонял на мотоцикле.
Все их общение обычно сводилось к нескольким фразам, произнесенным за день: «привет», «как дела в школе?», «пока» и «спокойной ночи».
Отец уходил из дома рано, оставляя сыну список необременительных поручений по хозяйству на каждый день, Лукас послушно выполнял все задания после занятий в школе, потом усаживался за уроки, а в свободное время тренировался на байке, ни на шутку увлекшись мотокроссом, мечтая выступать на соревнованиях.
В общем, жил размеренной жизнью обычного подростка, пока как гром с небес не грянула новость от отца о его внезапной женитьбе.
- Лукас, ты уже взрослый, должен меня понять... - объяснения отца долетали до него как сквозь толщу воды, вроде и было их слышно, но через силу, будто что-то приглушало их. - Тяжело жить одному столько лет... Ты через год поступишь в колледж, уедешь из дома... Твоя мама навсегда останется у меня в сердце, но жизнь идет своим чередом...
- Да, конечно, я понимаю, - пробормотал потрясенный Лукас, так ни черта и не поняв, разумеется. - Все нормально, пап, - а сам поскорее ринулся на улицу, к байку.
Быстрая езда слегка привела его в чувство, но поселившаяся в груди тупая боль никуда не делась, поступок отца по-прежнему казался предательством.
А через несколько дней после этого разговора в их доме появилась длинноволосая Энн со своим сыном Филиппом.
- Привет, Лукас! - одарила она его широкой, лучезарной улыбкой при знакомстве. - Твой отец много о тебе рассказывал.
- Привет, я — Филипп, - расплылся в точно такой же улыбке ее сын.
Лукас пожал руки им обоим, ощущая себя очень неуютно, о пасынке, а теперь, получается, его сводном брате, отец ничего не говорил.
- Филипп — твой одногодок, запишем его в твой класс. Будешь опекать его, - бросил старший Валденбэк, довольно усмехаясь. - А сейчас покажи брату гостевую комнату.
Кивнув, Лукас последовал к лестнице, ведущей на второй этаж, не удосужившись взглянуть, шагает за ним этот его новообретенный родственничек или нет.
- Круто! - восторженно воскликнул Филипп, едва переступая порог гостевой спальни, переделанной из бывшей детской.
Лукас равнодушно пожал плечами- комната как комната, ничего особенного, наверное этот «братец» вздумал подлизываться к нему.
- Ладно, я пойду, располагайся, - сухо сказал он, собираясь тут же выходить.
- Спасибо, что проводил, - с лица Филиппа не сходила радостная улыбка. - Сейчас разберу вещи и скоро освобожусь, можем пойти прогуляться, если ты свободен, конечно.
- Извини, у меня дела на ферме, а потом я встречаюсь со своей девушкой, - Лукас решил сразу дать понять этому городскому пижону, что не собирается нянчиться с ним.
Улыбка Филиппа моментально померкла, он тихо пробормотал:
- Прости, я не хотел мешать тебе.
- Все в порядке, - холодно кинул Лукас на прощание.
Спустя несколько минут, он уже сыпал корм индейкам, и менял им воду в поилке, успокаивая себя привычными хлопотами, потому что думать о том, что в ЕГО доме поселились совершенно посторонние люди, совсем не хотелось.
Недалеко послышался переливчатый, негромкий женский смех, похожий на звон колокольчика, а следом уверенный голос его отца:
- Энн, я сегодня же закажу новую мебель для кухни, и вообще, здесь давно пора все поменять.
Лукас нечаянно так сильно толкнул поилку, что вода резко выплеснулась наружу, напугав нескольких птиц.
- Сука, - проговорил он, обращаясь к топчущимся вокруг индейкам. - Сука, - повторил он, уже специально пиная поилку, со злорадством наблюдая за разливающейся лужей.
И поспешил поскорее убраться со двора, оседлав мотоцикл.
- Представляешь, не успела еще въехать, а уже вовсю командует, крутит моим отцом как хочет, - жаловался он вскоре Роуз, с нетерпением слушавшей новости про его новых родственников.
Прекрасно зная, что назавтра все в школе будут знать про его мачеху и ее сынка.
- А она симпатичная? - задала типично женский вопрос, Роуз.
- Да так себе, - скривился Лукас. - Не понимаю, чего папа в ней нашел.
- А Филипп? - не унималась Роуз.
Лукас сморщился еще больше, припоминая большие карие глаза с длинными ресницами, больше подходящими любой девчонке, чем парню.
- Не знаю, по-моему, слишком смазлив, - подумав, ответил он. - А еще у него отпадная кожаная куртка.
- Ох, выходит, он — красавчик? - чрезвычайно оживилась Роуз, моргая своими миндалевидными глазами.
И если раньше Лукас любовался ими, то теперь невольно сравнил с недавно увиденными и сравнение было отнюдь не в пользу Роуз.
- Наверное, вам, девчонкам виднее, - скупо прокомментировал он, не желая больше думать о сыне этой городской шлюхи, что охомутала его отца.
На следующее утро, когда Лукас стремглав сбежал с лестницы, чтобы, как всегда наскоро, выпить чашку чая с бутербродом, на кухне неожиданно застал отца и всех остальных домочадцев.
Он даже притормозил на пороге от изумления.
- Доброе утро, сын! Присаживайся к нам, - скомандовал ему отец, кивая на пустующее место.
- Что будешь: омлет или творожную запеканку? - поинтересовалась Энн, наливая ему в чашку заварку.
- Э-э... Я не знаю... - растерялся Лукас. - Я спешу в школу...
- У тебя еще полно времени, - сухо заметил Валденбэк-старший, выразительно посмотрев на большие настенные часы.
- Мне надо успеть перечитать параграф по истории, - придумал Лукас дурацкую отмазку. - И повторить задание по французскому.
- Хорошо, но запомни: теперь мы все вместе будем завтракать и ужинать. Всей семьей, - его отец специально подчеркнул последнюю фразу. - Понятно?
- Да, пап, - пробормотал Лукас, опуская глаза, чтобы не выдать собственных чувств. - «Чертова шлюха»! - мысленно прокричал он, адресуя свою ненависть псевдозаботливой мачехе.
Чай он все-таки выпил, правда,так и не присев за стол.
- Захвати с собой Филиппа, - услышал он очередной приказ от отца и чуть не поперхнулся горячим напитком. - Хотя, нет, нам с Энн нужно сначала попасть к директору школы, так что он поедет с нами, - на ходу переиграл его отец.
- Спасибо! - поблагодарил Лукас, торопливо ставя на стол опустевшую чашку. - Мне пора.
Две пары темных глаз внимательно следили за ним, будто пытаясь в его нехитрых словах и действиях угадать нечто большее.
- Подожди, Лукас! - неожиданно окликнула его Энн. - Что бы ты хотел на ужин: свинину или говядину, картофель фри или пюре?
- Мне все равно, - равнодушно пожал он плечами и вышел.
Ему и впрямь было плевать, что приготовит новая жена отца, желая угодить им всем.
Стоило ему припарковаться около школьного двора, как к нему ринулись все его приятели.
- Эй, Лукас, а где же твой новый брат? - первым обратился к нему Томми. - Мы все жаждем поскорее познакомиться с ним, - ухмыльнулся он.
- Роуз сказала, что он — красавчик, - добавила Трейси, его подружка. - Нам всем не терпеться увидеть его.
- Обычный он парень, - проговорил Лукас и тут же отвлекся на подошедшую к ним Роуз. - Привет, детка!
Филипп объявился в конце первого урока, в класс его привел завуч. Представил всем, а потом Филипп уселся на свободное место и только разложил на парте учебник с тетрадью, как прозвенел звонок.
- Привет, я — Сэм, - около него немедленно нарисовалась симпатичная блондинка. - А ты брат Лукаса? - риторически поинтересовалась она, хлопая накрашенными ресницами.
Филипп в ответ сдержанно кивнул, убирая тетрадь в сумку, а учебник пристраивая под мышку.
Затем его обступили другие девчонки, тоже желающие познакомиться с ним, и Лукас поспешил поскорее убраться из класса, ощущая нечто вроде ревности: Филипп был не только очень красив, его явственно окружала та аура притягательности и таинственности, что обожали все девицы.
Он дошел до своего шкафчика в коридоре, потом глянул на распахнутую входную дверь, где в проеме виднелись солнечные лучи и, следуя безотчетному порыву, устремился на улицу.
Оседлал байк, воровато оглянувшись по сторонам, а потом помчался по шоссе, направляясь к заброшенному карьеру, после вчерашнего дня и сегодняшнего утра ему просто необходимо было спустить пар.
Гонка, прыжки, зависание над оврагами немного успокоили Лукаса, позволяя хоть ненадолго отвлечься от реальности.
Тяжело дыша, он задрал голову к синему небу, где так беззаботно плыли облака, предлагая ему плыть наперегонки, маня свободой и сиюминутной радостью.
А в действительности его ждал дом с ненавистной мачехой и ее киношно миловидным сынком, не сводящим своих большущих глаз с Лукаса, заставляя чувствовать себя странно волнующе под этим прожигающим взглядом.
Раздался сигнал мобильника, отвлекая его от размышлений.
- Да, Роуз, что случилось? - посмотрев на экран, произнес Лукас, подозревая, что его хватились в школе и теперь решили наказать за прогул. Тем более, он обнаружил, что его подружка успела позвонить ему уже два раза, пока он гонял по карьеру.
- Лукас, ты где? Ты не представляешь, что сейчас делается в школе! - завизжала в трубку Роуз, оглушая его. - Твой брат всем сказал, что он гей! Они с Томми чуть не подрались, когда тот обозвал его педиком. А потом Филипп сбежал.
- Твою мать! - до сих пор Лукас не думал, что может стать хуже, чем теперь. - Он что, идиот?
- Ты только не избей его сгоряча, пожалуйста, отец не простит тебе этого. А Томми, ругаясь с Филиппом, прошелся и по тебе тоже. Я, конечно, вступилась, но ты же знаешь Томми...
Лукас уже не слушал ее, отключившись. Он немедленно дал по газам, спеша перехватить Филиппа по дороге к ферме, не хватало еще, чтобы вся эта грязь дошла до его отца, всегда придерживавшегося строгих правил.
Ему повезло, Филипп нашелся на автобусной остановке, ожидая автобуса, он слушал музыку и копался в своем телефоне, полностью абстрагируясь от окружающей действительности.
Поэтому не сразу отреагировал на появление Лукаса, несколько раз окликнувшего его, с каждым разом все больше повышая голос.
- Извини, я не слышал тебя, - слабо улыбнулся Филипп, заметив, наконец-таки, его, указывая на наушники.
- Садись уже, давай, - в нетерпении, воскликнул Лукас, не убирая ногу с педали и протягивая «братцу» мотоциклетный шлем.
- Ого, круто! - Филипп уверенно примостился позади него, сцепляя руки в замок, крепко обхватывая Лукаса поперек живота.
И тот некстати задался вопросом, сколько уже раз Филипп катался пассажиром на байке. И главное — с кем.
Остановился Лукас на пустоши, недалеко от их фермы. Снял шлем, повернулся к Филиппу, тот, глядя на него, сделал то же самое.
- На хрена ты растрезвонил всем в школе, что гей! - в сердцах выпалил Лукас, наконец, выпуская на волю, долго сдерживаемые эмоции.
- А, так вот, почему ты подхватил меня с остановки, - мгновенно нахмурился Филипп. - Я-то думал, что ты решил перестать вести себя как задница и попробовать дать нам шанс.
- Что? - в шоке переспросил Лукас. - Что? Да я был просто сама корректность с тобой и твоей... - он запнулся, но проглотил ругательство, видя загоревшийся нехороший огонек в глазах Филиппа. - ...матерью. А ты еще смеешь меня в чем-то упрекать.
- Да ты едва разговариваешь с нами, словно мы в чем-то виноваты перед тобой.
- Слушай, не беси меня еще больше! - Лукас непроизвольно сжал кулаки. - Да, и не вздумай ляпнуть моему отцу про свое гейство, если не хочешь скандала.
- Скандала? - пришел черед изумляться Филиппу. - Что такого, если я в открытую признаю свою ориентацию?
- Твоя мать в курсе? - перебил его Лукас.
- Конечно! Быть геем — не преступление.
- В городе — может быть, но не здесь, где все на виду, - парировал Лукас. - Тебе что, сложно было промолчать, потерпеть всего год до выпуска? А теперь ты подставил еще и меня!
- А ты-то здесь при чем? - пожал плечами Филипп.
- Теперь все накинутся и на меня, посыпятся грязные намеки... Неужели, не мог притвориться, познакомиться с какой-нибудь девчонкой, хоть с той же, Сэм? Быть как все?
Филипп уже открыл рот, чтобы что-то ему возразить, но вдруг резко переменился в лице, как будто о чем-то догадавшись.
- Погоди, выходит, ты сам...
- Заткнись! И не лезь, куда не просят, а то пожалеешь! И запомни: я, в отличие от тебя, не гей, - тотчас же ощетинился Лукас, выдергивая из рук потрясенного Филиппа запасной шлем и усаживаясь вновь на мотоцикл.
