Дружеская услуга

Кристиан Озера. Человек, сам себе являющийся противоположностью. Он — замкнутый, отчужденный, скрытный. Ледяной, как айсберг. Но я горю каждый раз, когда его шершавые губы скользят по моей коже, когда холодные руки исследуют мое тело. Его стихия — огонь. Огонь, что разжигает во мне необъяснимое пламя страсти, сжигающие меня изнутри. Один взгляд его хрустальных глаз — и я вспыхиваю этим испепеляющим душу и здравое сознание пламенем, буквально теряю рассудок и контроль. Так и сейчас. Мы на уроке — скучном, нудном, ненужном уроке. Кристиан сидит в другом конце кабинета, позади меня, но я чувствую его пронзительный взгляд. Стоит мне обернуться, как наши глаза встречаются, а внутренние демоны уже договариваются о месте и времени встречи. Не долго думая, отрываю кусочек бумаги и черкаю на ней слова, похожие на «Сегодня, после уроков, у меня», а проходя мимо парня, незаметно отдаю бумажку ему. Озера ухмыляется, когда наши пальцы на секунду соприкасаются, а затем забирает мое послание и одобрительно кивает. Я с победоносной усмешкой покидаю кабинет, зная, что сегодня смогу наконец насмотреться в эти бездонные глаза. *** На часах было около пяти утра, но за окном по-прежнему было темно и не присутствовало ни единого намека на солнечные лучи. На улице лил дождь, а его капли стучали по подоконнику в каком-то особом успокаивающем ритме. Меня начало клонить на сон, но мысль о том, что с минуты на минуту придет Кристиан, взбудораживала каждую частичку моего тела. Я зажгла в комнате свечи и потушила обычный свет, создавая приятный полумрак. Озера тоже любит такую атмосферу, хотя ни себе, ни кому-либо другому в этом не признается. Я, будучи в предвкушении долгожданной разрядки, не могу найти себе места. Слишком долго я находилась в столь подавленном состоянии, чтобы сейчас ожидать снятия напряжения с меньшей нетерпеливостью. Краем глаза я улавливаю движение за моим окном и, не колеблясь, спешу к двери. Уже за секунду посреди моей комнаты стоит Кристиан Озера — весь, как обычно, в черном, мокрая ткань рубашки прилипла к телу, а на волосах — капельки дождевой воды. Я закусываю губу, глядя на него, а он позволяет себе очередную довольную ухмылку.  — Ты не представляешь, как тяжело существовать, зная, какое наслаждение сможешь испытать всего через пару часов, — говорит он, скидывая из себя пиджак. Я сглатываю и делаю несколько шагов назад, лопатками упираясь в стену. В его взгляде читается все — начиная от любопытства, заканчивая неистовым желанием, что заставляет зрачки расшириться, а пульс участиться. Когда мы оказываемся наедине, в его глазах я могу высмотреть любую эмоцию и чувство, кроме одного. Я никогда не видела в его глазах любви. Симпатия, физическое влечение, страсть, вожделение, — что угодно, но не любовь. Озера неспешно подходит ко мне, а я пытаюсь не разрывать с ним зрительного контакта, чтобы хоть как-то доказать свое превосходство, но в результате не выдерживаю, и потупляю глаза в пол. Вспоминаю, что где-то у меня была запрятана бутылка отменного вина и в ту же секунду бросаюсь его искать, оттягивая сладостный момент удовольствия. Парень наблюдает за мной: не говорит ничего, просто смотрит и анализирует каждое мое движение. Найдя вино, наливаю стакан и отдаю его Кристиану. Тот не морщится, не кривится, не отказывается — ждет, пока я налью себе.  — Пей, я хочу оставаться в трезвом сознании, — произношу я, умолчав о том, что и так потеряю возможность адекватно мыслить, как только его руки скользнут под мою футболку.  — А меня решила напоить? Чтобы я не испугался? — смеется он, но все же опустошает стакан вина одним глотком. Он никогда искренне не улыбается и, тем более, не смеется на людях. Поэтому когда мне удается хоть изредка услышать его беззаботный смех, я не чаю себя от радости. Такое его проявление эмоций заставляет меня ощущать себя особенной, чувствовать собственную значимость в его жизни. Я саркастично улыбаюсь и забираю у него пустой стакан, чтобы наполнить его повторно. Но Озера останавливает меня, одной рукой отодвигая бутылку, другой — притягивая меня за талию к себе. Я вглядываюсь в его глаза, и буквально растворяюсь в них. Как же меня раздражает такая зависимость от этого мороя. Но я ничего не могу с собой поделать — рано или поздно приходит время, когда тело начинает изнеможенно просить новою порцию Кристиана. И мне ничего не остается, как писать ему такие короткие записки, чтобы помочь и ему, и себе. Парень проводит тыльной стороной ладони по моей щеке, а я удовлетвернно жмурюсь. Руки у него холодные, а моя кожа прямо-таки пылает. Интересно, а он это чувствует?  — Спасибо, что пригласила, — улыбается вампир, убирая мне за ухо прядь волос.  — Не за что, Озера, — такой нарочито-небрежный и слегка надменный тон, а Кристиану это нравится. Я опираюсь руками в его грудь, слегка поднимаюсь на носочках и нежно целую в краешек губ. Вот и все, механизм запущен. Парень мгновенно теряет самообладание и наигранную безразличность, жадно впиваясь в мои губы. Одной рукой я обвиваю его шею, другой зарываюсь в густые волосы. Влажная рубашка Кристиана резко контрастирует с моим горячим телом, даря необъяснимое ощущение наслаждения. Озера подхватывает меня и сажает на комод, так что я оказываюсь прямо напротив него. Он блуждает руками по моей спине, а я выгибаюсь от его бережных, медленных прикосновений. Мои губы потрескались от ветра, так что когда Кристиан их слегка прикусывает, я сжимаю его плечо, а он, будто понимая, что я от него хочу, оставляет в покое мои губы и переключается на шею. Я не пытаюсь оттолкнуть его или взять инициативу в свои руки — я доверяю Озере и пусть он делает так, как ему хочется. Я откидываю голову назад, полностью открываю ему доступ к своей шее. А Кристиан будто только этого и ждет. Теперь вместо аккуратных поцелуев он слегка прикусывает мою кожу, оставляя на ней красные метки, которые завтра я буду старательно прятать от учителей. Но в данный момент ни его, ни меня это не заботит. Я знаю историю Кристиана Озеры. Как-то раз, изрядно напившись, он рассказал мне все о своих родителях, доведя меня такими рассказами до сочувствующих рыданий. Я знала, что он презирает маму и папу за такой поступок и больше всего в мире боится стать таким, как они. Знала и поклялась себе, что буду оберегать его от этого — как верный дампир защищает мороя. Но его укусы стали больнее и несдержаннее. Он слишком увлекся моими пульсирующими артериями, что в бешеном темпе переносили кровь. Я сжала его плечо, но никакой реакции не последовало. Это меня не на шутку испугало. Такое случалось и раньше, но тогда он мог прийти в себя, как только я напоминала ему об этом. Я попыталась оттолкнуть Кристиана, но он зарычал, не отрываясь от моей кожи.  — Крис… Кристиан, пожалуйста, — прошептала я ему на ухо, а голос мой звучал как-то чересчур жалко и ничтожно. Но Озера меня услышал. Он в ту же секунду отстранился, перепугано и растерянно глядя на меня.  — Я… Я… Прости меня, — заикаясь и пытаясь привести дыхание в норму, произнес он. — Мне лучше уйти.  — Нет! — это прозвучало слишком решительно, так что он удивленно уставился на меня. — Кристиан, ты…  — Я мог укусить тебя, как ты не понимаешь? И такое случается постоянно! — он откровенно психовал, будучи испуганным от того, что чуть не произошло. — Я могу в любую секунду потерять контроль! Особенно, когда мной владеют подобные эмоции… Кристиан подошел к окну, пытаясь протрезвить рассудок. Он был зол на себя и вместе с этим — до жути охваченный страхом.  — Кристиан… — я неуклюже слезла с комода, подошла к нему и несмело положила руку ему на плечо. Я боялась этого парня, но и доверяла ему. Он вздрогнул от моего касания, а потом удрученно вздохнул и обернулся ко мне.  — Я не хочу рисковать твоей жизнью ради того, что утомить свои подростковые желания, понимаешь? — сказал он, когда мне все-таки удалось опять влезть в его объятия.  — Но до этого никогда бы не дошло.  — Ты слишком беспечная. И слишком добрая к человеку, чьи родители сознательно стали стригоями.  — Ты другой.  — Я такой же. Я доверчиво улыбнулась и вовлекла его в поцелуй — такой нежный, на который только была способна.  — Хочу кое-что показать тебе, — прошептала я, а Озера опять с непониманием посмотрел на меня. Меня бросало в дрожь как только я задумывалась о том, какие мысли посещают моего друга, когда он находится наедине с собой. А теперь, в прибавку ко всем переживаниям, ему добавится еще одна проблема в виде меня. Поэтому я, на свой страх и риск, должна помочь ему. Должна успокоить его и донести, что ему не о чем волноваться. Я опять умостилась на комоде, а он медленно подошел ко мне, поглядывая с подозрением и не зная, чего еще можно ожидать. Я сняла футболку и откинула назад волосы, представляя его взору чистую, бледную кожу. Он сглотнул, но прикасаться ко мне не решался.  — Укуси меня.  — Ты с ума сошла?! — вскрикнул он, приняв это за личное оскорбление.  — Сначала подумай, сколько вещей ты сможешь сделать благодаря одному этому действию, — вкрадчиво начала я, пытаясь успокоить Кристиана. Он опять подошел ко мне и разрешил положить руки на его плечи, а сам умостил руки на моих бедрах. — Ты докажешь себе, что не такой, как твои родители. А мне принесешь неповторимое удовольствие. И самое примечательное — сможешь поужинать. На эти слова потребовались все мои остатки смелости, зато проговорила я их с такой легкостью, что сама поверила в то, что здесь нет никакой опасности. Да дело было даже не в опасности… С детства мне твердили, что нет ничего более непристойного и унизительного для женщины-дампира, чем давать свою кровь мужчинам-мороям. Подобных женщин называли самым гнусными и мерзкими словами, презирали в обществе, да и вообще не считали за себе равных. Я не хотела такой судьбы. Но еще больше я не хотела оставлять Кристиана наедине с его горечью и гнетущими мыслями. Я бы не позволила такого никому и никогда, но этот морой… Он был другим. Кристиан не был испорченным ребенком из королевской семьи, выросшим в роскоши и не заботившимся ни о чем, кроме девчонок и тусовок. У этого парня были свои загадки и тайны, открывать которые он не хотел никому. Но я пыталась. Я отчаянно пыталась всегда быть рядом, когда ему хотелось выговориться и поплакаться в жилетку, когда его стихия брала над ним верх и он переставал контролировать её и себя, что порой могло привести к самым плачевным последствиям. Я не была таким изгоем, как Кристиан, но только стоило мне встретиться с его стеклянными глазами, я сразу же забывала о всех друзьях, желая очутиться рядом с ним и помочь, отвлечь его от собственных душевных терзаний любым способом: физическим или духовным. Озера несколько секунд размышлял о моем предложении, а затем на его лице проскользнула привычная ухмылка.  — Я это делаю не потому, что хочу, а только ради того, чтобы ты не вздумала предлагать это кому-нибудь другому и чтобы наконец поняла, что ничего романтичного в этом нет, — строго произнес Кристиан и дождавшись моей одобрительной улыбки, прильнул к моей шее. Сначала он просто нежно целовал меня, оттягивал мочку уха и оставлял такие же засосы на плечах и ключицах. А затем, когда от удовлетворения с моих губ начали слетать мимолетные стоны, он впился в мою шею клыками. От неожиданности я крепче обвила руками его шею, а ногами обхватила торс, прижимаясь к Кристиану еще плотнее. Я вцепилась ногтями в его спину, а он только недовольно прорычал мне на ухо. Озера пил мою кровь, но как только я сдавленно прошептала его имя, отпрянул от моей кожи, и принялся целовать место укуса, будто прося прощения и пытаясь искупить вину.  — Вот видишь… — я улыбнулась, заглянув в его глаза. Там было еще что-то, ранее мне не знакомое. Чувство благодарности и признания. — Еще не все с тобой потеряно. А теперь… Я хочу почувствовать в себе не только твои клыки.  — Давай уже наконец сделаем то, ради чего все это было затеяно, — возбужденно прошептал Озера и, подхватив меня на руки, аккуратно положил на кровать, попутно расстёгивая свои джинсы и взмахом руки потушив свечи. *** Вечер выдался туманным. Я проснулась на груди Кристиана, что жмурился, видимо, ему снилось что-то плохое. Осторожно поднявшись, я уже хотела идти в душ, когда Озера проснулся. Он улыбался, что не могло не радовать меня. Не отдавая себе отчета в собственных действиях, я потерла место вчерашнего укуса. Парень нахмурился и жестом пригласил меня к нему на кровать.  — Болит? — с опаской спросил Кристиан, получше разглядывая несколько точек на моей шее.  — Какая разница? — я ухмыльнулась и вновь поцеловала его.  — Даже не проси меня еще раз такое сделать.  — Попрошу.  — Ты мазохистка.  — А тебе нужно выспаться, — я щелкнула его по носу и ушла в ванную, давая парню время спокойно удалится из моей комнаты.

***

Вся Академия только и говорила, что о возвращении Принцессы. Лично я не нашла в Василисе Драгомир ничего интересного, а вот её подруга Роза оказалась очень умелым дампиром. Иногда на тренировках я пыталась повторить за ней какие-то движения, но у меня это никогда не получалось. После очередной тренировки я шла домой, ужасно вымученная и усталая. А по дороге мне встретился тот, кого так сильно хотелось увидеть. Кристиан куда-то поспешно шел, полностью погрузившись в свои мысли. Он был чем-то озадачен, я знала это выражение лица: между бровями залегла морщинка, взгляд отсутствующий и сосредоточен на какой-то внутренней проблеме.  — Привет, — я улыбнулась, остановившись около него.  — А, да… Привет, — несвязно пробормотал он.  — Может, зайдешь сегодня?  — Нет, прости, — его слова прозвучали слишком резко. — Я думаю, нам стоит прекратить это… Я не имею ввиду, что мне не нравится, но это не правильно. Я ухмыльнулась. Мне стоило догадаться — возвращение Лиссы не могло пройти бесследно и не сказаться на нашей… дружбе.  — Это из-за Принцессы, да? — выпалила я, прежде чем успела подумать, что я говорю.  — Нет. Лисса здесь не при чем, — Озера попытался обнять меня, но я отстранилась, хоть и единственное, что мне хотелось сейчас чувствовать — его надежные объятия. — Я не хочу рушить то, что у нас есть…  — Следи, как бы Принцессе тиара не свалилась, — улыбнулась я и, подавляя комок в горле, ушла к себе. Он еще несколько раз окликнул меня, но я уперто его игнорировала. Какой же наивной идиоткой надо быть, чтобы хоть самой крошечной частью души поверить в то, что наследник одной из древнейших моройских семей будет воспринимать меня, как возможную девушку? Оказавшись в своей комнате, я заплакала, — отчаянно, бессильно, так, как не плакала уже давно, — и почувствовала себя на удивление… Правильно, если так вообще можно говорить о чувствах. Пришло осознание, будто все стало на свои места: я дампир, цель которого — научиться защищать мороев и стать сильным стражем, и у меня есть все, чтобы достичь этого. Это единственное, что должно заботить меня сейчас и в будущем. В будущем без Кристиана.