Лорд Томас

Настолько, Том редко бывал собой недоволен. Самоедство вообще было ему не слишком свойственно, а отношение к жизни скорее проходило под лозунгом «Есть моя точка зрения и неправильная». Обладая острым умом и рациональным взглядом на жизнь, не всегда свойственным даже взрослым людям, он действительно в большинстве случаев оказывался прав. Сложившаяся ситуация была редким исключением. Том не допускал снисходительности ни к другим людям, ни к себе самому. В его глазах все с ним случившееся: первый визит в магический мир, перемещение во времени и стремительность развития событий, не служили оправданием собственной глупости. Радовало его только то, что до окончательного провала он не дошел. Пока. Окрыленный стремлением максимально быстро узнать о себе все, он едва не открыл свою личность волшебнику, чьи мотивы, цели и стремления были ему абсолютно неизвестны. Том, как наивный ребенок, поддался очарованию личности лорда Малфоя и наделал массу ошибок. Будто он и забыл, что самый легкий путь, никогда не бывает правильным. Свою слепоту Риддл осознал, услышав голос лорда Маскелайна. Голос, который буквально часом ранее произнес «Авада Кедавра», оставив после себя труп своего незадачливого собеседника. Одного взгляда на Люциуса было достаточно, чтобы понять, что он опасен. Но, пожалуй, степень опасности Том сильно недооценил. Перед ним стояли хладнокровные убийцы, которых вряд ли могло остановить что-то, кроме превосходящей их силы. И на благодарность такого человека он хотел положиться?! Вернуть назад свое спонтанное выступление в суде Том не мог. Будь трижды проклят его импульсивный порыв показать свою власть и возможность влиять на судьбы! Но зато, он мог держаться от опасности подальше. Пользоваться выторгованной возможностью оккупировать жилище мрачного лорда, Риддл собирался в самом крайнем случае. Зацепок сейчас у него было более чем достаточно. А главное, был выход в магический мир. Со второй попытки, Тому удалось покинуть Министерство, параллельно расспросив скучающего аврора на входе / выходе, о возможности сюда вернуться (идея с телефонной будкой его очаровала), и о способах попасть в другие кварталы магического мира. Учитывая, что уже завтра, скорее всего, его история будет известна всем читающим газеты волшебникам, он больше не видел смысла сильно скрываться и поэтому подробно расспросил молодого человека, поведав ему в свою очередь историю сиротки с «домом в неизвестной деревне оставшейся непонятно где», пока живущем в маггловском мире. С трудом отвязавшись от чересчур возбудившегося от его «откровений» сотрудника, настойчиво предлагавшего ему свою помощь и немедленное заведение расследования по поиску каких-либо родственников и назначении опекунства, Том наконец покинул Министерство Магии. Найдя ближайшую остановку автобуса, Риддл сел в него, и погрузился в раздумья. Большую часть жизни Том был невидимкой. Никому, по большому счету до него не было никакого дела, и он давно привык к этому и научился использовать себе во благо. Повышенное внимание к его положению расспрашиваемого аврора, показало ему, что в магическом мире эта схема работать не будет. Вероятно, размышлял Том, волшебников очень мало, и за детьми здесь явно следят куда пристальнее. Ему показалось крайне любопытным, что ни о каком «детском доме» маг даже не упоминал. Он настойчиво призывал Тома срочно начинать розыск родственников, словно даже не мог вообразить себе ситуации, в которой они не могут найтись. Сопоставив короткий разговор с Люциусом, в котором тот обозвал его «грязнокровка» и упирал на важность магического воспитания, со словами Драко «маггловский выродок», и «я не знаю такой семьи как Риддл», он пришел к выводу, что в магическом мире семья играет ключевую роль и скорее всего ветвится, как оленьи рога и отслеживается самым пристальным образом. И, по крайней мере Драко, о нем не слышал. Осведомленность младшего Малфоя о его личности пугала, но поделать он сейчас с этим ничего не мог. Все что ему оставалось, так это надеяться, что тот, под гнетом всех свалившихся на него неприятностей, забудет его фамилию (шансы на это были весьма не плохи). Или как минимум, она не всплывет в его рассказах. Второе было уже менее вероятно, но Том понимал, что его персона сейчас в списке беспокойств младшего Малфоя, где-то месте эдак на сто тысячном. Так, если с общим положением дел вокруг и расстановкой сил он относительно разобрался, то тьма, окутывавшая его прошлое, не стала ни на грамм светлее. То, что он переместился во времени, было бесспорно. Но полное отсутствие упоминаний о собственном прошлом в магическом мире и неузнаваемость его внешности, наталкивала на мысли, что возможно его здесь и не существовало. До сегодняшнего дня, он скорее списывал свое здесь появление