Взревел мотором и погнал по дороге, к ферме, оставляя Филиппа позади, но даже скрывшись за поворотом, спиной продолжал ощущать его обжигающий взгляд.
Глава вторая
Филипп все-таки его послушал и ничего не рассказал о скандале в школе, кратко ответив на отцовское «как прошел первый день?» - «нормально».
А большего Валденбэку-старшему было и не нужно.
У них в доме воцарилась странная атмосфера: Энн по-прежнему стремилась растормошить Лукаса, старательно пытаясь играть для него роль матери, сам Лукас почти все время проводил у себя в комнате или на скотном дворе, чтобы лишний раз не видеть ту, которую ему навязал отец, глава семейства ничего не замечал, а Филипп... Филипп почти всегда попадался на пути Лукаса, куда бы тот не шел. Хорошо еще, что в школу ездил на велосипеде, не просясь к нему на байк.
А вот в школе все усложнилось в разы: одноклассники теперь кривили лица при виде Филиппа, шипели презрительное в спину «педик», или же просто не замечали.
На общих занятиях Лукас специально отсаживался как можно дальше от него, демонстративно всем показывая, что не имеет ничего общего с этим ходячим недоразумением, что он — другой, нормальный.
К счастью, Лукаса никто не задирал, не докапывался к нему, дразня новым родственником, его статус лидера класса почти не пострадал и он постепенно успокаивался, находя отдушину, как и прежде, в гонках на мотоцикле.
- Сходим в субботу в кино? - предложила Роуз, когда они вышли из школьных ворот.
- Ага, но лучше, давай в пятницу, в ближайший уик-энд у нас в семье планируется какое-то мероприятие, - поморщился Лукас. - Отец доказывает всем и каждому, что мы — семья и хочет сводить нас всех то ли на матч, то ли на боулинг, я не особо вникал.
- Ну, это наверное неплохо... - начала было Роуз, но сбилась на полуслове, заслышав громкую свару неподалеку.
- Ты, урод! Смотри, куда прешь на своем велике! - разорялся Томми, и Лукасу моментально стало ясно, к кому тот обращается.
- Во-первых, я уже извинился перед Трейси, во-вторых, не намерен выслушивать твои оскорбления, - раздался возмущенный голос Филиппа.
- Ах, какие мы нежные, - зло рассмеялся Томми. - А в- третьих, придурок, я сейчас надеру тебе задницу!
Лукас невольно подался в их сторону, машинально таща за собой Роуз.
На подъездной аллее столпилось несколько одноклассников, со злорадством наблюдая за перепалкой.
- Так его, Томми! Бей, пидора! - выкрикнул кто-то из их группы.
Внешне хоть и выглядело все по-честному: один на один, но все прекрасно понимали, что Томми намного крепче новенького и уже предвкушали его знатную трепку.
Роуз сильнее вцепилась в рукав Лукаса, словно пытаясь удержать на месте, но он и сам не стремился вмешиваться в ситуацию, в конце концов, Филипп сам был виноват в случившемся, нечего было признаваться в своей ориентации, за язык его никто не тянул.
Поэтому он молча прошел мимо всех, спеша к байку, припаркованному рядом.
- Эй, Лукас, сейчас твоему брату не поздоровится! - проорали, заметив его.
Он только отмахнулся, не поворачивая головы. Вручил Роуз шлем, надел свой и поскорее рванул со стоянки, надеясь, что его чересчур торопливый отъезд не походит не бегство.
Подвез Роуз до дома и поехал к себе на ферму, но там первым делом отправился в конюшню, не желая отвечать на расспросы мачехи о ее сыне, пусть Филипп сам с ней объясняется.
За ужином, когда они собрались все вместе, Энн была тиха и подавлена, Валденбэк- старший грозился пойти к директору школы с жалобой, а Филипп, сидевший напротив Лукаса, помалкивал, осторожно жуя разбитыми губами.
- Это — не дети, это — просто звери какие-то! - стукнул ладонью по столу глава семейства. - Избить только за то, что случайно толкнул какую-то девицу. А ты, Лукас, почему не помог брату?
- Я... - Лукас быстро сглотнул вставший в горле комок. - Я сразу после школы уехал вместе с Роуз, довез ее до дома, - и опасливо покосился на Филиппа.
- Что ж, хорошо, что ты заботишься о своей девушке, - сменил гнев на милость отец Лукаса. - А тебе, Филипп, следует потренироваться, чтобы в следующий раз дать отпор этому хулиганью, мужчина должен уметь постоять за себя.
- Да, конечно, - пробормотал Филипп, ни на кого ни глядя. - Спасибо за ужин, можно я пойду к себе?
Валденбэк- старший благосклонно кивнул ему, грустная Энн потрепала сына по руке, а Лукас нарочно долго ковырялся в тарелке, откладывая как можно дольше неизбежный разговор.
- Можно? - постучал он в комнату брата, спустя некоторое время. И дождавшись ответа, вошел.
Филипп сидел на кровати, около него находились маленькое зеркальце и ватные палочки.
- Зализываешь раны? - неловко пошутил Лукас, отгоняя от себя, снова нахлынувшее чувство вины.
- Зачем ты пришел, тебе ведь плевать на меня. Или, боишься, что выдам тебя отцу? Ну так, не волнуйся, я не стукач.
- Ты сам виноват! Нечего было трепаться, почем зря, а если уж так не терпелось выложить о себе всю правду, надо было сперва мускулы накачать, - в запальчивости заявил Лукас.
- Не все проблемы можно решить с помощью кулаков, - усмехнулся Филипп и, взяв зеркальце в руку, начал обрабатывать опять закровившую губу.
Потоптавшись немного на месте, Лукас уже хотел выйти из комнаты, так как прощения просить не собирался, но тут заметил, насколько скованы движения брата.
- Куда тебе еще прилетело? - осипшим голосом поинтересовался он, делая шаг к Филиппу.
Тот колебался недолго.
- Ладно, матери я не говорил, не хотел расстраивать, - Филипп задрал футболу, оголив торс. - Лед сейчас уже вряд ли поможет, разве что холодный компресс.
На его боку красовался огромный синяк, повинуясь безотчетному порыву, Лукас очертил кончиком пальца его расплывчатые границы, заслужив шумный вздох Филиппа.
- Щекотно, - поежился тот, стараясь уйти от его прикосновений.
- Погоди, нужно приложить к нему какую-нибудь тряпку, смоченную в холодной воде, - Лукас наметанным взглядом выцепил полотенце, видневшееся в полуоткрытой двери ванной. - Приляг пока, - а сам метнулся к раковине.
Филипп зашипел, стоило влажной материи коснуться его бока.
- Черт, холодно, - пожаловался он, опираясь на локоть.
- Это ерунда, через минуту свыкнешься, главное, что припухлости нет. А синяк — это даже хорошо, это значит, что сами ребра не задеты, - с видом знатока прокомментировал Лукас.
- Ты, я вижу, неплохо разбираешься в травмах, - на лице Филиппа появилась легкая улыбка.
- Ну, мне приходилось много драться, - усмехнулся Лукас.
- Неужели, к тебе когда-то тоже задирались? - удивился Филипп.
- Вот еще, я в начальной школе сам был забиякой и всех обижал, - рассмеялся Лукас. - Отца в то время частенько вызывали к директору. Ладно, ты сегодня ложись пораньше и почаще меняй полотенце — к утру будешь как новенький, - и не дожидаясь ответа, вышел, неслышно прикрывая за собой дверь.
Ночью к нему долго не шел сон, он ворочался в постели, а перед глазами стояло лицо Филиппа — то улыбающееся, то искаженное болью, вспоминался его синяк и в душе вспыхивала злоба на Томми. Если бы можно было все переиграть, Лукас сейчас, не раздумывая, полез бы в драку, любой ценой защищая брата. Только, чтобы он также светло улыбался, как раньше.
На следующее утро, за завтраком Энн была с Лукасом сдержанна, не щебеча, как обычно, а временами осуждающе на него посматривала, безмолвно укоряя за сына и он прекрасно понимал ее.
Чуть позже, усаживаясь на байк, Лукас неожиданно предложил, возившемуся с велосипедом, Филиппу:
- Эй, чувак, могу подвезти тебя до школы, - готовый к отказу.
Но Филипп просиял улыбкой, мгновенно превращаясь в себя прежнего:
- Круто! Спасибо.
Пока он надевал шлем, Лукас вскользь поинтересовался:
- Как ребра, не беспокоят?
- Все окей. Погнали! - откликнулся Филипп, прижимаясь к спине Лукаса, обдавая его своим теплом.
И Лукас втопил педаль газа.
Филипп удивился, когда увидел, что они заехали прямо на парковку, он ожидал, что Лукас высадит его задолго до ворот школы.
- Привет, всем! - Лукас специально поздоровался очень громко, привлекая к себе внимание почти всех одноклассников, тусующихся во дворе школы перед занятиями.
Томми, стоявший рядом со своей девушкой, настороженно ему кивнул, Трейси, из-за которой накануне загорелся весь сыр-бор, смутилась и тихо пробормотала приветствие.
Роуз неуверенно мялась на месте, не торопясь бросаться к Лукасу, вопросительно поглядывая то на него, то на маячившего за его спиной, Филиппа.
- Я слышал, что вчерашний инцидент вроде улажен, - небрежно бросил Лукас, перекатывая во рту жвачку. - Как, Трейси, у тебя больше нет претензий к моему брату? - он впился взглядом в лицо, моментально покрасневшей одноклассницы.
Та отрицательно помотала головой, подходя еще ближе к своему дружку.
- А у тебя, Томми? - поинтересовался Лукас, не вынимая рук из карманов толстовки.
- Все в порядке, мы вчера с Филиппом все выяснили, - криво ухмыляясь, ответил Томми.
- Ладно, значит, без обид, - и Лукас сплюнул под ноги, а потом повернулся к Роуз. - Привет, детка! Не выручишь меня, я не успел сделать домашку по французскому.
- Ну, ты дал всем им жару! - с восхищением воскликнул Филипп, стоило им после школы промчаться стрелой по шоссе и остановиться во дворе фермы. - На меня сегодня даже никто не посмотрел косо, а Сэм спросила о ночных клубах в городе.
- Шакалов можно остановить только силой, - буркнул Лукас.
- Я думал, что они твои друзья, - тихо заметил Филипп.
- Нет, просто приятели, - отрывисто бросил Лукас. - Люди, с которыми я вынужден проводить несколько часов в день в одних стенах, больше между нами нет ничего общего.
- Глядя на тебя, и не подумаешь, что ты волк- одиночка, ведь ты всегда окружен приятелями и поклонницами. И у тебя в подружках одна из красивейших девушек школы.
- Наверное, со стороны мне можно обзавидоваться, - с губ Лукаса сорвался саркастичный смешок.
Но Филипп не оценил его иронии, прожигая своим волнующе- жгучим взором, а потом неожиданно сократил между ними расстояние до одного шага.
- Спасибо тебе, - выдохнул он и прикоснулся к плечу Лукаса каким-то мягким, почти интимным жестом.
И Лукас завис, рассматривая приоткрытые, пухлые губы Филиппа, находящиеся всего в нескольких дюймах от его.
- Мальчики, вы идете обедать? - окрик Энн из окна кухни заставил их обоих отпрянуть друг от друга.
- Да, мам, мы сейчас, - Филипп махнул ей и, обгоняя Лукаса, побежал к дому.
А Лукас рванул ворот толстовки, чтобы избавиться от внезапно нахлынувшего жара.
- Ты куда, кататься? - спросил Филипп, наблюдая за Лукасом, проверяющим свой мотоцикл.
- Ага, хочу проветрить голову, - Лукас стал напяливать шлем, отгораживаясь им от Филиппа.
- А можно мне с тобой? - Филипп с надеждой посмотрел на него и Лукас понял, что еще минута и он позволит ему все.
- Нет! - излишне резко отказал он и дал по газам, чтобы не видеть обиженное лицо Филиппа. - «Да», - шепча уже мысленно.
Гонял Лукас на байке до темноты, полностью загнав и себя, и железного коня. Бензина едва хватило, чтобы добраться до дома.
На ужин он еле успел, все уже рассаживались за столом.
- Сегодня я испробовала новую духовку, - сообщила Энн, торжественно выставляя большое блюдо с запеченной бужениной.
- Отлично, ты замечательная хозяйка, дорогая! - похвалил Валденбэк-старший, попробовав первый кусок.
- Просто тает во рту, - подтвердил Филипп, макая свинину в брусничный соус.
Лукас, как всегда, ел молча, уткнувшись в свою тарелку. Исподтишка он глянул на Энн, затем на Филиппа и вдруг сказал:
- Ага, очень вкусно, - наблюдая совершенно одинаковые радостные улыбки на лицах матери и сына.
И сам робко улыбнулся в ответ.
- Привет, еще не спишь? - Лукас снова пришел в комнату Филиппа.
- Нет, сижу в Сети с телефона, - Филипп удобнее устроился в кровати. - Сегодня за ужином, когда ты впервые сказал, что тебе понравилось блюдо, мама просто расцвела, она ведь так старается с тобой подружиться.
