Луна Дотракии

…Когда Иллирио, переваливаясь, направился к кхалу, брат взял Дени за руку, болезненно сжимая ее ладонь пальцами. - Видишь его косу, милая сестрица? Коса Дрого, черная как ночь и тяжелая от ароматных масел, была увешана крошечными колокольчиками, позвякивавшими, когда он двигался. Коса эта опускалась ниже пояса, ниже ягодиц кхала, доставая концом до бедер. - Видишь, какая длинная? — спросил Визерис. — Когда дотракиец терпит поражение в поединке, он отрезает свою косу в знак унижения, чтобы мир знал о его позоре. Кхал Дрого никогда не проигрывал поединка. Он вновь рожденный Эйегон, Повелитель Драконов, и ты будешь его королевой. Дейенерис коротко и как будто растерянно поглядела на огромного кхала и перевела жалобный взгляд на брата: - Я не хочу быть его королевой, - проговорила она тоненько и испуганно. – Визерис, прошу тебя, пойдем домой… Визерис выслушал этот крошечный акт неповиновения со злостью. Он бросал короткие, точно рубленые фразы о доме, Драконьем Камне и Королевской Гавани, но видел, что сестра его почти не слушает, не внимает, не вникает… Это раздражало еще больше, и он болезненно впился ногтями ей в руку: - Слушай, сестрица, слушай! Мне наплевать, как я пройду этот путь, слышишь?! Мы вернемся домой… Я вернусь! Но туда нам лишь одна дорога – во главе войска! Во главе войска кхала Дрого, предводителя дикарей, ибо никакого другого войска у нас нет, милая сестра. Всё у нас отобрали! Я бы позволил всему его кхаласару отодрать тебя, всем сорока тысячам мужчин и их жеребцам, если бы смог так получить войско. И радуйся, что тебя ждет только Дрого. Со временем тебе, может быть, даже понравится. А теперь просуши глаза. Иллирио ведет его сюда, и кхал не должен видеть твоих слез. Дени повернулась и увидела, что магистр Иллирио, сладко улыбаясь, с поклонами уже подводит кхала Дрого к месту, где они стояли. Она смахнула неупавшие слезы тыльной стороной ладони. - Улыбнись, — нервно шепнул Визерис, положив руку на рукоять меча. — И стой прямо. Пусть он увидит, что у тебя есть грудь. Боги знают, что она и так невелика. Дейенерис улыбнулась и стала прямо. Кхал посмотрел на брата с сестрой тяжелым и жестким взглядом. Визерис гордо вскинул голову, ощутив новый прилив раздражения – дикарь стоял близко, слишком близко, и, видят боги, Визерису нечасто доводилось смотреть на кого-то не свысока. Дейенерис ростом едва доставала ему до плеча, а скорее, и того не дотягивала. Кхал огладил переплетенную косу, вызвав мелодичный звон, и произнес что-то коротко на своем грубом наречии. Иллирио лишь склонился и мягко заговорил, словно в чем-то убеждал всемогущего кхала. В устах магистра даже дотракийская речь звучала вкрадчиво и вовсе не грозно. - Что он сказал? – громко вопросил Визерис, сжимая руку на рукояти меча. Иллирио договорил и замолчал, ожидая ответа, но Дрого только глядел, не спеша отвечать. Взгляд кхала был одновременно задумчивым и опасным. Магистр почтительно кивнул и торопливо произнес: - Он сказал, что принцесса – еще незрелый плод. - Я же сказал тебе встать ровнее, - рявкнул на сестру Визерис. В присутствии возможного мужа сестры он не смел причинить ей боли – вдруг всё же Дрого согласится взять Дейенерис, а тогда ему может не понравиться, что товар, который он уже считает своим, кто-то портит… Дени сглотнула и вытянулась, расправив плечи, но взгляд дотракийца уже не был обращен на нее. Кхал посмотрел в глаза Визерису и отступил, обращаясь к Иллирио. Дейенерис посмотрела на магистра жалобно, точно ожидала приговора, а ее брат, который только что был готов поторапливать неспешного дикаря, вдруг осекся, так и не задав нетерпеливого вопроса. - О чем он говорит, магистр Иллирио? – тоненько спросила Дени. - Он говорит, что готов взять вас, мой король. Дейенерис чуть отступила назад. Много раз она боялась сказать брату неосторожное слово, чтобы не разбудить дракона, но сейчас, кажется, дракона разбудила не она… - Что?! – свистящим шепотом произнес Визерис. – Меня?! Короля? Законного наследника Железного Трона? Как последнюю шлюху?! Скажи, этот меднозадый хоть понимает, что перед ним мужчина?! - Он назвал вас «сорфогой», - помявшись несколько мгновений, проговорил Иллирио. - И что это значит? – полюбопытствовала Дени, хотя опасалась, что за излишнюю разговорчивость брат ее накажет так, как никогда не наказывал. - Это переводится как… «чужак», принцесса. Слово это не имеет рода, вас тоже так можно назвать. Или, - он поднял взор на Визериса, - «не-мужчина». - Да как он смеет? – дрожащие пальцы заплясали у рукояти меча. - Не советую, - жестко произнес магистр. – Не бросайте ему вызов, он по-настоящему опасен. - Пусть смотрит на девчонку, - зло выдохнул Визерис. – Нравится она ему? – он дернул Дени за запястье так, что она едва не вскрикнула. – Нравится?! Кхал даже не стал слушать слова Иллирио, а пророкотал что-то свое. Дейенерис с надеждой помотрела на магистра. - Он говорит, что девочка еще расцветет, а вы, мой король, можете... убираться или стать кхалу Дрого… кхм… луной. - Кем? – полушепотом уточнил Визерис. - Не уверен, что в нашем языке есть такое слово, - задумался Иллирио. – Спутником, так будет точнее. Ради своей Луны кхал сделает многое. - Я… - Визерис схватился за горло. – Он сошел с ума, этот дикарь! Он понимает, что от такой противоестественной