the first and last
21 февраля 2017 г., 18:02
Дин и Кас хорошо дружили, правда. С того самого мгновения, как худощавый десятилетний Кас подал Дину его футбольный мяч, который случайно попал к нему во двор, Дин — растрёпанный мальчик в джинсовых шортах и с ссадиной на правой коленке, понял — они хорошо поладят.
Они и поладили. Настолько, что даже сейчас, в семнадцатилетнем возрасте, ходят друг с другом везде и всюду. Рядом с ними иногда таскается и Сэм, брат Дина, но он — иное дело. Он не знает Каса так, как знает его Дин — у них не настолько глубокая связь. И это вполне устраивает Дина, если честно. Потому что Кастиэль — неловкий и наивный парень с вечно взлохмаченными волосами — только его. Друг.
Дин знает Каса вдоль и поперёк.
Он знает, что тот любит спать, к примеру. Правда. Как бы Кас ни гнался за хорошими отметками, нормальный сон он в жизни не променял бы на подготовку к урокам — Дин уверен. Он спит мёртвым сном, и его хрен разбудишь, если честно. Чаще всего это раздражает. Особенно когда, например, Винчестер кидается камешками в окно Кастиэля уже долбанные двадцать минут, зовя таким образом на ночную прогулку, а тому — хоть бы хны. Но иногда… Кас довольно милый, когда спит. Это-то и останавливает Дина от убийства этого наглеца.
Они праздновали Рождество вместе. Родители Каса уехали в очередную неотложную командировку — Новак частенько оставался дома один. И он уже во второй раз праздновал Рождество в семействе Винчестеров, благо те его трепетно любили и относились как к родному.
Кожаный диван неприятно скрипел под тяжестью тел, а шея затекла от неудобного положения. Несмотря на это, всё хорошо.
Дину пятнадцать, и Дин счастлив.
На нём удобно устроился Кастиэль и сонно сопел ему в грудную клетку, уткнувшись носом в зелёную клетчатую рубашку Винчестера. Рукава его праздничной белой рубашки были закатаны до локтя, и рук Дина касалась тёплая кожа. Винчестер обнимал друга одной рукой под лопатками, а другую положил Касу на вздымающееся плечо.
— Эй, Дин? — парень увидел, как неуверенно легла ладонь брата на спинку дивана, и устало прикрыл глаза. — Помочь? Мы можем отнести Каса в его гостевую, мама уже постелила ему.
Но Дин лишь слабо покачал головой, а по его лицу медленно расплылась ленивая ухмылка.
— Не надо, Сэмми. Ты же знаешь, Каса хрен разбудишь.
Сэм сделал вид, что не заметил сильнее сжавшуюся ладонь брата на плече Кастиэля.
Дин знает — Кас очень не любит холод. Он настолько неженка, что всегда ходит в своём плаще, а иногда даже и в шарфе. Он обожает разного рода кафе, где всегда тепло. В такие моменты он греет пальцы о стаканчик горячего кофе и трепетно улыбается Дину, слушая его недовольства. Но Винчестер терпит, и ему это даже приятно. Когда они с друзьями выбираются на природу, Дин всегда берёт с собой вязаный свитер — он аккуратно кладёт его на дно рюкзака и слабо усмехается. Он никогда не берёт его для себя.
— Чёрт, друг, смотри, как это красиво! — восхищённо протянул Винчестер и сжал плечо Кастиэля, однако даже это плечо нащупать не смог — пальцы наткнулись только на грубую ткань пальто. — Да снял бы ты с себя это тряпье, а. Ей-богу, словно капризная девочка.
Кас угрюмым движением скинул со своего плеча ладонь Дина и глубже уткнулся подбородком в синий шарф. Он сложил руки на груди и пробурчал:
— Иди к чёрту, Винчестер.
Всё, что сделал Дин, — это рассмеялся и обнял Новака со спины, всё так же наблюдая за ночным небом.
Кас был тёплым. И он впервые поднял голову на ясное небо, вглядываясь в звёзды.