Лукас почувствовал неловкость, он пришел сюда, чтобы поговорить не об Энн.
- Ты наверное обиделся, когда я не взял тебя с собой покататься? - осторожно обронил он, присаживаясь на край кровати.
- Ты не обязан, - пожал плечами Филипп. - Тебе, скорее всего, нужно было побыть одному, я понимаю. Прости, что навязывался.
- Нет, дело не в этом... - Лукас замолчал, не зная как лучше объяснить. - Это прозвучит странно, но я не люблю, когда кто-нибудь смотрит, как я гоняю на байке, беру разные преграды...
- Почему? Боишься, что кто-то станет свидетелем твоего неудачно исполненного трюка?
- Нет, - Лукас решился посмотреть прямо в пронзительные темные глаза напротив, напоминающие ему головокружительные пропасти, которые он так часто преодолевал. - Просто летя на байке, я ощущаю такое, что невозможно передать словами, понимаешь? Я становлюсь собой, мне не надо притворяться, играть чью-то роль, чтобы угодить всем. Это слишком личное, чтобы с кем-то делиться таким мигом, - закончил он почти шепотом.
И вздрогнул, почувствовав прикосновение ладони Филиппа к своей руке.
- Я понимаю и завидую немножко, - взгляд Филиппа потеплел, в нем появилась нежность и что-то еще, незнакомое, заставившее Лукаса вдруг задыхаться от нахлынувшего чувства.
- Если хочешь, завтра я возьму тебя с собой, - предложил он неожиданно для себя самого. - Только ты, я и небо.
- Ты правда, хочешь, чтобы я пережил с тобой эти мгновения? - глаза Филиппа вспыхнули солнечным светом и он улыбнулся так ярко, как еще никогда не улыбался.
Так, что еще немного и Лукас просто растаял бы в этих лучах. Поэтому он торопливо вскочил с места.
- Замётано, - пробормотал он, спеша к выходу. И уже у порога добавил, не глядя на Филиппа. - Знаешь, сегодня за ужином я похвалил стряпню твоей матери, чтобы порадовать тебя, - и поскорее захлопнул за собой дверь.
Привалился обессиленно к стене, постыдно признаваясь самому себе, что испытывает к Филиппу далеко не братские чувства.
Глава третья
Лукас уже привык к тому, что Филипп постоянно присутствовал при его гонках в карьере.
Сначала Филипп просто смотрел на него, восхищаясь его сложными трюками, потом стал снимать на телефон.
- Вау, чувак, это круто! - прокомментировал Лукас, в первый раз разглядывая себя на видео. - Даже не верится, что это я.
- Слушай, у тебя ведь есть свой канал? - поинтересовался Филипп. - Можно там размещать ролики, так тебя быстрее могут приметить спонсоры.
- Точно! - обрадовался Лукас. - Скинь их, посмотрим на реакцию подписчиков. Мой аккаунт Лукас-17, а пароль «байк».
- Ты так спокойно сообщаешь мне пароль? - удивился Филипп.
- Ну, я доверяю тебе, чувак, - усмехнулся Лукас. - А сейчас погнали к озеру.
В отцовский домик, на берегу живописного озера, Лукас частенько наведывался после гонок, когда хотел отдохнуть и побыть в одиночестве, сейчас же он брал туда и Филиппа.
С Филиппом ему было спокойно, уютно, с ним можно было быть самим собой, не боясь показаться настоящим, без прикрас, без бравады. С ним всегда находились темы для разговора, с Филиппом было очень интересно, он много и красочно рассказывал Лукасу о Нью-Йорке, где родился и вырос, так, что тому стало казаться, что он сам бывал там, гуляя по Манхэттену или Бруклину.
Вот только о себе Филипп говорить не любил, отделываясь общими фразами, но Лукасу было на это плевать, он не собирался выпытывать у него подробности прошлого.
В конце концов, каждый из них имел право на свои скелеты в шкафу.
- Люблю здесь бывать, здесь так тихо, ничто не отвлекает, - сказал Лукас, стоило им припарковаться возле лесной хижины.
- А мне место немного жутковатым кажется, - признался Филипп. - Порой чудится, что из-за леса покажутся какие-нибудь монстры или заявятся бандиты и нас перестреляют.
- Ну, у тебя и фантазии, чувак, - хохотнул Лукас, открывая холодильник. - Как, по пиву?
- Конечно! - тут же отозвался Филипп, усаживаясь на кровать. - Я пока скину твое видео на канал.
- Черт, всего одна, - Лукас достал бутылку с ледяным пивом, умело вскрыл ее, отхлебнул пенный напиток, а потом протянул Филиппу.
- Ка-айф! - констатировал тот с блаженством, делая внушительный глоток.
А Лукас отметил про себя, что Филипп не стал после него протирать горлышко бутылки, а сразу поднес к губам, ни капли не брезгуя им. Сам бы он вряд ли проявил такую беспечность, приученный отцом всегда соблюдать благоразумие.
- Ну что, есть просмотры? - спросил он, присаживаясь рядом с Филиппом.
- Уже двадцать два и даже коммент появился. Роуз пишет, что ты топчик, - усмехнулся тот.
- Ага, как скажешь, - равнодушно откликнулся Лукас. В этот момент его, так называемая, девушка интересовала меньше всего. Сейчас он завороженно смотрел на приоткрытые пухлые губы Филиппа, находящиеся от него непозволительно близко.
- Думаю, спонсоры охренеют, увидев эти ролики, -хриплым от волнения голосом, сказал он. - Ты — офигенно снимаешь, просто супер!
- Правда? - обрадованный Филипп поднял голову, отрываясь от экрана телефона и тут же встретился взглядом с Лукасом.
Мгновение, показавшееся обоим вечностью, они всматривались друг в друга, а потом Филипп несмело потянулся вперед и легко поцеловал Лукаса в губы.
- С ума сошел! Мы же — братья! - оттолкнул тот его в панике.
- Всего лишь сводные, не по крови, - попытался успокоить его Филипп.
- Все равно это неправильно, - покачал головой Лукас, с опаской посматривая в окошко, будто там мог кто-то притаиться.
- Почему? Я ведь нравлюсь тебе, - Филипп не спрашивал, он утверждал.
И Лукас понял, что тот читает его как открытую книгу.
- Пообещай, что никому не скажешь о нас, - попросил он, окончательно сдаваясь.
И сам впился уверенным поцелуем в губы Филиппа, только и ждущего от него решительных действий.
Позже, лежа в кровати, совершенно голыми, они ласкали друг друга, касаясь тех запретных мест, которые Лукас даже не мечтал увидеть у Филиппа, не то, чтобы к ним притрагиваться.
Он был девственником и сейчас переживал удивительную гамму эмоций: от полного восторга до страха сделать что-нибудь не так.
- Хочешь трахнуть меня? - пока Лукас отдался во власть неведомым ранее ощущениям, Филипп форсировал события.
Лукас с изумлением глядел то на Филиппа, то на протягиваемый им презерватив.
- Ты что, прикалываешься?! Не буду я этого делать! - с негодованием отверг он неуместное и бесстыжее предложение «брата».
Господи, они же ведь только поцеловались, впервые увидели друг друга без одежды, а Филипп уже готов был раздвинуть перед ним ноги.
- Ты уже когда-нибудь делал это? - спросил Лукас, с трудом справившись с возмущением.
- Да, - прошептал Филипп и приподнялся в постели, опираясь на локти. - А ты уже был с девушкой?
Смутившись, Лукас отрицательно покачал головой, ожидая насмешки.
- Значит, я — твой первый, - тихо произнес Филипп, в его голосе слышались необычайная теплота и нежность. - Ложись, я сам все сделаю.
Лукас колебался не больше секунды, но Филипп уловил его сомнение и прошептал:
- Я хочу приласкать тебя там. Не бойся, я не сделаю ничего, чего ты сам не захочешь.
Он навис сверху, раздвигая Лукасу ноги, сполз по постели вниз, пристраиваясь возле его крошечной дырочки. А потом широко и мокро лизнул ее, придерживая Лукаса за бедра.
- Нет! Ты совсем спятил! - Лукас в ужасе отпрянул от него. - Это же гадко!
- Успокойся, тебе понравится, обещаю. И запомни: в любви, как и в ее проявлениях, нет ничего постыдного. Просто мне хочется доставить тебе удовольствие.
И Лукас сдался, позволяя Филиппу ласкать себя в самом сокровенном месте. А затем... Затем он извивался на простыне, чувствуя как язык Филиппа толкается в него, раскрывая, растягивая. И с каждым новым движением, он неосознанно подавался навстречу этим изысканно-одуряющим ласкам.
- Еще, - хрипло попросил он, перестав испытывать неловкость и стыд, ощущая лишь новую для себя потребность.
И Филипп понял, ввинчивая в его, хлюпающий от слюны анус, кончик пальца, осторожно ощупывая им тугие стенки, добираясь до набухшего бугорка простаты.
И это стало последней каплей для распаленного Лукаса, ему достаточно было сжать свой член в кулаке, провести пару раз от основания до головки, как его накрыл крышесносный оргазм, не имеющий ничего общего с тем тягучим удовлетворением, которое он получал от ежедневной дрочки.
Глядя на него, такого открытого, разомлевшего, Филипп тоже быстро довел себя до разрядки, а потом улегся рядом с Лукасом, собственническим жестом, положив ему ладонь на грудь, жадно вслушиваясь в его заполошное биение сердца.
Сегодня он подарил ему фантастически прекрасное чувство полета, сравнимое с сумасшедшей гонкой на байке, став для него не только первым, но и единственным.
Так, из братьев они превратились в возлюбленных, вкусив запретного плода.
И если Филипп спокойно воспринимал происходящее, то Лукас очень мучился, опасаясь непоправимого — что его отец или кто-то еще узнает их грязный секрет.
Он еще больше и старательнее изображал в школе крутого парня, на людях практически не общаясь с Филиппом, а дома расслаблялся лишь тогда, когда его отца не было поблизости.
Шагая по краю пропасти, он надеялся не сорваться когда-нибудь вниз. Но горящие темным огнем глаза Филиппа, мало помогали ему в этом.
Лукас встал с утра пораньше, чтобы перед завтраком немного погонять на мотоцикле, развеяться, все обдумать в одиночестве. Но с удивлением обнаружил, что и его отец, и мачеха тоже уже проснулись и тихо переговаривались на кухне.
Движимый любопытством, он заглянул в приоткрытую дверь, невольно останавливаясь на полпути.
- Бо, ну прекрати, запеканка подгорит, - мелодично смеялась Энн, а сама так и льнула к мужу.
- Да и черт с ней, обойдемся хлопьями с молоком, - отец Лукаса еще крепче прижимал ее к себе.
Энн только смеялась, потряхивая своими длинными, черными волосами.
- Нет, так нельзя, - одним легким движением она вырвалась из объятий, танцующей походкой, подходя к плите.
В широкой юбке до пят, с вьющимися волосами ниже пояса, с яркой губной помадой она мало походила на деревенскую домохозяйку, напоминая экзотическую птичку, случайно залетевшую во двор фермы.
- Что бы ты хотела получить в подарок? Я ведь так и не подарил тебе ничего на свадьбу, да и свадьбы у нас, как таковой не было, просто расписались в мэрии, - добродушно выспрашивал жену отец Лукаса.
- Ой, а можно мне что-нибудь из драгоценностей? - мило поинтересовалась Энн, откидываясь игриво на грудь супруга.
- Не можно, а нужно, - ответил он, целуя ее в щеку. - Купим тебе колье, какое сама выберешь, да, и бери побрякушки моей бывшей жены, все равно они без толку в шкатулке пылятся.
На последней фразе отца Лукас нахмурился, он совсем не помнил мать, больше знакомый с ней по старым фотографиям, но ему не понравилось, что ее вещи попадут в чужие, загребущие руки.
«А Энн-то совсем не так проста, как кажется, - зло подумал Лукас, выбегая неслышно из дома. - Раскрутила моего отца на цацки. А куда ей в них выходить-то здесь, в глуши?»
Он выкатил байк из сарая, но не спешил на него садиться, а решил довезти его вручную до калитки на заднем дворе, чтобы шум мотора никто не услышал и не полез с расспросами.
Только на пустоши, Лукас смог немного расслабиться, прыгая раз за разом через препятствие, выложенное им и Филиппом накануне.
Филипп... Такой близкий и в то же время такой далекий, знакомый до каждой родинки на теле, и одновременно порой загадочный, неприступный, словно закрытый на все замки.
Искренне улыбающийся и смотрящий иногда куда-то вдаль абсолютно чужим, нечитаемым взглядом. Что он скрывает и зачем?
Лукас вздохнул, присаживаясь в траву, рядом со своим мотоциклом, из головы у него не шел вчерашний странный разговор Филиппа по мобильнику, свидетелем которого он случайно стал.
- Нет, Билли, оставь меня в покое! Прекрати мне названивать... - горячился Филипп, украдкой поглядывая по сторонам, не сразу заметив Лукаса, идущего со скотного двора. - Ты же отлично знаешь, что... - он резко замолк при виде «брата», а потом и вовсе вырубил телефон, пряча его в карман куртки.