связи не родится наследников? Что он предлагает мужчине… Дейенерис отметила, что брат уже говорит «предлагает», и заинтересованно подняла глаза. Магистр не изменился в лице, все так же ласково улыбаясь: - Для кхала мужчина – лишь тот, кто одержал хоть одну победу. Что же до детей, то кхаласар не передается по наследству. Кхаласар следует за сильнейшим вождем. Визерис побледнел еще больше. Кожа его казалась мраморной и почти прозрачной, когда Иллирио добил: - А кроме того, никто не помешает Дрого взять еще жену, когда он захочет ребенка. Визерис сверкнул глазами и гордо бросил: - Передай ему, что странные пристрастия дикарей не распространяются на людей запада. - При всем моем уважении, мой король, я не стану этого передавать, - с едва заметной угрозой ответил магистр. - Мы в этим землях — гости. Если не соблюдать вежливости, наши жизни не будут стоить и ломаной монеты. - Тогда передай, что я предложил ему самое дорогое, что у меня есть, - попытался улыбнуться Визерис. - Мою сестру. - Ему понравились вы оба, - не смутившись, пояснил Иллирио. - Ваша с принцессой белая кожа и потрясающей красоты глаза. Таких нет ни у одного кхала, и лишь поэтому он до сих пор ждет вашего ответа. Дотракийцы, милорд, не привыкли просить и ждать чьего-то слова. - Дейенерис будет рада стать королевой драконов, - упрямо и твердо произнес Визерис, несмотря на судорожный вздох сестры. - Если она останется подле вас, скорее всего, она ею станет... через год-другой. - Я не готов столько ждать, - рявкнул Визерис. - Дрого — тем более, - отрезал магистр. - Подле вас — это только в том случае, если вы примете предложение Дрого. Если вы откажете, кхаласар Дрого пойдет своим путем, а вы — своим. Визерис помрачнел и, сжав губы так, что они превратились в нитку, уточнил: - Есть здесь другой кхал, которого может заинтересовать принцесса? Иллирио тонко улыбнулся: - Разумеется, есть. Но такой армии и репутации нет более ни у кого. Дотракийцам и без того непривычно иметь дело с кораблями и доспехами; они привыкли идти в бой налегке. Многого ли будет стоить армия из пары тысяч человек против пластинчатой стали? Кхал Дрого, никак не выдававший интереса к разговору на чужом языке, вдруг звякнул косой и негромко, но весомо произнес что-то по-дотракийски. - Что он говорит? - обреченно спросил Визерис. - Он говорит, что готов дать вам шанс... - магистр вновь замялся, - проявить себя. Вы можете выйти против самого слабого воина из его кхаласара, не считая стариков и увечных. И если вы одержите победу, то он признает вашу смелость и возьмет в жены вашу сестру, хотя коснется ее не ранее, чем она дозреет до того, чтобы быть женой. - Ей тринадцать, - зло возразил Визерис. - В старинных эдиктах это признавалось достаточным возрастом для... - Это Дотракия, - напомнил Иллирио. - Они не считают годы. Они смотрят иначе. - Пусть так, - гордо кивнул Визерис, хотя Дени видела в его сиреневых глазах раздражение и растерянность. - Пусть вызывает. Кто? - Мой король, позвольте вам... - Кто?! - громко выкрикнул Визерис, обводя взглядом остальных. На его выкрик повернулись многие. Ночной воздух словно отозвался звоном медных колокольчиком и легким шумом говора — грубого, но тихого. Визерис взялся за рукоять меча. - Не принято, мой король, - встревоженно заговорил Илллирио. - Оружие обнажают только перед противником. Но Дейенерис видела, что брат ее не остановится. Он слишком зол и слишком опозорен — хотя бы перед собой. Дени испуганно взглянула на остальных мужчин. Многие из них резко переговаривались, но никто не вышел против среброволосого воина в странных одеяниях запада. Внезапно Дейенерис стало страшно. Брат ее никогда не поднимал оружия, ни разу не дрался ни с кем... Но шестое чувство подсказывало юной принцессе, что любой из здешних мужчин легко одолеет дракона. Или она просто боялась этого? Дени и сама не понимала, боится ли она брата или за него. Неожиданно кхал, которого она опасалась более всех остальных, посмотрел на нее. Дени едва ли не задрожала — прохладный воздух холодил ее плечи под шелковым тонким платьем, и впервые ей показалось, что даже здесь — на востоке — холодно... Дрого что-то произнес, и Иллирио торопливо шепнул: - Кхал хочет, чтобы вы не волновались, принцесса. - Его не убьют? - вырвалось у нее. Но магистр не ответил. Он поспешил вперед, низко кланяясь и звучно, но мягко лепеча что-то по-дотракийски. Мужчины кхаласара замерли. Внезапно раздался смех, и Дейенерис снова вздрогнула. Ей казалось, что все смеются над ними. Визерис, видно, тоже решил так, потому что выхватил меч из ножен и гордо выставил лезвие вперед. - Что же он делает... - Дени даже зажмурилась. - Нет, - мягко произнес Дрого. - Что? - принцесса отняла руки от лица и с надеждой взглянула на кхала. - Он опозорил себя? Его убьют? - Нет, - повторил дотракиец. Дейенерис несколько успокоилась. Теперь, после слова великого кхала Дрого, о котором здесь говорили многие, она могла не бояться, что с братом произойдет что-то дурное, поэтому она внимательно уставилась в зал. Дрого усмехнулся в умащенные салом усы и что-то громко воскликнул. Его воины разразились смехом, но, похоже, смехом одобрительным. Дейенерис уже совсем не понимала, что происходит, но внезапно магистр Иллирио, потрясающий одеждами и жирами впереди, глубоко вздохнул и отступил, а