Как бы Новак ни прививал к Винчестеру любовь к книгам, Дин не поддавался. Он всё так же не любил их и считал, что тот факт, что он не читает фантастику или лирику, вовсе не делает его глупым и не начитанным оболтусом. Если ему что-то пригодится узнать, он полезет с этим вопросом в интернет, хорошо? Он читает — статьи, новости и разные прочие важные вещи, которые его интересуют.
Кастиэль же наоборот… чёрт. Нельзя даже словами описать его огромную и трепетную любовь к книгам. Правда. У Каса дома есть большой шкаф, и он полностью набит книгами — Дин знает. Может, их там сотня. Может, даже больше сотни. Дин с трудом запоминает названия всех его книг, в то время как Новак может пересказать ему содержание каждой из них.
Дин в курсе, что любимый жанр книг у Каса — это фантастика; что любимый автор — Стивен Бакстер; и что он любит читать под кружку горячего чая. Банально, да? Дин непременно поспорит с Вами, если Вы ему так скажете.
Августовское солнце било в окно, освещая всю маленькую комнатку.
На Дине были яркие розовые тапочки миссис Новак, но стесняться даже не было смысла: здесь был только Кас, а Кас — свой.
Дину шестнадцать, и Дин забылся сном на бедре у друга.
Кажется, ему было вполне удобно. Его книга — которая, как думал Кас, обязательно должна была понравиться Винчестеру — была слабо зажата в Диновых пальцах.
Кастиэль перекинул расслабленный взгляд на друга, мысленно оставляя пометку на том месте, где остановился. У Дина были порваны джинсы в коленях, но это не потому, что так модно, а потому, что вчера они удирали от какой-то нелегальной вечеринки, которую прикрыли, и там Винчестер упал, ободрав коленку.
Дин немного заёрзал и потёрся то ли ртом, то ли носом о джинсы Кастиэля. Новак закатил глаза, потому что знал наверняка — друг таким образом скорее всего просто вытер слюни об него.
Он тихо рассмеялся и открыл книгу на нужной странице.
Дин спал долго и безмятежно.
На самом деле Винчестер знает Каса настолько хорошо, как знает Сэма. Знает так, что даже его девушка, милая Лиза, не стоит рядом.
Он даже не знает её любимые цветы и оттенок, например.
В то время как у Каса — тюльпаны и голубой.
***
— Как, говоришь, эта хрень называется? — хмурясь, спрашивает Дин и неосознанно кидает непонятный взгляд на Каса. Тот незамедлительно ловит его. — Броманс, — пожимает плечами Сэм, и вот эту его ухмылочку Дину хочется смазать кулаком. — Тесные отношения между мужчинами. Несексуальные, правда, но в чём проблема? И Кастиэль, стремительно краснея, хватает Дина за плечо, потому что тот, похоже, собирался набить лицо Сэма прямо сейчас. — Сэм! А младший смеётся — заливается хохотом и смотрит на них двоих. — Сучка! Мы с Касом не… не такие. Не из этих… Да ты понял! — Вы что, серьезно? Да чёрт, между вами такая связь. Это броманс как минимум. Новак поджимает губы и опускает голову. Он неловко трёт шею, и Дин знает — у того сейчас щёки пылают. — Так, заткнись. Не тебе решать, что между нами с Касом. Мы друзья. На фоне тихо играет «Sparks» группы The Do, и Сэм, двигаясь под неё, плавно отходит назад. Его губы тихо подпевают: То, что все знают, Но никогда не признаются. Мы играем по правилам. — Эй, а ну иди сюда! Мы не закончили с разговором! — возмущается Дин, и его ноздри забавно раздуваются, когда он вот так вот кричит. Сэм давится смешком и всё же быстро выходит из комнаты. — Идиот. И Дин поворачивается к Кастиэлю, такому смущённому сейчас, как никогда прежде. Это коробит, выбивает из колеи. Винчестер неуверенно тянет руку и кладёт её на плечо друга, отчего тот вздрагивает. — Всё нормально? — наклоняет голову Дин и хрипит, складывая брови домиком. Кас несколько раз утвердительно кивает и мягко убирает ладонь Винчестера со своего плеча. Проходится мизинцем по костяшкам пальцев, но ненадолго. И Дин к чёрту не понимает, зачем это было нужно. — Более чем. Твой брат просто жуткий придурок, мы же оба это знаем, — отшучивается Новак, и Дин понимает. Не всё в порядке.***