- Твой бывший парень? - поинтересовался Лукас, пытаясь, чтобы его голос звучал как можно естественней.
- Что? - Филипп с изумлением вытаращился на него, а затем с готовностью закивал. - Ну да, названивает мне все время, никак не желая понять, что между нами все кончено.
- Ты никогда раньше о нем не упоминал, - вскользь заметил Лукас, невольно испытывая укол ревности.
- Да нечего было и говорить, мы с ним давно расстались, - мялся Филипп, явно мечтая поскорее закончить эту тягостную для него беседу.
- Ясно, - Лукас не стал пытать его дальше, но в душе у него зародились сомнения, со вчерашнего вечера он все думал о том, сколько же парней было у Филиппа до него.
Какими они были, почему Филипп их бросал, а что инициатором разрыва был непременно он, Лукас отчего-то не сомневался. А может и его он тоже бросит, наигравшись с ним, как Энн с его отцом.
Лукас с досадой стукнул по шине мотоцикла, вымещая на нем свою злобу и неуверенность.
Как же оказывается ему легко жилось без появления в его доме этой странной парочки, сразу взявшей в оборот их обоих.
С другой стороны, он понимал, что уже настолько привязался к Филиппу, что не мыслит себя без него.
- Черт! - Лукас вскочил на ноги, осознавая, что вконец запутался в собственных чувствах.
В этот момент его мобильник пискнул смс-кой.
«Ты где? Скоро завтрак. Твой отец уже рвет и мечет. Мы ведь собирались сегодня все вместе в город», - прочел он послание Филиппа.
- Волнуется или контролирует? - усмехнулся про себя Лукас, надевая шлем. Но вспомнил улыбку Филиппа, его взгляд, которым тот смотрел на него и все его сомнения разом утихли. Любит, Филипп его любит и точка. А всякие там Билли остались в прошлом.
- Ужасно дурацкий фильм, - заявил Валденбэк-старший, стоило им выйти из кинотеатра. - Если бы не трюки, я бы вообще заснул.
- А по-моему, ничего кино, - заметила Энн, улыбаясь, поглядывая на мужа таким знакомым взглядом, что Лукаса аж внутренне передернуло.
Нет, он понимал, что всему виной удивительное внешнее сходство матери и сына, но видеть такую же солнечную улыбку, как у ЕГО Филиппа на лице той, которую он терпеть не мог, было невыносимо.
- Здорово посидели, да? - спросил у него вполголоса Филипп.
Лукас молча кивнул, тщательно соблюдая между ними дистанцию, в кинотеатре они осторожно касались друг друга пальцами, когда залезали в общее ведерко с попкорном, не осмеливаясь на большее в присутствии родителей.
- Мы с мамой каждую неделю ходили здесь в кинотеатры, а в Тиволи это как выход в свет, - пошутил Филипп. - Вы с отцом наверное бывали не чаще раза в месяц, - предположил он.
- Не помню, когда мы вообще с отцом вместе выбирались куда-то, помимо, охоты, - пожал плечами Лукас. - Наверное тогда, когда еще была жива моя мама.
- Шутишь? - недоверчиво поинтересовался Филипп.
Лукас промолчал, оглядываясь назад. Его отец оживленно разговаривал с Энн, заботливо набросив ей на плечи свою ветровку.
- Эй, парни, езжайте домой без нас. Мы с Энн еще пройдемся по магазинам.
- Мы тоже собирались прогуляться, - ответил Лукас.
Но отец уже не слышал его, взяв Энн под руку и устремляясь вперед.
Филипп улыбнулся, глядя на них, а Лукас помрачнел.
- Покажешь мне свой Нью-Йорк? - поспешил он оседлать мотоцикл.
- Конечно! - Филипп привычно обхватил его, усаживаясь позади. - В нашем полном распоряжении весь вечер, - прозвучало многообещающе.
И сердце Лукаса бешено застучало, стоило ему представить как он пройдет по тем местам и улицам, о которых ему рассказывал Филипп. Увидит дом, в котором он жил до переезда в их глушь.
Искренне надеясь, что это поможет ему приблизиться к разгадке таинственного прошлого Филиппа.
Глава четвертая
Домой они возвращались уже очень поздно, Лукас на автомате вел мотоцикл, полностью погруженный в свои мысли. Радуясь, что находится не в отцовской машине, а на байке, потому что тогда ему пришлось бы сложнее не выдать душевное смятение, вызванное странным поведением Филиппа.
Нет, вначале все шло замечательно, они гуляли по центру, много болтали и смеялись, перекусили в кафе. А потом Лукас заговорил о том, что хотел бы увидеть дом, где Филипп жил в последнее время и все тотчас переменилось.
Нет, Филипп не стал отнекиваться или отпираться, он спокойно показал трехэтажный внушительный дом с высокой лестницей и чугунными перилами, но вел себя при этом отстраненно, не испытывая особых эмоций. Вызывая у Лукаса неизбежные подозрения, что он просто указал на первый попавшийся особняк и ему стало обидно.
Неужели, Филипп до сих пор не доверяет ему, скрывая недавнее прошлое, или за этим кроется что-то другое. Может он специально не хочет пускать Лукаса в свою жизнь, планируя оставшийся учебный год отучиться в Тиволи, а затем быстро оттуда смотаться, как только получит аттестат об окончании школы. Ну, а с Лукасом он просто развлекается, не зная, чем еще себя занять в их глухомани.
И от этих мыслей на душе было погано, и думать не хотелось, что Филипп способен на подлость. Сердце не желало верить в такое, но внутренний голос упрямо нашептывал свое: «яблоко от яблони недалеко падает, какова мать — таков и сын», и Лукас чувствовал, что сходит с ума от неопределенности.
Наверное, поэтому на следующий день он сбежал с последнего урока на пристань, к домику в лесу. Там у него была припрятана бутылка виски, украденная когда-то давно из отцовских запасов.
Завалившись на кровать, Лукас пил прямо из горлышка, мечтая забыть хоть на время о темных, завораживающих глазах, видящих его насквозь и их обладателе, без труда сумевшим подчинить его себе.
«Кто ты, Филипп? Почему так настойчиво ты стремишься сохранить тайны своего прошлого? Что я для тебя значу?» - задавался вопросами Лукас, но на дне бутылки не нашлось ответов, наоборот, к его неуверенности и сомнениям теперь примешивался и гнев.
Он плохо помнил как доехал до фермы, мотоцикл вилял по всему пути следования, от аварии его спасло только отсутствие других машин на проселочной дороги.
А дома его уже встречали всем семейством, сквозь пелену хмельного тумана Лукас видел озабоченное лицо Энн, продолжающей разыгрывать из себя мамочку, хмурящегося отца - «иди проспись, а завтра с тобой поговорим» и испуганного Филиппа, с каким-то отчаянием, схватившего его за плечо - «давай, я помогу тебе подняться в спальню».
- Зачем ты напился, что случилось? - допытывался он у него, усаживая на постель. - Отец хватился тебя, когда ты не пришел к ужину. Почему не отвечал на мои звонки? - закидывал вопросами Филипп, стягивая с него футболку и джинсы.
- Хочешь меня трахнуть, да? Пока я пьяный и не могу оказать тебе сопротивления? - равнодушно спросил Лукас, покорно подставляясь раздевающим его рукам.
- Как тебе такое в голову могло прийти?! - возмутился Филипп, складывая его одежду на стул. - Ложись, давай, - он накрыл Лукаса одеялом. - Завтра, как проснешься, выпьешь эту таблетку, воду я сейчас принесу.
Но Лукас уже не слышал его, проваливаясь в глубокий пьяный сон.
Филипп аккуратно поставил на тумбочку стакан с водой, потом наклонился и погладил Лукаса по волосам, тяжело вздыхая.
- Я люблю тебя, - прошептал он в пустоту.
- Мне стыдно за тебя, сын, - на следующее утро, за завтраком Валденбэк-старший сурово отчитывал провинившегося отпрыска. - Я уж не говорю о том, что в таком состоянии ты уселся на мотоцикл, подвергая опасности свою жизнь и жизнь окружающих...
Лукас отстраненно слушал разглагольствования отца, вечно обожавшего его поучать.
Ему сейчас хотелось тишины и покоя, так как, несмотря на принятую таблетку, оставленную ему Филиппом с вечера, голову словно сжимало тисками.
- Поэтому ты будешь наказан: в течение недели ты должен разобрать хлам в старом сарае, давно следовало навести там порядок и выкинуть все лишнее, вот ты этим и займешься. А тебе, Филипп, я хочу вручить подарок, - отец Лукаса жестом фокусника извлек с буфетной полки коробку. - Мы с твоей мамой, когда были в городе, купили тебе фотоаппарат, - и он торжественно вручил презент потрясенному пасынку.
- Вау! Это же зеркалка последней модели! - вскрикнул от восторга Филипп, немедленно распаковывая камеру. - Спасибо вам большое!
«Сука! - завопил мысленно Лукас от такой вселенской несправедливости. - Выходит, пока вы гуляли по Нью-Йорку, ты даром времени не теряла и выбила из моего щедрого папочки себе колье, а своему... - нет, даже в гневе, Лукас не смог обозвать Филиппа плохим словом. - … сыну фотик. А мне шиш на масле, да? Конечно, я ведь тебе никто, прихлебатель...»
- Я помогу тебе, - обнадежил его Филипп, когда Лукас, открыв ржавый замок сарая, рассматривал фронт работ.
- Да ладно, можешь не напрягаться, - хмыкнул тот, открывая первый попавшийся ящик со всяким барахлом. - Иди, пробуй новую технику, небось, не терпится теперь все нащелкать на камеру.
Вместо ответа Филипп навел объектив на него, собираясь заснять.
- Нет, чувак, нет, - Лукас запоздало загородился рукой.
- Вот и все, - улыбнулся Филипп, аккуратно пристраивая фотоаппарат на свободное место. - А сейчас, давай приниматься за дело.
За разговорами время пролетело незаметно, вдвоем они перелопатили уйму коробок, гора мусора еле поместилась в увесистый мешок.
- Теперь можно и передохнуть, - Лукас устало плюхнулся на один из многочисленных ящиков. - Глядишь, за неделю и впрямь со всем управимся.
- Наверное, - Филипп примостился рядом, невольно соприкасаясь с ним плечом из-за тесноты. - Может, все-таки расскажешь, почему ты вчера напился? - спросил он о наболевшем.
Лукас вздохнул, но промолчал.
Филипп, терпеливо дожидавшийся от него ответа, опустил голову, не решаясь ничего больше выспрашивать.
- Скажи, Фил, кто я тебе? Кто мы друг другу? - неожиданно заговорил Лукас. - Что происходит?
Настала очередь Филиппа терзаться невозможностью объяснений.
Действительно, кто они? Бойфренды? Нет, они ведь так тщательно скрывают свои отношения ото всех. Братья? Это даже не смешно, братья не целуются в губы, не дрочат друг другу и уж точно не делают римминг.
Повисшая тишина угнетала обоих.
- Поедем в карьер, ты погоняешь на байке, а я тебя поснимаю, теперь с новой техников видео должны получиться охеренные, - предложил Филипп, уходя от вопросов.
- Ага, погнали, - согласился Лукас и не глядя на него, встал с места, но по его поникшему виду было ясно, что его по-прежнему волнует настоящее положение вещей.
Это произошло на следующий день, Филипп задержался в школе, его попросили поснимать для школьной газеты, а Лукас поехал после уроков домой, не желая зря терять время, его ждал разбор завалов в сарае.
Он, как и накануне, отбирал совсем негодные вещи и бросал их в мусор, а остальное оставлял в ящиках.
Вдруг Лукас увидел мелькнувшую россыпь старых фотографий и у него ёкнуло сердце: с черно-белых, знакомых до каждого залома снимков, на него смотрело лицо матери.
Не помня себя от боли и отчаяния, он начал перерывать всю коробку, обнаружив, помимо фото, еще и мамины безделушки, и ее платья.
- Сука! - заорал Лукас, ни капли не беспокоясь, что его услышат. - Сука!
Со всех ног он побежал домой. Энн нашлась в гостиной, под монотонный бубнеж телевизора, она листала какой-то глянцевый бабский журнал.
- Что, вообразила себя здесь хозяйкой? Думаешь, что выкинула все вещи моей матери и теперь отец ее забудет, да? - вырвав из рук Энн журнал, Лукас грубо встряхнул ее за плечи. - Небось, мечтаешь и от меня так же избавиться, чтобы прикарманить все денежки моего отца, стерва?
Энн в шоке глядела на него, не пытаясь даже отпираться, только испуганно хлопала своими темными глазищами.
- Молчишь? Не думала, что я так быстро врублюсь в твой коварный план?
- Я не понимаю, Лукас... О чем ты толкуешь? - наконец, заговорила перепуганная Энн.
- О том, моя дорогая мамочка, что я не позволю тебе так обращаться со мной и с памятью моей покойной матери, которой ты и в подметки не годишься! - Лукас в ярости замахнулся для удара, но увидел такие знакомые глаза, умоляющие его о пощаде и вместо ненавистного лица вмазал со всей дури по стене, в кровь разбивая себе костяшки пальцев.