против Визериса вышел... Дени даже протерла глаза. Против брата выступил мальчишка, по виду не старше ее самой. А может, и старше — но на пару лет, не больше. Плотно сплетенные штаны сидели на нем как-то криво, а расшитая жилетка оголяла безволосую грудь и болталась на плечах. - Отойди, мальчишка, - яростно воскликнул Визерис. - Где мой противник? Иллирио торопливо метнулся вперед, едва не задыхаясь: - Это и есть слабейший воин кхаласара, - воскликнул он. - Мальчик одержал лишь одну победу, но достойную, согласно дотракийским традициям. - Ах, вот как, - Визерис стоял спиной, но Дени слышала, как он зло ухмыляется. - Уж с ним-то я справлюсь! Дейенерис никогда не брала в руки меча, даже как брат — исключительно для тренировок, но сейчас поняла, что Визерис слишком самонадеян. Мальчик, конечно, совсем молодой, но если его называют воином... Вряд ли здесь называют воином того, кто не способен победить. Тем более того, кто ни разу не побеждал. Кхал уронил еще одну короткую фразу, но на этот раз мужчины отозвались не смехом, а возмущением. Дрого пришлось говорить еще, чтобы успокоить своих, но вскоре возмущение утихло. Дени не знала, о чем шел разговор, а Иллирио куда-то пропал. Ни его одежд, ни желтой бороды не виднелось среди меднокожих мускулистых воинов, что всё более плотно смыкающимся кольцом окружали площадку вокруг Визериса и его соперника. И некому было перевести... Дени видела, как брат первым рванулся атаковать, и невольно закусила губу. Ей раньше нравилось наблюдать за тренировками брата, но теперь она видела, что Визерис сильно уступает в движении — он был слишком медлителен. Ранее принцессе казалось, что брат движется в тренировочных поединках мгновенно и бесшумно, но в сравнении с мальчиком Визерис громко топал и совершенно бесполезно махал мечом. Слабейший воин кхаласара без труда уворачивался от тяжелых движений, и Дени казалось, что этот мальчик мог бы убить брата. Мог бы, если бы хотел. Кривой кинжал в руках мальчишки мелькал быстро и ладно, его воинское искусство напоминало танец — суровый и опасный. Визерис же точно пытался поразить муху палкой. Дени поняла, что не в силах больше смотреть, но тут мальчик сделал быстрый и эффектный выпад. Меч из руки Визериса отлетел в сторону, а на пол закапала кровь — быстро и часто. Дени не вскрикнула только потому, что ей не хватило воздуха — брат согнулся, прижимая к животу пораненную руку. Неожиданно мальчик из кхаласара сделал странное движение: он отступил от противника на шаг, не более, после чего картинно взмахнул своим ятаганом — точно разрубил противника пополам от плеча до ляжки. И только теперь Дейенерис поняла, как было тихо. Воздух вновь наполнился позвякиванием колокольчиков и негромкими разговорами, а на Дрого поглядывали с уважением и одобрением. - И что теперь? - спросила Дейенерис, не зная, к кому обращается. - Нет, - твердо ответил ей дотракиец, и она вдруг поняла, что он ни слова на всеобщем языке не знает. А значит, брата вполне могли убить, только она этого не понимала. - Нет? - дрожащим голосом произнесла она. - Нет, - кивнул Дрого и зычно выкрикнул что-то. Мужчины кхаласара вновь рассмеялись, но Дейенерис не обратила на это внимания, потому что рядом с нею возник Иллирио. Толстое лицо его было бледно, а желтые усы, казалось, как будто обвисли под тяжестью масла. - Не молчите, магистр Иллирио, - жалобно воскликнула Дени. - Что с моим братом? Что произошло? - Он проиграл, - твердо ответил магистр. - И у него есть только два пути. - Какие? - Об этом я скажу ему сам. Вы ведь видели, принцесса? Дотракиец мог разрубить его пополам, но не сделал этого лишь потому, что кхал Дрого не велел убивать. Дени припомнила странное движение и торопливо кивнула: - Конечно, помню... Я запомню всю эту схватку... А почему не велел убивать? Из-за меня? - Нет... То есть и из-за вас тоже, - на лице Иллирио появилась усталость. - Он не хотел огорчать вас гибелью вашего брата, но более он не хотел, чтобы ваш брат погиб. - Почему?.. Ее вопрос остался без ответа ненадолго. Визерис подошел ближе, все еще прижимая окровавленную руку к богатым одеждам, и процедил: - Немедленно объясни мне, что это было! Или я... - Слабейший воин кхаласара пощадил вас по слову Дрого, - мгновенно изменившимся тоном заговорил магистр. - Если бы не приказ кхала, вас бы разрубили на куски, мой король. - Что-о?! - взревел Визерис, но прозвучало это тонко и неубедительно. Иллирио тотчас изменил тон на извиняющийся: - Не стоит недооценивать дикарей, мой король. Они сильны, но ведь вы рассчитываете на сильное войско? Даже самый слабый из подданых кхала мог погубить вас... Это ли не доказательство того, как они смогут бороться против армии узурпатора? - Но... - Визерис почти шептал. - Но я... - Вы проиграли, - безжалостно произнес Иллирио. - Это правда. Даже вы, бесстрашный воин запада, проиграли этому мальчику. И если вы договоритесь с кхалом, вас ожидает войско, во много раз превышающее своею мощью войско узурпатора. Вы видели, чего стоят ятаганы против мечей. - Но... - Визерис все еще не мог оправиться от шока. - Но ведь я... - Луне кхала вовсе ни к чему уметь драться, - пожал плечами Иллирио. - Луне кхал принесет все, что нужно, на золотом блюде. В том числе голову врага. Впрочем, если вы захотите, кхал доставит вам узурпатора еще живым, чтобы