Дом. Где это? Что это? Домом Кастиэль принципиально не считал то место, где живёт. Правда. Там всегда было пусто. На кухне никогда не была раздвинута воздушная тюль, впуская приветливые лучи утреннего солнца, и яблочным пирогом там вроде никогда не пахло. Лишь иногда — кажется, только по значительным праздникам. Дома толком и не было родителей. Они настолько гонялись за прибыльным заработком, что уезжали на совместный проект сразу же, как выпадала возможность. В коридоре их дома никогда не пахнет сладкими духами мамы, а их вещи не разбросаны по дому. Там пусто. Там не людно. Там страшно. Дом — это Дин, вот что недавно понял Кастиэль. Дом — это тёплые усмешки Винчестера и его хриплый смех. Дом — это вязаный свитер Дина, который тот всегда надевает в походах. Дом — это руки Дина, обнимающие его за плечи, за талию, за шею. Дом — это комната Винчестера: та самая, где разбросаны футболки и свитера; где висят постеры с разными рок-исполнителями; где в уголке, у шкафа, стоит самая обычная гитара, на которой побрынчать Дин ещё как любит; та самая комната, где на подоконнике лежит блокнот Каса для рисования — и им обоим нравится так. Дом для Кастиэля — это сам Дин. Это шокирует и поражает. Кас резко встаёт с импровизированной кровати и трёт глаза фалангами пальцев. — Дерьмо. Он понимает. Только что: так сильно, ярко, будто током прошибло. Он встаёт, отпинывает ногой покрывало и надевает шлёпки. Выходит из палатки, чуть не падает, но видит Дина. «Хорошая идея сходить на этих каникулах в поход, верно? Ребят, давайте!» Нет, Сэм, это не хорошая идея. Идиот. Дин сидит на стволе дерева. Резко оборачивается на шум, хмурится, оглядывая друга с головы до ног. — Кас, накинь что-нибудь. Холодно, как-никак, а ты в одной футболке, — но да, он видит. Видит, что Новак тяжело дышит, будто отбежал стометровку, не меньше. Видит, как решительно сжаты его кулаки. — Что-то случилось, приятель? — видит, что не всё в порядке. Он уже чуть привстаёт с места, ведь вид такого Кастиэля никакого удовольствия ему не приносит — он, чёрт возьми, волнуется, — но Кас опережает его и быстро подходит к нему, а потом резко садится у ног Дина. — Кас?.. Новак утыкается лицом в колено Винчестера, и плечи его дрожат. Единственное, что делает Дин, так это медленно кладёт руку на затылок Кастиэля и сжимает волосы. Дин знает — Кас не любит лишней болтовни, эти вот вопросы. Винчестер содрогается всем телом. Плечи Каса теперь дрожат не так сильно. Здесь, кстати, прохладно, а Новак ещё не побежал за вязаным свитером Дина — разве не чудо? Внутри плещется необъятная нежность, и Дин прислоняется головой к голове друга, касаясь губами тёмных волос. Проходит так чертовски много времени. Шея Винчестера начинает затекать, но Дин плевать хотел на это ощущение. Пальцы его правой руки касаются мочки уха Кастиэля, иногда переходя на волосы, — и это так близко. Сэм бы сказал «интимно». Дин бы с ним согласился. Кастиэль больше не дрожит — совсем-совсем. Вместо этого он как-то тяжело вздыхает, и Дин тут же понимает, что сейчас тот что-то да скажет. — У нас с тобой броманс? — тихо шепчет Кас и сильнее сжимает колено Винчестера в ожидании ответа. Глупо-глупо-глупо. Но как ни странно. Как ни ожидал Кастиэль. Дин слабо усмехается и, словно драматично замирая перед ответом, говорит довольным тоном, будто шутя: — У нас с тобой любовь, Кас. И Новак реагирует на этот «остроумный» ответ тихим смехом — а внутри всё будто отпускает из напряжённой хватки. Дин глубже вздыхает запах его волос. Касу скоро восемнадцать, и Кас счастлив, ведь он дома.