Пронзительная боль в руке немного отрезвила его. Он в недоумении смотрел на наливающиеся кровью ссадины, но не чувствовал боли, одно лишь странное облегчение.
- Боже, тебе нужно перевязать руку! - воскликнула Энн с таким искренним участием, словно ей было какое-то дело до его раны.
Но Лукас, уже не слушая ее, побежал прочь из дома, желая одного: раствориться, исчезнуть, улететь отсюда — все равно куда, главное подальше.
Он гонял на байке до одурения, перепрыгивая такие пропасти, на которые ни за что бы не замахнулся, будучи в обычном состоянии, сейчас же ему было все равно: взлететь или камнем упасть вниз.
Привычный рокот мотора не успокаивал, наматывая круги за кругами, Лукас все также был на взводе.
Сам не зная зачем, он притормозил, машинально рассматривая унылый пейзаж заброшенного карьера, и вздрогнул, приметив внизу холма знакомую фигуру.
- Нет, - сказал он сам себе. - Нет, - повторил, крепко сжав губы и сделав крутой вираж, помчался к шоссе другой дорогой.
Но на полпути остановился, мысленно прикинул расстояние и напролом рванул в чащу, желая отсидеться в лесной хижине, абсолютно не готовый видеть сейчас Филиппа, а тем более, слушать его жалкие оправдания в защиту матери.
В домике он сразу бросился на кровать, совершенно измотанный душевно и физически.
Лукас не знал, сколько времени пролежал, уткнувшись лицом в подушку, пока краем уха не уловил тихий стук в дверь.
- Лукас, открой, пожалуйста, - взволнованный голос Филиппа, пришедшего по наитию в его убежище, заставил Лукаса выйти из состояния прострации. - Нам надо поговорить.
С минуту он молчал, ничем не выдавая себя, хотя прекрасно понимал, что стоявший у входа мотоцикл изобличает его присутствие с потрохами.
- Лукас, моя мама ничего не выкидывала, она даже не заходила никогда в тот чертов сарай.
- Врет, она все врет, - подскочив с кровати, Лукас бросился к двери и рывком распахнул ее, впиваясь негодующим взглядом в лицо Филиппа.
- Можно? - потеснив его плечом, Филипп прошел внутрь. - Мама сказала, что ты орал как бешеный про какие-то фотографии и вещи, обвиняя ее во всех грехах...
- Что, уже нажаловалась: тебе и моему отцу? - в запальчивости воскликнул Лукас, перебивая его.
- Твой отец ничего не знает о случившемся, я сказал ему, что на ужине нас с тобой сегодня не будет, так как мы будем работать над проектом по биологии.
- О, обманщик из тебя отменный! - усмехнулся Лукас, присаживаясь на край кровати. - Что, богатый опыт наверное?
Филипп смолчал, проглатывая шпильку в свой адрес.
- Я был в сарае, нашел ту коробку со снимками и вещами... Мне очень жаль, Лукас, но скорее всего, их туда положил твой отец...
- Нет, папа никогда бы так не поступил, никогда, слышишь?! Он любил мою маму, по-настоящему и после ее смерти долго не мог прийти в себя, - Лукас сам не понимал, кого убеждал больше: себя или Филиппа.
- Твоя мама была очень красивая, - в руках Филиппа появилась та самая черно-белая фотография, с которой Лукас побежал тогда к Энн и видимо выронил.
Лукас выхватил у него снимок и посмотрел на родное лицо, которое помнил очень смутно.
- Мама умерла, когда мне было шесть, я совсем ее забыл, в памяти остался только аромат ее духов и ванили, она всегда очень вкусно пахла, - он прикрыл глаза, вспоминая. - Мое детство кончилось тогда же.
- Я понимаю...
- Да ни черта ты не понимаешь! Думаешь, боль со временем исчезает? Да ни хрена, ты просто привыкаешь с ней жить.
Филипп обнял его, крепко прижимая к себе, гладил нежно по волосам и баюкал как ребенка, успокаивая.
И Лукасу постепенно сделалось легче в его объятиях.
- Ты поговоришь с отцом? - поинтересовался Филипп, когда они вернулись домой, припарковавшись во дворе фермы. - Спросишь о фотографиях?
Лукас кивнул, с трудом сглатывая тяжелый ком в горле. Как бы ему не хотелось во всем винить чужую женщину, но необходимо было докопаться до истины, какой бы горькой та ни была.
- Пап, я сегодня нашел в сарае мамины фото и вещи, - обратился Лукас к отцу, засевшему в кресле со счетами.
- Правда? - Бо снял очки для чтения, задумчиво потер переносицу, словно силясь вспомнить что-то важное. - Произошла какая-то ошибка, видимо я случайно поставил ту коробку в сарай. Ты же знаешь, Лукас, что я с уважением отношусь к памяти твоей матери, - он говорил спокойно, не суетясь и не оправдываясь, но Лукас чувствовал, что отец врет.
По прищуренным глазам, по настороженному взгляду, по каждому слову, тщательно им обдуманному.
- Да, наверное, извини, - немного потоптавшись возле отцовского кресла, Лукас пошел к себе.
Осознавая, что надо бы найти Энн, попросить у нее прощения за безосновательные нападки, но сейчас это было выше его сил.
Отец в очередной раз его предал, выкинув из дома все то, что напоминало о покойной жене, желая начать жизнь с чистого листа.
Совершенно не подумав про чувства сына.
В спальне его ждал Филипп. Посмотрел на него и ничего не спросил, все понимая без слов.
- Можно я побуду с тобой? - и не дожидаясь ответа, скользнул, не раздеваясь, под одеяло.
Лукас облачился в пижамные штаны, не заморачиваясь с футболкой. Лег рядом, головой соприкасаясь с головой Филиппа.
- Знаешь, раньше, когда дома все было плохо, я включал кран с водой и закрывал глаза, представляя себя на дне бассейна, под толщей воды. Никто не мог меня достать, никто не мог ко мне прикоснуться, - неожиданно признался Филипп.
- И что: становилось лучше? - поинтересовался Лукас.
- Ни фига, но зато помогало забыться, - издал невеселый смешок Филипп, становясь хоть на чуточку ему ближе.
Лукас сплел свои пальцы с его, ощущая биение чужого пульса и прижал их ладони к обнаженной груди.
Так и уснул, согретый теплом единственно по-настоящему близкого человека.
А ночью резко проснулся как от толчка, повернулся и увидел, что Филиппа нет рядом.
Сон сразу прошел, Лукас поднялся с кровати и решил пойти на кухню, чтобы попить воды.
Но не успел дойти до лестницы, как услышал приглушенный шепот из комнаты Филиппа.
Ведомый любопытством, он подошел к его двери и услышал то, что предпочел бы никогда не слышать.
- Да, хорошо, Билли. Встречаемся, как договорились, завтра ночью, сегодня я не смог прийти.
Лукаса будто ударом отбросило назад, он рвано глотал воздух, не в силах поверить, осознать измену Филиппа.
На деревянных ногах он прошел обратно к себе в спальню и провел остаток ночи, тупо уставившись в потолок, но к утру у него созрел план действий.
Глава пятая
Самым сложным было притворяться перед Филиппом, видящим его насквозь, но Лукас очень старался.
Вообще-то, он давно привык все время играть: с отцом изображал послушного сына, со школьными приятелями демонстрировал собственную крутизну, за Роуз ухаживал как бойфренд.
Самим собой он был только на байке, да когда-то с Филиппом. Филипп... Его первая нежданная любовь, его радость, его боль, его самое тяжелое предательство.
Больше всего на свете Лукасу хотелось взять этого подлого изменника за грудки и прижать к стене, так, чтобы он даже пошевелиться не смог, не то чтобы попытаться вырваться и заставить его сказать правду, какой бы грязной она не оказалась.
Впрочем, Лукас и так догадывался о задуманной Энн брачной афере, которую она решила провернуть с помощью своего убойно красивого сынка.
Он был уверен, что его отец, поддавшийся на ее обаяние, не единственная жертва этой гнусной охотницы за деньгами. Наверняка в ее списке достаточно потерпевших, которых она молниеносно женила на себе, а потом затевала быстрый бракоразводный процесс, оттяпав у них достаточно бабла и драгоценностей, несмотря на предусмотрительно составленные брачные контракты.
В принципе Лукасу было наплевать на отцовские деньги, в конце концов, за удовольствие надо платить, как бы цинично это не звучало, но лично он не собирался расплачиваться своим разбитым сердцем за родительскую ошибку.
Поэтому решил действовать, мечтая вывести лицемерную Энн на чистую воду.
Для этого Лукас планомерно обшаривал ее вещи, надеясь найти там хоть какую-нибудь зацепку, но к сожалению не находил ничего особенного.
Так и проходили все его последние дни: в бесконечных поисках и во вранье. Даже гонки на мотоцикле его больше не радовали, ведь за ним в карьере постоянно наблюдал Филипп, старательно корча из себя любящего человека. Чертов предатель!
Если раньше при взгляде на него, Лукас невольно расплывался в ответной улыбке, то теперь с трудом удерживался от горького смешка и вопроса: «а легко ли играть роль влюбленного перед тем, кого терпеть не можешь, того, кого велела окрутить оборотистая мать в погоне за финансовой выгодой».
- Филипп, ты опять всю ночь сидел в интернете? - ворчливо поинтересовался глава семейства как-то за завтраком.
- Что? - тот так испуганно подпрыгнул от неожиданности, что Лукасу сделалось смешно, хотя на самом деле было совсем не до смеха, прекрасно зная причину невыспавшегося вида «брата».
Филипп накануне в очередной раз встречался со своим ненаглядным Билли, около полуночи выбегая из дома, спеша на последний автобусный рейс, а спустя часа два вернулся домой на такси, остановив машину на опушке леса.
Лукас обычно следил за ним до автобусной остановки, а потом возвращался домой, так как вести Филиппа до города было слишком рискованно, тот с легкостью мог обнаружить его, к тому же, на улицах Нью-Йорка он плохо ориентировался.
- У тебя, Лукас тоже потрепанный вид, - переключил внимание на отпрыска Валденбэк-старший.
- Это потому, что я влюбился, папа, - нарочито беззаботно отозвался Лукас, со злорадством наблюдая смятение на лице Филиппа, невольно встрепенувшегося от его слов. - Роуз такая красивая девушка, - закончил он мечтательно.
Филипп так быстро опустил голову, что выражение его лица было, к сожалению не разобрать, напрасно Лукас пытался поймать его взгляд.
- Да, Роуз — хорошая девушка, из приличной семьи, - согласился Бо, успокаиваясь. - Вот закончишь колледж и женишься на ней.
Концовка его фразы была прервана звенящим звуком — Филипп уронил вилку и немедленно полез ее поднимать.
- Ладно, мне пора, я обещал Роуз заскочить за ней перед школой, - сообщил Лукас. - Так что, извини, Филипп, но сегодня тебе придется ехать на велосипеде. Да, спасибо за завтрак, Энн, все было как всегда вкусно, - Лукасу даже удалось изобразить улыбку.
Энн слабо улыбнулась в ответ, беспокойно посматривая в сторону Филиппа, продолжающего копошиться под столом. Так что его реакции Лукас уже не увидел, спеша к мотоциклу.
- Детка, сможешь прикрыть меня на сегодня? - спросил Лукас после долгого поцелуя Роуз. - Хочу смотаться в город, за комплектующими к байку, у нас здесь таких нет, - импровизировал он на ходу, пользуясь доверчивостью девушки.
- Ты хочешь, чтобы я отмазала тебя перед учителями? - недоуменно вскинула на него свои миндалевидные глаза Роуз.
- Нет, конечно! Просто я сразу после последнего урока хочу поехать в город, не ставя в известность отца и других... - Лукас поморщился, вспоминая этих самых «других» членов семьи. - Тебе всего лишь надо будет усесться ко мне на байк, чтобы все думали, что мы едем куда-нибудь кататься вместе.
- А, понимаю, ты хочешь отделаться от своего надоедливого брата, - быстро смекнула Роуз. - Везде хвостом за тобой таскается, из-за него мы с тобой даже реже стали выбираться в кино и на прогулки, - она обиженно надула губы.
- Вот именно! С появлением Филиппа у меня не стало никакой личной свободы, - подхватил ее мысль Лукас. - Пора уходить от этого контроля.
- Я только за, - обрадовалась Роуз и потянулась к нему за новым поцелуем.
Лукас прикрыл глаза, впуская в свой рот ее язык, представляя на месте Роуз совсем другого человека, но не желая даже думать об этом, полностью отдавшись во власть инстинктов.
Лукас гнал мотоцикл на предельно допустимой скорости, сосредоточенно глядя на бесконечную ленту шоссе.
С побегом, с помощью Роуз все прошло как по маслу, если не брать в расчет расстроенное лицо Филиппа, понявшего, что и после школы Лукас не намерен сажать его на байк.
Его лаконично-требовательную смс-ку «когда мы сможем увидеться» Лукас проигнорировал, предвкушая скорое разоблачение аферистки Энн, обманом сумевшей пробраться к ним в дом. Но ничего, теперь у него был несомненный козырь в рукаве, главное — суметь им правильно воспользоваться.