вы лично могли вырезать его сердце. Дейенерис эти слова показались крайне заманчивыми. В то, что брат может возглавить войско, она, конечно, верила — он сам постоянно убеждал ее в этом; но сейчас, когда речь зашла о том, что Дрого все сделает сам, а Визерису останется всего лишь взойти на Железный Трон, все показалось ей гораздо более возможным и естественным. Но она не смела проронить ни слова, опасаясь разбудить дракона... Хотя теперь, после этой схватки, дракона она уже не очень боялась. Дрого подошел почти неслышно. Если бы не легкий звон колокольчиков, Дени и не подумала бы обернуться... Однако теперь, когда ей казалось, что кхал должен был быть более приветлив, лицо дотракийца напоминала медную маску. Он что-то произнес, и Иллирио, угодливо склонившись, перевел: - Дрого говорит, что мог бы убить вас — как старший над тем, кто пощадил вас. Но его предложение по-прежнему в силе. Он готов взять вас в спутники и позже предоставить войско, если вы обещаете дарить ему любовь и заботу. - А что потом? - процедил Визерис, больно вцепившись сестре в запястье. - Что потом, когда Железный Трон станет моим? Я останусь мужем этого..? - Потом у вас будет Семь Королевств, которые присягнут вам на верность, - успокаивающим тоном произнес Иллирио. - Они... позаботятся о вашей свободе, а слово дотракийца мало что будет значить. К тому же, возможно, ваша сестра... - А что моя сестра? — Дени почувствовала, как тот впивается ногтями ей в кожу. - Она, по словам этого, расцветет не раньше чем через год. Я не готов столько... ждать. - Вам придется убедить кхала как можно быстрее направить войско на запад, - опустил глаза магистр. - Но если к тому моменту ваша сестра тоже станет Луной Дрого, то он, вероятно, переключит свое внимание на нее. От нее он сможет иметь детей. Наследники мало значат в кхаласаре, но ребенок может унаследовать силу и смелость отца. Этого желает каждый кхал. - Передай ему, что я согласен, - процедил Визерис и яростно взглянул на сестру. И Дейенерис поняла, что все-таки разбудила дракона. Перед собственной свадьбой Визерис Таргариен был мрачен и раздражен. Дотракийцы — при всей их примитивности — были редкостно неспешны. Поначалу Визерис не возражал: кхал собирал все свое войско, и Таргариен, верный своему слову и клятве, только обрадовался тому, что все боеспособные единицы будут готовы к атаке сразу же после брачной церемонии. Однако Джорах Мормонт, один из немногих людей с запада, что были на этих землях, не был настроен так оптимистично: - Вам бы, король Визерис, побыстрее очаровать кхала... - Молчать, - зло откликнулся Таргариен, хотя обычно беглеца привечал. - Моя дура-сестра не смогла сделать того единственного, для чего ее предназначили боги. - Ваша сестра всё бы смогла, если бы у вас была хоть капля терпения, - безжалостно откликнулся бывший работорговец. - Но теперь терпение вам проявить придется. - Это почему? - Визерис поморщился. - В ночь после свадьбы он получит то, что хотел, и мы сможем отправиться в сторону Узкого Моря. Однако на сей раз ему возразил Иллирио: - Не так быстро, мой король... Кхал захочет представить вас остальным. Вас знает лишь кхаласар Дрого, а он желает, чтобы его Луну видели все остальные. Вы поистине прекрасны, мой король, и я понимаю его... - Лучше бы ты понимал меня, - прошипел Визерис. - Я — дракон! Драконы не подчиняются! И уж тем более я не хочу, чтобы все здесь глядели на меня как на подстилку этого дикаря! - Здесь у всех совсем иные взгляды, - мяко увещевал его магистр. - Никто не попрекнет вас тем, что у вас под одеждами. А проявить себя перед прочими кхаласарами полезно. Если война повернется не в вашу пользу, то лучше иметь союзников, чем противников. Дейенерис помалкивала. Ей пока жизнь в кхаласаре нравилась более всей ее другой жизни, которую она вела либо помнила смутно. Конина была невкусной и слишком жесткой, но во всем прочем... Принцесса словно впервые ощутила запах воли. И неясно, что тому было причиной: то, что ей теперь пришлось наряжаться младшей сестрой будущей Луны, или то, что занятый своими переживаниями брат оставил ее в покое... Порою ей казалось, что лучше бы она и вовсе не знала о Железном Троне. Дикая жизнь ей нравилась. Волосы ее по-прежнему оставались серебристыми, а глаза — фиалковыми, и порою ей казалось, что лучше бы она была рабыней Дрого. Да, он бы делал с ней что-то такое, о чем все говорят, но ее служанка, Дореа, с которой было так интересно болтать, лишь закатывала глаза, когда дело касалось соития с Дрого. - Кхал хорош, - говорила она. - Очень хорош. Свою рабыню, подаренную ей исключительно для того, чтобы обучаться женственному искусству любви, Дейенерис, пожалуй, баловала, но иной раз и сама с завистью на нее смотрела. Та не боялась ничего и умела пользоваться женскими штучками, о которых сама Дени только слышала. Впрочем, пока от принцессы не требовалось почти ничего — она только училась красиво лежать и обольщать мужчин одним взглядом. Иногда она проверяла свои знания на мужчинах из кхаласара, и понимала, что это действует... Однако никто бы не посмел поднять руку, а тем более что-то еще, на будущую жену Дрого. И пока такая жизнь Дени нравилась больше прочих. Куда уж лучше, чем постоянно слышать о том, что стала убийцей матери... Визерис лишь молча щипал сестру, не давая ей