на собственный взрослый план, что косвенно подтверждалось смутными отголосками памяти в его голове. Но факты пока упорно твердили, что не было никакого Тома Риддла. По большому счету, Риддлу было все равно, была у него прошлая жизнь или нет. Сейчас он был здесь, живой, полный сил, энергии и зарождающихся планов на то, как эту силу и энергию потратить. Важность же узнать о прошлом была по большей части в том, чтобы понимать, какого рода «подарочки» ему могут оттуда прилететь. Как это ни странно, ему также хотелось сохранить свое имя. Том Марволо Риддл. Он мысленно произнес его и улыбнулся, вспоминая, как Люциус назвал его Лордом Томасом. Что-то было в этом обращении, знакомое и приятное. Как и в образе чуть прищуренных серых глаз и хвосте ухоженных белых волос. Нет, подумал Том. Мы уже виделись. Я знал его раньше. И уронил свою темноволосую макушку на поручень переднего сиденья. От соблазнительной мысли, что он может позволить себе жизнь «с чистого листа», не решая загадок прошлого, приходилось отказываться. Спустя час Том вновь вернулся в свой отель. Он был переполнен впечатлениями и остро нуждался в возможности хорошенько продумать все детали своей истории, с которой в самом ближайшем времени ему придется «выйти в свет». Поэтому, прихватив по пути несколько хот догов, и на ходу откусывая от одного из них, он сразу же стал спускаться в «комнату из чемодана», чтобы поискать там подсказки, как лучше составить свою историю. На середине лестницы Том замер, едва не подавившись от неожиданности. Посреди разбросанных им сегодня вещей, на неприлично дорогом диване, сидел Драко Малфой, поджав под себя босые ноги и остекленевшим взглядом смотрящий в стену. Он медленно повернул голову на шум шагов и на Тома взглянули фирменные малфоевские серые очи, в окружении слипшихся от недавних слез ресниц без малейшего намека на осознанные мысли. — Эмм, ты серьезно? Неужели во всем вашем гребенном мире, для тебя больше не нашлось места, кроме как в моем номере??? *** Люциус не ожидал от Рэндолфа Маскелайна абсолютно никаких предложений, а уж тем более приглашения на ужин, столь поспешного и подозрительного. Малфой справедливо полагал, что судьба была гораздо более милостива к Рэндолфу, нежели к нему. Юный, по магическим меркам, глава небольшой чистокровной семьи не обладал уж слишком выдающимися талантами или богатством, что позволило ему избежать чрезмерно пристального внимания Милорда. Амбициозность и юношеский максимализм, когда-то приведший его в ряды Пожирателей Смерти, с годами сильно поутихли, и Маскелайн отделывался мелкими поручениями, занимая небольшую должность в Министерстве Магии. Все это позволило ему сохранить репутацию незапятнанной и успешно делать карьеру сейчас, когда Милорд пал. Самому Люциусу, бывшему буквально в эпицентре бури, которая звалась Темным Лордом, всегда приходилось гораздо сложнее. Иногда, он даже сам не понимал, почему вызывал у Милорда такое устойчивое желание держать его рядом. Да ради Мерлина! Да, он был богат, но будучи откровенным, его состояние было не сильно больше еще длинного списка чистокровных родов Британии. Да, он был умен, но Волдеморту служили и гораздо более одаренные люди. Но именно его Лорд выделял всегда. В далеком и уже таком смутном прошлом, юный Люциус приходил от этого в восторг и жадно впитывал в себя знания и идеи, которыми раньше Милорд щедро делился. Потом, гордо носил звание «Правой руки» и помогал в реализации планов, потом… потом мучился под Пыточными проклятиями и стоял на коленях, но опять же, возле трона. Люциусу завидовали всегда и практически все. Многие шептались за его спиной, что он был любовником Лорда, и в этом кроется объяснение всех его успехов, и того, что периодически проваливая задания, он остается в живых и относительно невредимым. Это было не так. Когда-то, в период бурной одержимости Лордом, через который прошли практически все Пожиратели, юный Малфой остро об этом жалел, много лет позже, благословлял судьбу хотя бы за такую милость, как отсутствие подобного рода внимания. Из того, что Люциус сумел понять о Милорде, подобные желания и порывы его вообще не касались. Итак, столь простое объяснение не годилось. Но факт оставался фактом, а хреновые последствия — хреновыми последствиями. И учитывая его хрупкое положение, было абсолютно непонятно, по какой причине карьерист и умница Маскелайн не побоялся кинуть на себя тень подозрений, общаясь с Люциусом Малфоем. Единственное, что их связывало — недолгое кураторство лорда Малфой над Маскелайном в одном из темнолордовских проектов лет эдак 20 тому назад. Пребывая в такого рода размышлениях, и прикидывая, что таки может от него понадобится Рэндолфу, он проводил Нарциссу обратно в мэнор, покорно выслушал её истерику на тему «Где мой