Вчера, копаясь в кладовке, чтобы отыскать свои старые краги, Лукас случайно наткнулся на чемодан с накарябанной наклейкой «Ши» и немедленно полез в него, обнаружив там несколько поношенных кардиганов мачехи и ее же куртку. Не особо веря в удачу, Лукас обыскал все карманы и в одном из них нашел какую-то смятую, оплаченную квитанцию.
Он уже собрался отбросить ее с досадой, но вдруг углядел на ней полувыцветший от времени адрес и понял, что наткнулся на сокровище, ведь не зря Филипп так тщательно скрывал от него свое прежнее местожительство — значит, именно там крылись ответы на все его вопросы.
Лукас остановился на нужной улице, сверил еще раз по бумажке нужный адрес, недоверчиво озираясь на плотную застройку многоэтажек — ничего общего с тем особняком в центре города, на который ему когда-то указал Филипп.
Двор, похожий на колодец выглядел пустынным, словно все его обитатели вымерли.
Лукас недоуменно посмотрел по сторонам, в одном из окон на первом этаже вроде мелькнула чья-то тень из-за занавески.
Постояв с минуту на одном месте, Лукас кажется сообразил, в каком направлении ему нужно двигаться дальше.
Бывшая соседка Энн оказалась весьма словоохотлива и немного пьяна.
Сообщив, что Лукас — вылитый парень, с которым она гуляла лет тридцать назад, соседка вывалила на него кучу информации, перемежая свою речь витиеватыми ругательствами и тисканьем огромного рыжего кота, дремлющего у нее на коленях.
Сначала Лукас ей не поверил, потом решил, что перепутал адреса, ну мало ли имена совпали, а под конец беседы он был настолько ошарашен, что машинально потрепал кота по голове и поблагодарил пьяную собеседницу за откровенность.
Вышел из дома, но не торопился садиться на мотоцикл, переваривая информацию. Не зная, радоваться ему или огорчаться. Энн не была брачной аферисткой, затягивающей в свои сети пожилых одиноких мужчин, она была обычной наркоманкой.
- Роуз, помнишь ты говорила, что твоей маме врач выписывал какие-то таблетки, когда она сломала руку? - Лукас позвонил своей девушке при въезде в Тиволи.
- Да, сильное обезболивающее, а что?
- Да я ногу потянул, болит ужасно, - вдохновенно врал Лукас.
- Боже, какой кошмар! - воскликнула Роуз. - Как это случилось?
- Да, ерунда, споткнулся обо что-то. Я к тебе сейчас заеду, детка, приготовь таблетки, окей? - и Лукас отключился, не желая тратить время на ненужные объяснения.
- Вот, держи, здесь осталась половина пачки, - вышедшая к нему навстречу, Роуз, протянула сильнодействующее лекарство. - Только принимай аккуратнее, не больше пары таблеток в день, - предупредила она. - Да, мне звонил твой отец недавно, спрашивал тебя, я сказала, что ты с минуты на минуту должен вернуться домой, намекнув, что мы так с тобой загулялись, что совсем забыли про время, а телефон твой разрядился.
- Умница, - Лукас привлек девушку к себе и поцеловал. - Все правильно сделала. Увидимся завтра, - и рванул домой, горя нетерпением, воплотить задуманное.
Во всем доме было темно и тихо, только из гостиной пробивалась слабая полоска света и доносился звук работающего телевизора — отец с мачехой смотрели какое-то шоу, судя по взрыву аплодисментов и смеху зрителей.
Лукас, стараясь производить как можно меньше шума, стал подниматься по лестнице, совсем не стремясь сталкиваться сейчас лицом к лицу с Филиппом, от которого получил кучу смс-к, ни на одну из них так и не ответив.
Он благополучно дошел до своей комнаты, толкнул дверь и тут же заперся на ключ, а потом щелкнул выключателем.
И вздрогнул, увидев сидящего на своей постели Филиппа.
- Какого хрена, ты здесь делаешь? - грубо поинтересовался Лукас, пытаясь скрыть собственное замешательство.
- Жду твоего возвращения, чтобы нормально поговорить, потому что в остальное время ты меня почему-то избегаешь.
- И о чем ты собрался со мной говорить? - Лукас на ходу стянул с себя толстовку.
- О нас, о том, что с тобой происходит в последнее время, - Филипп неотрывно следил за постоянно перемещающимся по всей комнате Лукасом. - Ты сегодня целый день гулял с Роуз? - прозвучало риторически.
- Да, я был со своей девушкой, мы с ней трахнулись, - зачем-то солгал Лукас, может быть, потому, что захотел, чтобы Филиппу стало также больно, как и ему.
- И как, тебе понравилось? - голос Филиппа звенел от напряжения.
Лукас не ответил, снимая с себя футболку, оставаясь в одних джинсах.
Филипп отвернулся от него, облокотившись на подушку и если бы Лукас не был в курсе его ночных похождений с «бывшим» по имени Билли, то решил бы, что тот очень обижается и ревнует его. Вот чушь-то несусветная, просто Филипп замечательный актер, прямо виртуоз, куда уж Лукасу до него.
Воспоминания об обмане подняли в Лукасе новую волну злобы, смешанной с никуда не исчезнувшим желанием быть с Филиппом — целовать его в пухлые губы, чувствовать жар гладкой кожи, касаться его везде, наслаждаясь его стонами, его всегдашней податливостью.
Он подошел к Филиппу, склонился над ним.
- Наши родители сейчас внизу, в гостиной, - сказал Лукас и кончиком пальца провел по подбородку Филиппа.
Тот повернулся к нему, недоверчивость и обида в его взгляде сменились надеждой, он что-то ждал от Лукаса и будь у них все по-другому, по-прежнему, Лукас бы его нежно поцеловал, а потом медленно раздел, любуясь каждым дюймом обнажающейся медовой кожи.
Но теперь между ними пролегла пропасть и значит можно было не церемонясь, взять то, что так давно хочется.
Лукас напористо поцеловал Филиппа, ответившего на его поцелуй, затем развел ему ноги, властно вздернул его, подминая под себя. Задрал футболку, оголяя пресс, приходя в еще больший раж, расстегнул джинсы, намереваясь трахнуть Филиппа, как это наверняка делал тот чертов Билли. Действуя грубо, жестко, небрежно.
- Нет-нет-нет, - забился вдруг Филипп, пытаясь уйти от его захвата, вздумав внезапно корчить из себя неприступную целку. - Я не хочу так!
Лукас, не обращая внимания на его отказ, продолжал стягивать с него джинсы, мечтая сейчас только об одном — овладеть этим соблазнительным телом, сделать своим, пометить собой, так, чтобы засранец Билли узнал, что Филипп принадлежит не только ему одному.
- Нет, пусти, нет! - упрямо продолжал сопротивляться Филипп, словно это был вопрос жизни и смерти, и тогда порядком рассвирепевший Лукас ударил его по лицу.
Ударил машинально, вполсилы, но Филипп мгновенно затих, перестав вырываться.
Безвольно вытянув руки по швам, он уставился в потолок остекленевшим взглядом, напоминая сломанную куклу.
И Лукас тотчас же отступил, осознавая, что чуть не перешел границы дозволенного.
Глядя на едва не изнасилованного им Филиппа, он ощущал стыд, раскаяние и отвращение к самому себе.
Ну почему, всякий раз, когда он хочет причинить ему боль, бумерангом прилетает ответка, словно они связаны друг с другом невидимой нитью.
- Прости, - только и смог выдавить из себя Лукас, осторожно поправляя одежду на Филиппе.
Прося, заодно, прощение и за будущий грех, не собираясь отказываться от задуманного плана.
«Бывших наркоманов не бывает», - думал Лукас, опуская в карман домашней кофты Энн те самые таблетки, выпрошенные им у Роуз.
Зная от соседки Ши, что Энн плотно сидела на колесах в свое время.
Но раздувая искру, Лукас не представлял к какому разрушительному пожару она приведет.
Все завертелось на второй день, сначала посреди урока пришла смс-ка от отца о том, что Энн попала в больницу, потом отец заехал в школу за Филиппом, затем после занятий Лукас пришел домой и узнал, что Энн находится в тяжелом, но стабильном состоянии.
Отец неприкаянно слонялся по дому, повторяя «зачем она это сделала?» и при этом у него был такой несчастный и потерянный вид, что Лукасу не хватило решимости сказать «да потому, что твоя новая жена наркоманка».
Ни на такой эффект он рассчитывал, подкладывая Энн колеса. Лукас думал, что она просто обдолбается и начнет творить глупости, а вместо этого чуть не стал ее палачом.
А Филипп сразу все понял, стоило ему посмотреть на Лукаса.
Привычно отсканировал его, а потом хлестнул тяжелым взглядом как плетью, плотно сжимая губы, на глазах становясь чужим, незнакомым, даже опасным. К такому не подступишься, не подъедешь, не полезешь с объяснениями, этот Филипп уже вынес свой вердикт. «Виновен» - кричали его глаза.
Энн выписали из больницы через неделю, но она не приехала обратно на ферму, ее вещи собрал Филипп.
- Мы с мамой переезжаем обратно в город, - говорил он Лукасу и его отцу, действуя на редкость спокойно и рассудительно для подростка. - Ей необходимо вторично пройти реабилитационный курс, амбулаторно. На развод она не подаст до моего совершеннолетия, чтобы органы опеки не забрали меня в приют, вам, мистер Валденбэк придется проходить в статусе женатого человека еще немного.
- Не могу поверить, что Энн употребляла наркотики, - пробормотал Бо.
- Мама глотала только таблетки, никаких героина или кокса, но потом прошла курс лечения, хотела начать все заново, выйдя за вас замуж и уехав жить подальше от соблазнов большого города.
- Где же она достала в нашей глуши такое сильное лекарство? - искренне недоумевал Валденбэк-старший.
Филипп метнул быстрый взгляд на сжавшегося в кресле Лукаса, но промолчал.
- Да, ее еще шантажировал бывший дружок, прознавший, что она стала женой состоятельного человека, нам пришлось откупаться от него, чтобы сохранить ее секрет. Поэтому, она попросила вас о дорогом подарке — о колье, - продолжил он.
- Боже, - почти простонал Бо, хватаясь за голову. - Почему она откровенно со мной не поговорила...
А Лукас похолодел, догадываясь, как звали бывшего парня Энн.
И будто в подтверждение его слов, Филипп сказал:
- Билли — так звали этого подонка, постоянно требовал с нас деньги за молчание, время от времени я с ним встречался и подкидывал несколько сотен, вырученных от продажи колье.
Дальше Лукас уже практически не слышал Филиппа, осознавая, что облажался как никогда, не смея поднять глаз ни на него, ни на непонимающего ничего отца.
Отец Лукаса взялся самолично отвезти пасынка в город, они погрузили вещи в багажник, Филипп уселся на заднее сидение машины, так ни разу и не повернув головы в сторону Лукаса, робко выглядывающего из окна своей комнаты.
Лукас победил, выкурив из отцовского дома мачеху и ее сына, но волею насмешницы-судьбы, одновременно и проиграл. И его проигрыш был гораздо ощутимее и больнее пирровой победы, потому что в этой схватке он потерял любовь и самоуважение.
Глава шестая
С отъездом Энн и Филиппа дом совершенно опустел, словно лишенный красок жизни.
Всего несколько месяцев их пребывания на ферме, навсегда нарушили привычный уклад отца и сына Валденбэков.
Странно было вставать рано, спеша на кухню, к заботливо накрытому столу и только натыкаясь на приоткрытую дверь, вспоминать, что Энн сейчас далеко и ее творожные запеканки остались в прошлом. Также, как и ее тихая речь, похожая на птичий щебет, и переливчатый смех.
Лукасу стало казаться, что его мать, готовя, тоже двигалась легко и плавно, и звонко смеялась над какой-нибудь шуткой отца.
Бо теперь уходил засветло, как и раньше, еще до женитьбы; Лукас, вставая гораздо позже него, сооружал себе бутерброд на завтрак и спешил в школу.
- Здорово, что твоя мачеха свалила обратно в город, и сынка своего с собой прихватила, - радовалась Роуз, вспоминая их почти каждый день. - Этот Филипп вечно всех раздражал.
- Ага, точно, - соглашался с ней Лукас, притягивая Роуз к себе. - Мы сейчас вдвоем с папой клёво живем.
Сочиняя, как всегда сказки, убеждая не столько собеседника, сколько себя самого.
Не говорить же, что его отец совсем от тоски сдвинулся и дома почти не бывает, с головой погружаясь в работу.
Да и сам Лукас ощущал какой-то душевный надлом, до знакомства с Филиппом он и не понимал, как на самом деле одинок.
Привыкший быть без друзей, без единой родственной души, без посторонних поддержки и участия. Лукас не жил, он выживал, а потом появился Филипп — открытый, солнечно улыбающийся, подставил ему дружеское плечо, подарил свою любовь и Лукас ожил, потихоньку выбираясь из собственного панциря недоверия и настороженности.