и слова сказать, и она терпела. Понимала, что это ей за то, что не сумела очаровать Дрого. Впрочем, теперь она к этому и не стремилась, хотя могла бы попробовать. Но такой брат — уязвленный и более смиренный — нравился ей больше. Сам же Визерис лишь изредка поглядывал на жениха, и гораздо больше — на его воинов. Те собирались могучим войском возле Пентоса, и это наполняло измученную душу Таргариена легким удовлетворением. Было приятно думать о том, что большинство этих меднозадых, что глядят на него с вожделением, погибнут, а ценой их жизни станет Железный Трон. Собираясь продать свое тело кхалу, Визерис уже не рвался лично побеждать врага. Пусть и в самом деле ему его приведут еще живого, но безоружного... А дальше с Дрого расплатится сестра. Она ему и без того должна за то, что не сумела сразу очаровать кхала... Перед самой свадьбой Визерис нервничал. Кроме предстоящей ночи, был еще и день — явно наполненный событиями. Служанки Иллирио, разумеется, явили себя во всей красе: подготовили ванну, масла, одежды, — но глядеть на них сейчас было тошно. Тронуть их было нельзя, это Таргариен понимал точно. Если сейчас как следует насладиться последними часами перед браком с дикарем, ночь может показаться куда кошмарнее. Оставалось с жадностью глядеть и на чем свет стоит костерить Иллирио, который, несомненно, уже подготовил себе уютное гнездышко, чтобы такой праздник — женитьба кхала — не прошел стороной. - Вы готовы? - мелодично спросила его рабыня, что еще пару месяцев назад с ума сходила под ним, умоляя трахать сильнее и жестче. - Тебе виднее, - зло открикнулся Визерис, выходя из воды. Вода, конечно, была слишком горячей, отчего светлая кожа тотчас покраснела и как будто грозила прорваться. - Ваши одежды, - подхватила вторая. Та самая, что жарко отдавалась ему еще в доме Иллирио. - Позвольте, мы оденем вас соответственно случаю, - кротко произнесла третья. Та, которую он, несмотря на сопротивление, взял прямо в покоях сестры. Визерис молча терпел, пока его обтирали жесткими полотенцами. Потом терпел прикосновения нежных рук, облачающих его в тонкое белье. Потом с недовольством воззрился на верхнюю одежду: - Что это? - Это для невесты, - певуче произнесла третья служанка. Таргариен не замолкал ни на секунду, пока его одевали, обещал самые страшные кары, но рабыни подчинялись теперь не ему. Они лишь обрядили его в шелка и отступили, внимательно оглядывая. Дальше пришел черед украшений, и Визерис с трудом терпел. Терпел большею частью не оттого, что характер позволял, а оттого, что пытался смириться с холодком, касающимся бедер и ягодиц — под легкими одеяниями не было штанов. Никаких — ни мягких западных, ни жестких, сплетенных из конского волоса — местных. Все важные события в жизни кхала происходят под открытым небом — это Визерис уяснил четко, хотя и кривился, когда ему пытались рассказывать об обычаях дикарей. И так понятно, что ждет впереди. Сначала все напьются какой-то гадостью, потому будут блевать и танцевать, а потом Дрого возьмет его — как жену — и хорошо, если хотя бы часть гостей к тому моменту упьется или разбредется. Сидя рядом с кхалом, Визерис откровенно тосковал. Тот болтал со своими кровными, что-то одобрительно гудел или рычал — речь дикарей не отличалась богатством оттенков — но хотя бы не смел прикасаться к Луне, покуда не будет свершен обряд. Джорах, Иллирио и Дейенерис сидели ниже, и Визерис лишь бледнел, когда глядел на них — казалось, что эти трое уже замышляют сговор против него, сбросив Дракона со счетов. Дейенерис смеялась, так смеялась, как никогда — Визерис и улыбки-то на ее лице почти не видел. Иллирио улыбался почти постоянно, но теперь лишь прятал улыбку в бороде, а Джорах громко гоготал. «Предатели», - пронеслось в голове. Визерис вскинул ненавидящий взгляд на будущего мужа... или уже мужа, боги их, дикарей, разберут. Кхал тоже веселился — о чем-то болтал с кровниками и как-то забавно пил из глубокой миски. Самому Визерису вместо нормального вина или хотя бы огненной воды подавали подслащенный медом кумыс и такое же кислое вино. От кумыса тошнило, от кислого вина хотелось состроить еще более кислую рожу. Однако Таргариен улыбался. Скоро — очень скоро — эти взгляды потухнут навсегда. Скоро — очень скоро — Железный Трон окажется под ним... И для этого даже не придется обнажать меча. Точнее, придется, но один раз — когда кхал приведет к нему узурпатора и поставит на колени. О том, что возможно, на коленях придется стоять перед кхалом, Визерис старался не думать. Праздник катился своим чередом. Кислое и слабое вино уже давало о себе знать — начались танцы. Дрого снисходительно глядел на выплясывающих перед троном рабынь, а Визерис старался поменьше пялиться на их остренькие небольшие груди, чтобы не провоцировать желания, которым сегодня сбыться не суждено. Однако очень скоро всякие похабные мысли покинули его — в танец вмешались мужчины. Теперь уже танцы не выглядели услаждением взора. Мужчины боролись за женщин, хотя те не протестовали ни против одного, и вскоре пролилась первая кровь. Визерис опустил глаза. Если бы пролилась только кровь, он бы презрительно поморщился — королю Семи королевств не пристанет бояться крови... Но сейчас... Один из мужчин попытался взять «чужую» женщину, за что и поплатился — его сначала охолостили, а потом