сын?!», отправил сову с кратким посланием Драко, убеждая того не быть уж полным идиотом и немедленно вернуться в Малфой Мэнор, чтобы успокоить мать и обсудить дальнейшую стратегию, а затем отбыл в поместье лорда Маскелайна. Рэндолф встретил его … странно. Он бросился к нему на встречу и схватил за руку. Люциус опешил настолько, что даже не попытался вырвать прихватизированную конечность. — Великий Салазар, Люциус, что же нам теперь делать?!! У лорда Малфой появилось абсурдное чувство, что он что-то пропустил. Уж не стерли ли ему часом память? — Рэндолф, мне кажется, я не совсем вас понимаю… — осторожно начал говорить лорд, пытаясь стереть со своего лица выражение полнейшего недоумения. Маскелайн кинул на него дикий взгляд и упал в роскошное кресло в гостиной, куда привел Люциуса камин. — Люциус, я не представляю как мы сможем пережить это снова! — он схватил со столика стакан с виски и не глядя, отхлебнул добрую половину. — Огневиски? — Нет, благодарю. — Лорд Малфой царственно опустился в кресло, — Полагаю, хотя бы одному в этой комнате нужна трезвая голова. Люциус с неодобрением посмотрел на лорда. Тот нервно рассмеялся и снова отпил из бокала. — Да, лорд Малфой, вы себе не изменяете никогда. Хотя, право же, как вы остаетесь спокойным после публичного отречения от Лорда, мне не понять. Надеетесь на его нежную привязанность к вам? Это было уже прямым оскорблением. Малфой вскипел, и с ледяным выражением лица поднялся с кресла. — Вы пьяны. Полагаю, наш разговор можно считать законченным. — Стойте! — Рэндолф почти беспомощно посмотрел на него. — Я прошу прощения за грубость. Пожалуйста, милорд, мне очень нужен ваш совет. Люциус был слишком заинтригован, чтобы устоять. Он сел обратно, всем видом показывая, что ждет продолжения. — Я хотел спросить. Вы ведь были одним из тех, кто стоял к нему ближе всего… Как вы думаете… что он теперь будет делать? — окончание он произнес почти шепотом. Малфой окончательно запутался. — Если вы говорите о Лорде, то полагаю, его прах будет мирно носить ветер? Лорд Маскелайн посмотрел на него так, будто он сказал, что земля плоская и стоит на черепахах. — Вы не почувствовали? — внезапно выражение его лица кардинальным образом изменилось, а в глазах появилось какое-то странное выражение ужаса смешанного с восторгом. — Вы ничего не знаете. Значит, он решил подать сигнал только мне… ему нужен я… Люциус испугался. Горло свело судорогой, а перед глазами пронеслись белые звезды. Он понял все. И сбивчивую речь лорда, и его безрассудное обращение к нему. В этой вселенной существовал только один волшебник, который мог довести до подобного состояния. — Налейте мне виски – деревянным голосом попросил Люциус. Он сделал длинной глоток, и обжигающая жидкость пронеслась по организму, разгоняя ледяной холод животного ужаса. — Вы уверены? Это была метка? Как это случилось? Рандолф с сарказмом посмотрел на него. — Разумеется уверен. Его призыв и магию ни с чем не спутать. Люциус мысленно согласился с ним. Глупый вопрос. — Я попал в затруднительную ситуацию, и мне пришлось устранить некоторое обстоятельство, — лорд многозначительно взглянул на Малфоя. — Полагаю, вы уже знаете об этом инциденте, или же услышите завтра. — Я был занят своими делами. — Да, разумеется, как я мог забыть — Маскелайн усмехнулся — Итак, мне пришлось убить этого несносного Харби. И после… я почувствовал её. Метка ожила буквально на секунды, и тут же вновь погасла. Это не было полноценным зовом, скорее было похоже на то, как ощущалась Его ярость, когда Он не считал необходимым её сдерживать. И мы знаем, что это означает только одно… — Милорд жив. — Как зачарованный прошептал Люциус, пытаясь осознать, разложить в своей голове этот факт. Он сощурил глаза и внимательно посмотрел на собеседника. — Мы должны удостовериться. Воспроизвести ситуацию и понять направление магии. Где это произошло? — Министерство Магии, первый уровень, старая уборная. — Если отзвук почувствовали только Вы, значит, Лорд был где-то рядом. Узнать где он сейчас невозможно, а место уже наверняка кишит аврорами. Мы должны совершить что-то, на что Лорд точно прореагирует, как только узнает об этом. И найти его. Рэндолф потрясенно смотрел на него. — Вы ХОТИТЕ НАЙТИ его??? — Без сомнений. Найти и … — Люциус кинул на лорда острый взгляд. — Лорд сейчас слаб и беспомощен. Я не знаю, как и что позволило ему задержаться в этом мире. Но его возвращение явно не в наших интересах. — Но, но, — сама мысль о том, что собирается, о чем говорит Люциус, казалось ему невозможной. Но такой притягательной. Его хорошая карьера, положение в обществе. Позволить всему этому рухнуть?! — И что вы предлагаете? — он решительно посмотрел на блондина. Тот улыбнулся самой невинной улыбкой. — Совершить рейд на Министерство, конечно.