Отец не баловал сына лаской, даже по голове никогда не трепал, не то чтобы обнять иногда, выражая родительскую любовь, а с Филиппом они постоянно касались друг друга, целовались, именно с ним Лукас удовлетворил свой давний тактильный голод, не с Роуз.
Филипп дал так много, а затем исчез и жизнь без него стала прежней, как на старом черно-белом снимке — размытой и серой.
Во время уроков Лукас частенько машинально поглядывал на место у окна, где совсем недавно сидел Филипп и солнце играючи золотило его макушку, когда он слегка склонившись, конспектировал четким почерком в линованную тетрадь рассказ учителя.
Теперь там было пусто и солнечные лучи безразлично скользили по всей парте, никого не задевая.
А на школьном шкафчике Филиппа до сих пор красовалась наклейка с его фамилией, так как его документы по-прежнему находились у администрации учебного заведения, Бо упросил директора перевести его пасынка на домашнее обучение, с возможностью появления только на итоговых контрольных и экзаменах.
И в карьере все тоже напоминало о Филиппе, его восхищенных взглядах, когда он снимал Лукаса, его почти детском восторге, когда они неслись прямо сквозь чащу к домику у озера.
Все и везде напоминало о нем, не было ни одного места, где бы Лукас мог забыть пронзительные, широко распахнутые глаза.
Даже ночью, пока не пришел сон, перед ним вставало лицо Филиппа — то веселое, то расстроенное, и Лукас брал наушники, врубая те песни, что они слушали вместе и, взяв в руки телефон, пролистывал старые смс-ки, коротенькие и безликие, но он включал фантазию и они оживали в его памяти голосом Филиппа.
«Ты где? Твой отец рвет и мечет» - и Лукас как наяву видел взволнованного Филиппа.
«Когда мы увидимся?» - хмурящиеся брови и закушенная от нетерпения губа.
«Я соскучился» - чуть смущенный взгляд и робкая улыбка.
И гоняя на байке, Лукас, иногда забываясь, обращался к нему, притормаживая: «видишь, вон тот овраг? Надо будет попробовать взять его...» и обрывал себя на полуслове, вспоминая, что теперь он снова один, как и раньше.
И не с кем делиться радостью полета, и хмурым рассветом, и оранжевым закатом.
Не к кому было прийти с проблемой, некому излить душу, посоветоваться, успокоиться, забываясь в крепких, надежных объятиях.
Без Филиппа все стало по-другому, больно, тяжко.
А еще Лукаса беспокоил отец, все больше отдалявшийся от него, приходивший домой только ночевать, но сразу не ложившийся в постель, а бродивший тенью по комнатам, вышагивая грузной поступью по скрипящим половицам.
Лукас слышал его шумные вздохи, звуки телевизора и стук посуды на кухне, но не стремился выйти из своей комнаты, каждый из них сам по себе боролся с одиночеством и недавними воспоминаниями.
Но однажды, придя домой после долгих гонок в карьере, Лукас застал отца на кухне, тот сидел за столом, гипнотизируя остекленевшим взглядом полную бутылку виски.
- Привет, пап! - бросил Лукас, собираясь пойти к себе, но отец буркнул глухо.
- Убери спиртное в буфет, - словно сам не мог этого сделать.
Лукас удивился, но не подав вида, сунул быстро бутылку на верхнюю полку и уже хотел свалить, как услышал новый приказ.
- Дай виски сюда, - и он оглянулся, не понимая, что хочет его отец. - Черт! - выругавшись, Бо поднялся с места и взяв бутылку, снова водрузил ее на стол. - Ступай спать, - скомандовал он сыну.
Недоумевающий Лукас так и сделал, но потом еще долго размышлял над причудами отца, вконец, похоже, спятившего без Энн.
А на другой день отец неожиданно приготовил ужин, а потом позвал Лукаса в гостиную, указав на кресло.
Свет он почему-то не стал зажигать и они сидели почти в темноте, только на потолке отображались блики от фонаря, висевшего над входом.
Лукас беспокойно ерзал в кресле, предчувствуя плохое, отец редко беседовал с ним на равных, в основном, отдавая приказы.
Впрочем, Бо не спешил с разговором и длительное молчание томило, раздражало, нервировало.
- Видит, бог, я старался быть тебе хорошим отцом, но у меня так ничего и не вышло, - начал, наконец-таки, он.
- Все нормально, пап, - тотчас же откликнулся Лукас, приходя в еще большее волнение: обычно отец излучал уверенность и спокойствие.
- Нет, все зашло слишком далеко, - прозвучало безапелляционно. - Я очень тяжело пережил смерть твоей мамы и вместо того, чтобы найти утешение в тебе, своем единственном сыне, я думал только о том, как бы заглушить собственную боль.
Лукас молчал, крепко вцепившись в подлокотники кресла, ему совсем не нужна была запоздалая отцовская исповедь.
- Я... Я стал пить, спиртное помогало мне забыться, пережив ночь, а днем наваливались дела, работа на ферме. Ты тянулся ко мне, но маленький, хнычущий ребенок меня лишь злил...
- Пап, не надо, - решился подать голос Лукас. - Все уже прошло.
- Ничего не прошло! - резко возразил его отец. - Я пил все больше и больше, как-то даже добраться до постели не смог, меня вырубило прямо на полу, но все равно не в состоянии был остановиться, хотя и осознавал, во что постепенно превращаюсь.
Лукасу очень хотелось заткнуть уши и так просидеть до конца этой чертовой беседы, но он заставил себя слушать покаянный бубнеж отца.
- После смерти матери ты плохо спал, все время кричал по ночам, плакал. В школе ты затевал драки со сверстниками, меня несколько раз вызывали к директору, обязав водить тебя на встречи с психологом.
Лукас невольно поморщился, смутно припоминая дурацкие вопросы и картинки, которые ему показывали, прося выбрать наиболее понравившиеся.
- Но один случай показал мне всю глубину моего падения, - не унимался Бо. - Однажды ночью, я как всегда валялся пьяным, а ты прибежал ко мне в комнату, чего-то испугавшись, ища у меня защиту... Бросился ко мне, называя папочкой, а я... - его голос дрогнул. - Я оттолкнул тебя в сторону, но будучи пьяным, не рассчитал силу, ты упал, стукнувшись о комод и рассек себе висок.
Лукас машинально потрогал старый шрам, спрятанный в волосах.
- И вот тогда я испугался... Испугался, что убил тебя, что стал чудовищем. Я взял тебя на руки и понесся к соседям, рассудив, что Гейб хоть и ветеринар, но наверняка сможет помочь с твоей раной. Так и случилось...
- Замолчи! - Лукас вскочил с кресла, сжав кулаки. - Я больше не хочу этого слышать! Все уже прошло, ты давно не пьешь, я все забыл и не хочу вспоминать. У нас сейчас все нормально, слава богу.
- Ничего у нас нет нормального, - устало возразил отец. - С тех пор я ни разу не прикоснулся к тебе, боясь причинить боль. Ты живешь одиночкой, как и я, у тебя нет друзей, только я обрадовался, что ты сблизился с Филиппом, как он уехал и ты теперь маешься, не находя себе места.
- Оставь меня в покое! - выпалил Лукас, чувствуя как пощипывает глаза. - У меня все отлично, мне никто не нужен, - и помчался к себе в комнату, натыкаясь в темноте на мебель, мысленно запихивая прошлое в дальний уголок памяти, не желая вспоминать то дерьмо, что пережил в детстве.
Ворвавшись к себе в спальню, он бросился на кровать и схватил мобильник.
Как же ему хотелось связаться сейчас с Филиппом, все ему рассказать, поделиться наболевшим, он бы его обязательно понял и утешил.
Но Филиппу больше не нужны были ни его беды, ни он сам, поэтому Лукас закусил угол подушки, чтобы не зарыдать в голос.
Ночью они с отцом так и не уснули, Лукас, немного успокоившись, слушал музыку, а отец проторчал в гостиной у телевизора, судя по звукам, доносившимся снизу.
Утром они вместе позавтракали, старательно избегая встречаться друг с другом глазами.
Отец неожиданно вручил ему с собой в школу пакет с бутербродами - «так тебе мама давала?»
- Нет, но спасибо, - Лукас схватил кулек, желая побыстрее оказаться на улице, в школе, да где угодно, лишь бы подальше от этих давящих пустотой стен.
- Да, в ближнем сарае тебя ждет сюрприз! Купил еще давно, когда ходили вместе с Энн за подарками, Филиппу я тогда камеру вручил, а ты накануне напился и был наказан, ну, а потом все закрутилось-завертелось...
Рванув в сарай, Лукас увидел там новехонький, блестящий мотоцикл, о котором он давно мечтал. И еле смог выдавить из себя улыбку, представляя как прыгает через новые пропасти на этом крутейшем байке. Без возможности поделиться своей радостью с кем-то еще, все становилось пресным, обыденным. Нет, конечно, он не сомневался, что Роуз похвалит новый мотоцикл, парни из класса обзавидуются, вот только ему нужно было всего лишь звонкое: «круто!», сказанное Филиппом. И его же нетерпеливое: «ну что, погнали?»
- Как, угодил с подарком? - послышался сзади голос отца.
- Класс! - подтвердил Лукас, почти насильно улыбаясь. - В школу на нем тогда поеду.
Бо мялся, не спеша уходить.
- Ты не думай, я не откупаюсь дорогими подарками, просто по-другому я не умею, - проговорил он, смешавшись от неловкости.
- Я знаю, па, спасибо, - и Лукас осмелился дотронуться до плеча отца.
Тот, будто только и ожидая его жеста, похлопал сына по спине.
Лукас брал все новые и новые препятствия, хмелея от азарта, чувствуя под собой всю мощь железного коня.
Для полного счастья, ему как всегда не хватало самой малости — Филиппа, снимающего его прыжки.
Подаренная отчимом зеркалка, так и осталась валяться в спальне, Филипп не стал брать ее с собой, Лукас это прекрасно знал, потому что ежедневно заходил в его опустевшую комнату.
Ему казалось, что помещение хранит ауру своего временного постояльца, именно здесь Лукасу становилось спокойнее на душе, именно тут он задавался вечными вопросами, крепко засевшими у него в голове.
«Почему Филипп ему не доверился, почему не рассказал обо всем откровенно? Да признайся он честно, что его мать — наркоманка, Лукас никогда бы не выдал их, свято храня общий секрет. Наоборот, постарался бы сделать так, чтобы и отец принял Энн такой, какая она есть, а мерзкий шантажист Билли шел бы лесом, - размышлял частенько Лукас, травя себя душу. - Тайна еще больше сблизила бы их с Филиппом ».
Он в последний раз взлетел на байке, упиваясь ощущением невесомости, на ничтожный миг зависая в бескрайнем небе.
А потом, уверенно приземлившись на оба колеса, рванул по шоссе в сторону города, перестав мучиться вопросами и сомнениями, зная наверняка, куда ему ехать.
Устав рефлексировать и страдать, Лукас словно зарядился силой нового мотоцикла, твердо решив заново завоевать сердце Филиппа.
Но легко сказать и другое — попробовать осуществить задуманное.
Въехав на парковку уже знакомого двора, Лукас растерялся, не представляя, что делать дальше.
Воровато оглядываясь, он зашел в арку и притаившись, из-за угла, посмотрел на окна квартиры Энн и Филиппа.
В одном из них горел слабый свет то ли ночника, то ли бра, и Лукас невольно глянул на часы. Был уже поздний вечер, следовало позвонить отцу, предупредить, что задержится, а потом немедля ехать обратно, но ему очень хотелось хоть краем глаза увидеть Филиппа.
Поэтому Лукас набил отцу смс-ку и тут же отключил мобильник, жадно всматриваясь в полупрозрачные занавески, в надежде на то, что Филипп пройдется по комнате.
Его мечта сбылась всего через несколько минут, внутри помещения мелькнула знакомая фигура и тут же исчезла из поля зрения снова.
На город постепенно опускались сумерки, на улицах зажглись фонари, и Лукас нехотя поплелся обратно к байку, все равно довольный, что пусть и на мгновение, но увидел Филиппа.
С тех самых пор, он почти каждый день гонял после уроков в город, говоря отцу, что едет тренироваться, а сам следил за окнами на первом этаже и подъездной дверью.
Иногда ему везло, Филипп выходил на улицу и тогда Лукас тихой тенью скользил за ним, радуясь возможности ходить по одним улицам с Филиппом, видеть его, порой слышать его голос.
Такого близкого, такого по-прежнему родного, что хотелось крикнуть ему в спину, подбежать, обнимая, но потом вспоминались отвратные сцены перед расставанием и Лукас задыхался от фантомной боли, не смея даже идти дальше вслед за Филиппом.
Однажды он чуть не запалился, когда вел Филиппа вдоль одной из центральных улиц, мимо громадных витрин дорогих магазинов.
Филипп тогда внезапно остановился у одного из бутика и вдруг резко оглянулся, Лукас едва успел отпрянуть в сторону, соображая, что тот скорее всего, углядел его в витринном стекле.
Стало стыдно и страшно одновременно. Стыдно из-за своего дурацкого ребячества, а страшно потому, что Филипп, обнаружив его за спиной, мог накричать на него, прогнать, лишая самого главного и единственного, что у Лукаса сейчас оставалось — надежды.