и разрубили от плеча до бедра. Визерис вздрогнул и, тяжело и часто дыша, как собака, уставился на искромсанное тело, из которого вываливалась требуха. Он невольно вспомнил движение мальчишки, который оцарапал ему запястье — шрам, кстати, до сих пор ныл, — и понял, что означал этот символический жест ятаганом. Его, Визериса, тоже должны были бы разрубить... Так же. Только кхал не дозволил, возжелав заполучить Таргариенов в свой... гарем. Однако тяжело далась только первая смерть. Потом их было не меньше дюжины, и Визерис несколько примирился со зрелищем, хоть и было несколько обидно — его будущие воины должны погибать в борьбе с узурпатором, а не за чью-то дырку. Тем более, что большинству, похоже, было плевать, за какую дырку воевать. Когда рабы утащили тело очередного неудачника, кхал вдруг хлопнул в ладоши. - Время даров, - успел довольно громко произнести Иллирио. Визерис оживился. Однако дары ему показались достаточно скромными: камни и металл не в счет, а среди прочего подарили только тех самых трех рабынь (которых он и так считал своими), да грозный, но короткий ятаган. Сестре же Дрого приподнес огромный ящик. Завидовать Дейенерис, которой сегодня не придется спать с Дрого, было не то чтобы очень умно, но подарок ей Таргариен воспринял болезненно. Хотелось возмутиться и ударить мужа или жениха, однако тот успел первым — положил руку на плечо, покрытое тонким шелком, и что-то негромко пророкотал. - Что он говорит? - бросил Таргариен сидящему пониже Иллирио. Тот сразу спохватился и сидя изобразил поклон: - Яйца драконов. Дрого надеется, что принцесса подарит ему сына-дракона, когда придет время. - А муж-дракон ему не нужен? - рявкнул Визерис. Но на его восклицание никто не обратил внимания. Дрого поднялся с места и прошел чуть вперед, после чего обернулся и жестом позвал жениха за собой. - Это он мне? - горделиво бросил Визерис. - Я не пёс, на пальцы не отзываюсь. - Он хочет сделать вам свадебный подарок, - торопливо произнес Иллирио. - Невежливо не принять. Таргариен громко скрипнул зубами, но поднялся. Под нос он невольно бормотал ругательства в адрес дуры-сестры, которая сейчас замерла над ящиком с драконьими яйцами, но внезапно тихое ржание над ухом побудило будущего короля Железного Трона отвлечься от ярости. Рядом с ним стоял конь — прекрасный, серебристый. Гибкий и тонконогий. Как раз такой, какой полагается королю-завоевателю. Кхал подвел коня к Визерису и.. И вдруг неожиданно перехватил Таргариена за талию, поднимая. Визерис не успел даже возмутиться — на коня он, как-никак, умел садиться и сам, но сейчас... - Езжайте, - раздался приглушенный голос Джораха. Визерис плохо понимал, что делает, когда тронул ногами бока скакуна, и рванулся в ночную тишь. Лишь много-много шагов спустя Визерис услышал,что где-то недалеко похрапывает другой конь. И сразу понял, чей. Спешившись, Визерис отпустил животину. Ей не следовало видеть, что сейчас произойдет. Однако кхал, так легко нагнавший его, особо не торопился. Он легко пересадил мужа в свое седло и куда-то повез. Визерис чувствовал, как тот прижимается сзади всем телом, поэтому не мог сообразить, куда они, собственно, направляются. Дрого спрыгнул с коня буквально на краю обрыва и так же легко снял Визериса из седла. На небо смотрела почти круглая луна, когда кхал потянул мужа за руку и указал ему в густую траву: - Нет? - Да, - раздраженно буркнул Визерис, ощущая, как колышатся тряпки между ног - Нет? - повторил Дрого, неуверенно привлекая его к себе. Визерис не ответил. А что можно ответить на такой вопрос? «Нет» — это самый простой путь отказаться от Железного Трона. - Да, - горячо выдохнул Визерис, и сразу почувствовал, что одеяние на нем задирают, а между бедер ласкает грубая и одновременно нежная рука. Больше Дрого вопросов не задавал. Визерис старался терпеть, хотя было нелегко. Кхал словно любовался открывающейся кожей, когда стягивал с него свадебные одеяния. Наконец Таргариен ощутил, что остался абсолютно обнажен. Теперь уже действительно стало холодно. Визерис знал, для чего его сюда привезли, поэтому оттягивать момент счел излишним. Он разместился на травяном покрывале и слегка раздвинул ноги. Пусть уж все произойдет быстрее... - Нет, - чему-то нахмурился Дрого и опустился рядом. Визерис чувствовал, как по коже скользят грубоватые, натертые поводьями пальцы; как дыхание кхала сбивается, когда он касается губами шеи... Впрочем, поцеловать он не пытался — только гладил и время от времени спрашивал: «Нет?» - Нет, - обреченно ответил будущий король и вдруг почувствовал, что его тянут за руку. Было неприятно, слишком сильно... Дрого заставил его перевернуться и подняться на локтях и коленях. Визерис прикусил губу, но тут в тело вошли пальцы — сухие и жесткие. Таргариен дернулся от боли, но долго терпеть не пришлось — пальцы вернулись влажными. Было больно... Конечно, больно, но... Визерис почти привык, когда дикарь вдруг прижал его за голову к земле, а сам резким движением вошел внутрь. Сдавленный вскрик Визериса погасила высокая трава и земля на губах. Хотелось кричать, но Дрого одним движением толкнулся внутрь еще раз, и Таргариен обмяк — боль не ушла, но почему-то сопротивляться более не хотелось. Ощутив, что тело Визериса не противится, кхал навалился сильнее и вновь овладел — как жеребец кобылой, грубо и жестко. Пальцы его надавили на поясницу, заставляя прогнуться, а дыхание стало отрывистым и частым. Визерис уткнулся лбом в мягкую жирную почву и возблагодарил богов, что Дрого не захотел взять его на спине — так хотя бы не было видно слез, что сбегали по тонкой коже и впитывались в землю Дотракии. Таргариен и сам не бывал сдержан в своих желаниях, а потому лишь отмечал, что его любовник удивительно предсказуем... Впрочем, чего ждать от дикаря? Странным оставалось лишь то, что даже приближаясь к пику наслаждения, кхал не переставал скользить пальцами по светлой коже ягодиц и бедер — точно ему досталось дорогое украшение, которое хотелось гладить и полировать. Ощутив, что кхал, вероятно, уже на грани, Визерис сглотнул набежавшую слюну и, собрав волю, что у него еще оставалась, назвал мужа — или насильника — по имени. - Дрого... - шепот пронесся по дотракийкому морю, и ответом ему были шорохи трав и хриплое дыхание. Кхал не произнес ни слова, но ворвавшись, замер и прижал его к себе рукой за бедро. Визерис чувствовал, что нутро заливает семенем, и поклялся всеми богами, что эта жертва станет достойной Железного Трона. - А как переводится «кхаласэ»? - спросила Дейенерис у Джораха, когда караван воинов приблизился к Вейес Дотраку. - Я слышала, так называют моего брата. Я тоже стану кхаласэ? - Нет, принцесса, - Мормонт вглядывался вдаль, словно видел там что-то, чего не видят другие. - Так называют... жен, не способных принести потомство. По возрасту ли, или по воле богов... В дош кхалин большинство женщин именно таковы. - Мне почти четырнадцать, - с легкой тревогой заговорила Дейенерис. - Когда же мне следует войти в семью Дрого второй женой? - Вы станете первой, - пояснил ей сэр Джорах. - Вы станете кхалиси; Луной, которая родит Дрого сына. Сын — благословение богов. Ваш брат никогда не станет выше той, что принесла сына. - А если у меня родится дочь? - Дени нервно коснулась своего живота. - До тех самых пор, пока вы останетесь кхалиси, а не кхаласэ, вы будете первой. Потому что за дочерью непременно придет черед сына. Если же вы перестанете иметь эту возможность, кхал сам решит. - Моему брату это не понравится, - подумав, заявила Дейенерис. - Он не привык быть вторым. - Ему придется потерпеть, - ухмыльнулся Джорах и повернулся к ней. - Вы же умная девочка, принцесса, вы понимаете, что ваш брат стерпит все, чтобы армия Дрого отправилась через Узкое Море? Дейенерис немного покраснела: - Он уже почти год рядом с Дрого, и не говорит о нем грубых слов, но я чувствую нетерпение в нем. Дракон не привык ждать слишком долго. - А драконы вообще умеют терпеть? - усмехнулся Мормонт. - Послушайте меня, моя маленькая принцесса. Неужели вы верите в то, что дракон мог бы подчиниться лошаднику? - Но мой брат — дракон, - неуверенно вступилась Дени. - И он сможет стать во главе армии против Семи Королевств? - Не он, а его супруг... - Дени замялась. - И мой супруг. Ведь я слышала, что в Вейес Дотрак должна состояться церемония бракосочетания. Меня и кхала. - Дрого не желает ждать до стен Вейес Дотрака, - поделился с ней Мормнот. - Он желает войти в столицу мужем кхаласэ и кхалиси. Чувствуете ли вы себя готовой к этому, госпожа? - Вполне, - Дейенерис кивнула, вспомнив уроки Дореи и Чхику. - Мой брат научился дарить наслаждение кхалу, я слышала это сама. И я видела, что кхал вовсе не так страшен... Он говорил со мной и улыбался мне. - Дрого улыбнулся вам? - радостно воскликнул Джорах. - Да ведь кхал редко дарит улыбки. Отчего же он одарил вас такой милостью? - Это было, когда я сказала ему, что кобыла, которую он преподнес мне, быстра, как ветер. - Вы польстили ему... - Я сказала правду, - отрезала Дени, ласково коснувшись серебристой конской гривы. - Тем лучше для вас, - Мормонт словно задумался. - Возможно, уже совсем скоро Дрого остановит кхаласар, чтобы сыграть свадьбу с вами. Ведь все его воины здесь, идут за нами, ему ни к чему долгие приготовления. Только вы — и небо над головами. Зачем кхалу что-то еще? - Я готова, - улыбнулась Дени. - Дрого — благородный муж, и я хочу стать ему хорошей женой. И... и я хочу так же стонать, как мой брат. - Вы непременно ею станете, - кивнул Джорах. - По вашему желанию или против него... Но станете, и меня радует, что вы сами хотите того. Вечер подступал стремительно, как и всегда на востоке. Кхаласар привычно остановился, когда перед ним замаячили в отдалении высокие ворота Вейес Дотрака. Дейенерис спешилась, доверив свою кобылу в руки Дореи — та никогда бы не подвела свою госпожу, как и своего господина. Визерис, едущий чуть впереди, спешился тоже и подошел к сестре. Дейенерис попыталась было улыбнуться брату и делала это искренне — в восточных одеждах он был чудо как хорош, однако сейчас взгляд Визериса не обещал ничего хорошего: - Ты! - прошипел он, пользуясь тем, что дотракийцы не понимают его. - Ты завтра станешь женой кхала! - Хорошо, - торопливо кивнула Дени, не понимая, отчего вызвала такую злость. - И он захочет провести ночь с тобой, - буравил ее взглядом брат. - Хорошо... - неуверенно отвечала она и вдруг осмелилась спросить. - Чем я вызвала твой гнев? - Ты?.. Дрянь, - он отвесил ей пощечину. Дейенерис невольно прижала ладонь к горящей щеке и обернулась на сопровождающих, но сэр Джорах уже отошел куда-то... - Визерис, чем я