Но очередным потрясением для Лукаса стало открытие, что и его отец наблюдает за квартирой Ши. Он просто чудом на него не наткнулся, когда вел Филиппа из супермаркета, Бо, не особо таясь, стоял около своего пикапа и глаз не сводил с окон квартиры Энн.
Филипп его тоже заметил и подошел, поздоровался, они проговорили довольно долго и судя по всему, очень доброжелательно, на прощание пожав друг другу руки.
И Лукас осознал, что у них троих: Энн, Филиппа и его отца все было бы хорошо, не вмешайся он в их жизнь, все портя, все ломая.
И от этой мысли ему стало еще хуже, еще острее он ощущал свою вину.
В тот вечер дождь лил как из ведра, но Лукас, упрямо напялив мотоциклетный шлем, погнал опять в город, его симпатия, любовь к Филиппу с недавних пор превратилась в неподконтрольную ему одержимость.
Сначала Лукас прятался в арке, потом переместился ближе к подъезду, потому что из- за потоков воды окна квартиры Филиппа и Энн едва просматривались.
Куртка его давно промокла насквозь, влага холодила кожу сквозь несколько слоев одежды, в ботинках хлюпало, но он, не сдаваясь, стоял на месте, не сводя взгляда с зашторенных окон.
На часы Лукас не смотрел, мобильник давно отключил, сейчас для него имело значение только одно и ради этого он готов был стоять хоть всю ночь напролет.
Стемнело, время от времени хлопала подъездная дверь, впуская и выпуская жильцов дома, но Филиппа среди них не было, стало очевидно, что он сегодня и не покажется на улице, но Лукас все равно не сходил со своего поста.
Постепенно его стал пробирать озноб, Лукас обхватил себя руками, тщетно пытаясь согреться. Он прикрыл глаза, мечтая о горячем чае или кофе, тепле и мягком диване. Поэтому и проглядел Энн, выбежавшую к нему с зонтиком.
- Пойдем в дом, ты же простудишься.
Лукас вздрогнул, услышав совсем рядом обеспокоенный знакомый голос, обращенный к нему.
Он было помотал головой, но Энн ухватила его за рукав куртки и потащила за собой.
Лукас послушно перебирал ногами, вяло размышляя о том, почему инициативу проявила мачеха, а не Филипп.
- Скидывай все мокрое и иди на кухню, я заварила чай.
Лукас снял куртку и толстовку, но его футболка тоже была влажной, а с джинсов даже натекла лужа.
- Филипп, дай Лукасу, пожалуйста, свою одежду, - крикнула Энн сыну. - А ты тогда первым делом ступай в душ, а уж после выпьешь чаю, - обратилась она к пасынку.
Будь Лукас в обычном состоянии, он бы трусливо сбежал, либо, необычайно смутившись, начал рассыпаться в благодарностях, но сейчас он только машинально кивнул, направляясь по указке Энн в ванную.
Под напором горячей воды холод неохотно отступил, зато теперь Лукаса резко бросило в жар.
Закрутив воду, он шагнул из душа, запоздало вспоминая про полотенце, но тут заметил на стиральной машине, аккуратно сложенную стопкой, чистую одежду и сверху ее махровое полотенце.
Насухо вытеревшись и облачившись в домашние штаны Филиппа, и его же растянутую футболку, Лукас не спешил выходить из ванной, не зная, как себя вести с Энн, а главное с Филиппом.
Сейчас он чувствовал себя на краю пропасти, которую ему предстояло преодолеть одним прыжком.
Лукас глубоко вдохнул и решительно открыл дверь, не желая больше мириться с неизвестностью.
На кухне его ждала Энн, при виде его включившая электрический чайник.
- Согрелся? - поинтересовалась она, доставая чашку. - Бутерброды будешь?
Лукас представил колбасу или сыр и его замутило.
- Нет, спасибо, чая достаточно, - проговорил он, не поднимая головы на мачеху. Так было легче принимать ее заботу и участие.
- Привет, - вдруг услышал он за спиной и крепче вцепился за край стола.
- Привет, - выдохнул Лукас, также, не смотря на зашедшего Филиппа.
С минуту они все молчали, на кухне слышался только размеренный шум дождя и гул закипающей воды в чайнике.
Затем Энн налила Лукасу чай, придвинула горячую чашку ближе к нему и предложила:
- Думаю, тебе лучше переночевать у нас, погода очень плохая, а ты похоже, простудился. Надо только позвонить Бо, чтобы он не беспокоился.
И Лукас не стал возражать.
Чай был очень горячий и в меру крепкий, Лукас пил его маленькими глотками, с трудом удерживая чашку дрожащими пальцами.
Его неожиданно затрясло, то ли от навалившегося снова озноба, то ли от волнения. Зубами он несколько раз стукнулся о край чашки.
- Филипп, где у нас жаропонижающее? Надо немедленно дать его Лукасу, - встревожилась Энн.
- В буфете, на нижней полке, - тут же отозвался Филипп. - Я все сделаю, мам, не переживай, иди, пока позвони мистеру Валденбэку.
Лишь когда Энн вышла из кухни, Лукас осмелился взглянуть на Филиппа, сосредоточенно копающегося в буфете.
- Держи! Сейчас я налью тебе воды запить, - Филипп разговаривал с ним спокойно, будто между ними ничего не произошло.
- Спасибо, - прошептал Лукас, жадно всматриваясь в знакомые черты. Ему казалось, что он попал в другую реальность, где на зло отвечают добром, где тебя не попрекают прошлым.
«А может я просто уснул и мне снится этот неправдоподобный сон»? - задался вопросом Лукас.
Уложили его в спальне Филиппа, Энн поставила на прикроватную тумбочку стакан с морсом и пожелала ему спокойной ночи, и Лукас некстати вспомнил, что его мать перед сном также заходила к нему.
Сморило его практически сразу, но спал он очень плохо, жар не давал дышать полной грудью, тело ломило, губы покрылись сухой коркой.
В полубреду Лукасу казалось, что он прыгает через огромные овраги, безумно боясь, но все равно прыгая. Потом гонки на байке сменились на картинки из детства, он видел мать, пьяного отца, толкающего его от себя, и Лукас от беспомощности всхлипывал.
Сквозь сон он чувствовал, что его полностью раздевают и обтирают прохладной водой, прикладывают к губам стакан с кисло-сладкой жидкостью.
Лукас подумал, что это Энн и ему сделалось стыдно — ни одна женщина, кроме матери не видела его нагим, даже Роуз. Но сил, чтобы прикрыться у него не было.
- Пей, Лукас, еще один глоток, вот так, - шепот Филиппа его успокоил, его он никогда не смущался, даже в их самый первый раз, в лесной хижине.
К утру жар спал, Лукас проснулся на рассвете, совершенно обессиленным, но чувствуя себя значительно лучше.
Филипп дремал в кресле рядом, головой откинувшись назад. По его измученному виду было ясно, что он всю ночь не отходил от Лукаса.
Лукас присел на кровати, с любопытством оглядывая всю комнату, вчера ему было не до того.
Филипп услышал его движение и сразу же открыл глаза.
- Как ты? Пить хочешь? - обеспокоенно поинтересовался он.
И глядя на него такого, прежнего, Лукас не удержался от улыбки.
- Для начала я хотел бы одеться, - хрипло сказал он, не успев откашляться.
- Ты вчера бредил, мне пришлось тебя раздеть и несколько раз обтирать прохладной водой, - поспешил объясниться Филипп, опасаясь, что его действия Лукас истолкует превратно.
- Я все помню, спасибо, - Лукас осторожно коснулся его руки в знак благодарности.
Филипп не оттолкнул его, чуть улыбаясь уголками губ.
Позднее, за Лукасом приехал отец, ничуть не удивленный его местонахождением, они вдвоем устроились с Энн на кухне, парни, чтобы дать родителям возможность нормально побеседовать, вышли на улицу.
Лукас, стоя рядом с Филиппом, неловко мялся, не зная как лучше начать разговор.
- Фил, я поступил как подонок, но вы с твоей мамой все равно меня вчера приютили, обогрели... - начал он. - Почему?
- Мама простила тебя. Сказала, что ты действовал на эмоциях, защищая себя, отца, свой дом. Мы ведь тоже с ней виноваты, скрывали правду о прошлом мамы, шли на поводу у шантажиста Билли.
- Скажи, почему ты мне все не рассказал? Ты никогда не доверял мне, даже когда мы были близки? - спросил Лукас о том, что не давало ему покоя все последнее время.
- Это был не мой секрет, поэтому я не мог поделиться им с тобой, - пояснил Филипп. - А мама очень боялась, что твой отец, узнав про ее прошлое увлечение наркотой, бросит ее, он ведь такой серьезный, такой правильный.
Лукас усмехнулся и потер старый шрам на виске.
- У каждого свой ад, - заметил он философски. - А мой папа, выходит, постоянно общается с Энн?
- Они перезваниваются каждый день, он хочет, чтобы моя мама вернулась на ферму... - Филипп смешался и замолчал.
- Но она не хочет возвращаться из-за меня, - закончил за него Лукас.
- Ты с самого начала с ней не ладил, хоть она и старалась подружиться с тобой. Но мать она никогда не собиралась тебе заменять, потому что никто все равно не сможет ее заменить.
Дверь подъезда распахнулась, на пороге показались Бо и Энн, вышедшая его проводить.
- Ты часто бываешь в городе, - произнес вдруг Филипп, облизывая от волнения губы. - Мы могли бы вместе гулять, тебе не обязательно прятаться у меня за спиной, - пошутил он.
- Правда?! - Лукаса охватил восторг, он с трудом удержался от того, чтобы не наброситься на Филиппа с поцелуями. Его пыл охладил, стоявший неподалеку отец.
- А твоя мама в курсе, что мы с тобой...
- Да, с самого начала знала и прикрывала нас перед Бо, чтобы он нас не спалил.
Лукас, не сводя глаз, с беседующего с Энн отца, ухватил Филиппа за ладонь, сжал ее легонько. Тот ему ответил тем же, еле заметно улыбаясь.
- Я позвоню, - пообещал Лукас, прежде чем усесться в машину к отцу.
Бо вел пикап молча, изредка поглядывая на сидящего рядом сына, словно собирался что-то сказать, но никак не решался.
- Пап, ты любишь Энн? - прямо спросил Лукас, уставший от вечных недомолвок и тайн.
- Она мне очень нравится, очень, - после минутного раздумья ответил Бо. - Но твою маму я всегда буду помнить, не думай.
- Я знаю, па. Хочешь, я поговорю с Энн, попрошу ее вернуться к нам?
- Правда? Ты действительно этого хочешь? - Бо выглядел обескураженным. - Я считал, что ты видишь в ней угрозу для себя и памяти твоей матери.
- Энн — хорошая и порядочная женщина, а оступиться каждый может, - высказался Лукас, вспоминая события вчерашнего дня.
Заметно оживившийся отец прибавил газу и включил какую-то музыкальную радиостанцию.
***
- Так, все вещи погрузили, ничего не забыли? - в десятый, наверное раз, интересовался Бо у Энн.
- Все, не беспокойся. В конце концов, ехать сюда с фермы недолго, даже если что-то и оставим случайно, - успокаивала она его. - Мальчики, вы с нами, или еще погуляете по городу?
- Мы вечером вернемся, мам, - ответил Филипп и уселся позади Лукаса на байк. - Погнали! - скомандовал он.
Остановились они около клуба, в котором бывали неоднократно.
Лукас привычно обнял Филиппа, притягивая к себе, но тот неожиданно отпрянул от него, мрачнея.
- Фил, что случилось? - забеспокоился Лукас.
- Помнишь, мы договорились с тобой никогда не врать друг другу? - Филипп исподлобья посмотрел на него. - Так вот, тогда я не смог сказать тебе этого, - он сделал паузу, которая им обоим показалась бесконечной. - Когда моя мама сидела на колесах, я несколько раз выходил на панель... - он закусил губу, не в силах больше вымолвить ни слова.
- Что?! Что?! - в шоке переспросил Лукас, вспоминая искушенность Филиппа в постели и в то же время его чистоту и искренность.
- Прости, но прошлое я изменить не в состоянии, - пробормотал Филипп, отходя в сторону. - Я пойму, если после этого тебе будет противно со мной целоваться...
- Плевать я хотел на то, что было до меня! - Лукас поймал его в объятие, прижал к себе. - Ты — мой парень, остальное не имеет значение. Скоро я признаюсь во всем отцу, он поймет... И Роуз... Им всем придется смириться с моим выбором.
Филипп обмяк в обхвате его рук, успокаиваясь.
Лукас с Филиппом вышли из клуба на вечерний, стылый воздух.
В свете бликующих фонарей улыбка Филиппа мерцала, манила, всегда красивый, сейчас он выглядел по-особенному желанным, загадочным.
- Знаешь, если бы моя мама была жива, я бы рассказал ей о тебе, - признался Лукас и нежно поцеловал Филиппа, медленно смакуя вкус его мягких губ.
Неважно, что им пришлось пережить раньше, сейчас они были вместе и только это было главным.
Конец