провинилась перед тобой? - Ты... - тот смотрел на нее с отчаянием и яростью. - Как бы я хотел убить тебя! - За что? - Дени и вправду не понимала, но тут за спиной брата замаячила высокая фигура Дрого, и Дейенерис опустила взгляд. Дотракийский она понимала хуже Визериса, но сейчас разбирала речь кхала, поскольку тот старался говорить самым простым языком: - Визерие, луна моей жизни, я ничем не обидел тебя. - Дрого, - брат Дени развернулся так резко, что длинные волосы, которые он носил распущенными в знак того, что не одерживал побед, полоснули принцессу по плечу. - Ты сказал, что отдаешь меня своим кровникам... И говоришь, что не обидел меня? - Только на одну ночь, - недоуменно возразил кхал. - Ночь свадьбы с твоей сестрой. После ты будешь принадлежать мне так же. Таков обычай. Если кхал берет себе вторую жену, первая в брачную ночь остается с кровниками кхала. Почему ты сердишься, луна моей жизни? Я подарю тебе всё то, что обещал. Железный стул, золотую корону... Как только моих жен примет дош кхалин. Тебе осталось недолго потерпеть, луна моей жизни. - Ты останешься с ней, а меня будут покрывать твои... - Визерис произнес слово, которого Дени не знала. Дрого нахмурился: - Тебе не следует так говорить о крови моей крови, Визерие. Это грубо и обидно. Они — те, кто защитят меня ценою своей жизни. Они — те, кто отправятся с нами за Узкое Море и будут защищать тебя ценою своей жизни. Окажи им уважение. - Нет, - зло воскликнул Визерис, отступая. - Я не стану! - Они — кровь моей крови, - попытался объяснить Дрого. - Отказать им — то же самое, что отказать мне. Кхалиси или кхаласэ — любая умрет, если откажет мужу. Такова традиция. Визерие, я не чту традиций, хотя многие этим недовольны. Но мои кровники могут быть иного мнения. Одна ночь, обещаю! Их трое, но они покроют тебя лишь по разу. Ты ведь радуешься, когда я могу трижды подряд. - Я не хочу с ними, - Визерис отвернулся, и Дейенерис с изумлением увидела, что в глазах брата — слезы. - Я обещал только тебе. - Визерие, - Дрого ласково коснулся его щеки, заставляя повернуть голову. - Не доставляй мне огорчений. Если ты откажешь им, они могут убить тебя. И будут иметь на то право, посколько я вверяю им тебя. И даже если я потом убью кровь своей крови, тебя уже не будет со мной. - Зачем тебе вообще жениться на ней? - Визерис подбородком указал на сестру. - Ты обещал! Железный Трон... - Железный Стул... - Дрого вздохнул. - Именно поэтому, луна моей жизни. Если я погибну в борьбе с железными людьми, я хочу, чтобы у меня был сын. Сын, в котором будет течь моя кровь. Я прошу тебя, не откажи мне в этом. - Я не могу отказать тебе, - Визерис отвернулся. - У тебя будет сын. И тебе родит его моя сестра. Но традиции запада таковы, что я не могу дарить себя кому-то, кроме мужа. Так велят нам наши боги. Дейенерис смотрела на брата, распахнув глаза; она видела, что такой взгляд раздражает его, но ничего не могла с собою поделать. Ее брат, который, будучи пьяным от вина, рассказывал ей, кого и когда успел поиметь, сейчас говорил о священном браке? - Когда мы будем на твоей земле, луна моей жизни, мы будем жить так, как велят нам твои боги, - отрезал Дрого. - Но пока мы на земле Дотракии, мы подчинимся воле наших богов. Окажи уважение моим кровникам, и я обещаю, что никогда не покину тебя. - Я слышал обещания моему брату, - едва слышно прошептал Визерис, но уже не по-дотракийски. Дени едва успела отдышаться после несколько болезненного соития, когда кхал вдруг тревожно нахмурился: - Тебе было хорошо, кхалиси? - Кхал не должен спрашивать об этом, - улыбнулась Дейенерис, которую в три голоса учили рабыни перед свадьбой. - Но я отвечу, потому что ты хороший, Дрого. Женщине не может в первый раз быть хорошо, но мне понравилось с тобой. - Я покрою тебя не раз, покуда ты не понесешь сына, - твердо заверил ее кхал. - Только скажи мне, кхалиси, что сказал тебе твой брат, когда я обещал, что не покину его? Дени засомневалась, но честно ответила, приникая к крепкому плечу мужа: - Что он уже слышал обещания, которые давали нашему общему брату. Она и сама не понимала, что это значит, но испытывала к кхалу благодарность и уважение, а потому не стала чинить ему препятствий. Однако Дрого нахмурился еще больше: - И что же обещали вашему брату? Дени замялась: - Я не знаю. Его звали Рейегар... Он был свирепым воином, его боялись... А потом предали... - и вдруг Дени и сама вздрогнула. - Его предали! Визерис не поверил твоему обещанию, мое солнце и звезды! - Что?! - кхал опустил взгляд, в котором мелькнуло что-то... Дейенерис испугалась еще больше, когда поняла, что видит в глазах кхала — страх. - Прости, кхалиси, что оставляю тебя, но я... - он приподнялся на локте. - Я должен забрать твоего брата. Это не в традициях, но я... Он не успел закончить. По дотракийскому морю пронесся вскрик — долгий, мучительный... Пронесся, превратился в стон и затих где-то вдалеке, в густых травах. Дейенерис узнала голос брата сразу. И что-то в этом крике испугало ее до безумия. - Дрого, - она осмелилась назвать мужа по имени. - Мой брат... - Поздно, - отрезал кхал, буквально падая на спину. - Поверь, кхалиси... Я убивал много раз. Его не спасти. Ты теперь станешь единственной, кхалиси. Той, которой я подарю Железный Стул, как обещал твоему брату. Ты теперь Луна... моей жизни.