все эти обстоятельства

Лодж – самый откровенно настойчивый приверженец всей этой сахарящейся чепухи, что попадает под определение «мелодраматично». Купер – самый доверчиво ведущийся человек на все это сентиментальное безобразие. Растерянное «договорились», бегающие в сомнении и нерешительности зрачки и частые нервные кивки – все это принимается Вероникой как единогласно принятая перспективность пятничного вечера. Реплики – дурацкие, к слову, и катастрофично лишенные смысла или заявленного в смело указанном жанре «комедия» юмора – минуют концентрацию Бетти с завидным периодичным успехом, и она находит альтернативу в тарелке с попкорном. Маневры Лодж – непринужденное прочищение горла и попытки якобы найти комфортную для лежания позицию – выверенные и расчетливые. Потому Бетти успевает лишь засвидетельствовать факт исчезновения между ними добрых нескольких дюймов, когда Лодж ставит финальные титры на паузу, и обстановка падает в крайне неловкую, тянущую тишину – убийственно мелодраматичную и негласно обязывающую. Обязывающую к вопросительно обращающемуся взгляду Купер. Обязывающую к выжидающему, чеканящему уверенность взгляду Вероники. Обязывающую ко всему этому. И Купер хватается остатками бесстрастного подхода за звенящий в напряженности скрип половиц точно за дверью ее комнаты, меча голову к источнику убивающего момент звука.

***

Лодж врывается в размеренно текущее существование забытого цивилизацией города горячей, развращающей пропитавшееся приевшимися лицами сознание фигурой. Врывается в пребывание здешних обитателей. Врывается, в конце концов, в тихую действительность Бетти. И Купер не отдает отчета своей сосредоточенности на держащих скальпель пальцах Лодж, морщащуюся в отвращении и препарирующую лягушку, тщательному изучению изгибающихся в удивлении или одобрении бровей Вероники, стынущему на лице приоткрытому рту и другим, не менее удручающе определенным и однозначным свидетельствам всего этого. «Прекрати так делать», – ее молчаливая, заходящаяся в мольбе мантра при виде тяжелого, темного взгляда Лодж приближается к отметке «жалко». Она сама приближается к отметке «жалко». Она ненавидит расцветающий внутри нее целый сад, пестрящий желтым, когда Вероника заявляется с целым ассортиментом фармацевтики в сумочке и укоренившейся во взгляде безотлагательностью, едва получая сообщение от Купер, что та вынуждена пропустить занятия, потому как «подхватила какой-то вирус». И она уверена, что этот вирус – Вероника Лодж. Та самая Лодж, по-свойски хозяйничающая этажом ниже и приносящая послушно дожидающейся под одеялом указаний Купер тарелку с куриным супом. Куриный суп выглядит как семейное обстоятельство. Вероника Лодж, переодевающаяся в домашнюю одежду – неужели, она постоянно носит ее в своей сумочке – и располагающаяся на кресле рядом, тоже выглядит как семейное обстоятельство. Человек, общение с которым измеряется неделями, по определению не может так выглядеть, но это Вероника «я не подчиняюсь правилам, я их создаю» Лодж, и Бетти едва в удивлении щурится, замечая, что за окном стемнело, а Вероника – по-прежнему в кресле, с заботливым интересом и альтернативой к одиночной погибели в забивающем дыхательные пути насморке. Мать в дверном проеме – недвусмысленное негласное указание, что «Веронику, наверное, уже ищут родители». И Лодж со всей доступной любезной учтивостью соглашается. Она роняет на прощание, что обязательно осталась бы при определенных обстоятельствах, и уход ее – вынужденный. Подтягивая одеяло к подбородку, Бетти старается не думать, что отсутствие отца и матери и десятка разбросанных носовых платков – наверное, и есть те самые определенные обстоятельства, потому лишь коротко кивает, хрипло кидая «до завтра». – Выглядишь лучше, – зевая, Купер почти ведется на бодрость Вероники. Но мучающаяся поднявшейся температурой, она не давала Лодж возможности уйти спать до трех часов ночи, в граничащем с бредом состоянии закидывая ту нелепыми шутками и случайными фактами, выхваченными из лент социальных сетей. Весь следующий день она подталкивает в бок сонно заваливающуюся на ее плечо Веронику. Религия Лодж – острый романтизм. И Бетти документирует составляющую компоненту очарования Вероники, чья голова – с раскиданными по сведенным ногам прядями – покоится на ее коленях, когда они находят альтернативу вечернему классу физики на пустующих трибунах стадиона, разделяя единственную пару наушников. Свои Бетти забыла. Тяга заправить выбившиеся влажные волосы у виска за ухо – почти маниакальная и до костей жгучая. И Купер, вскрывая могилу захороненного собственного бесстрастия, помещает чешущиеся к чему-то катастрофически нелепому ладони на деревянную перекладину за спиной, уберегая себя от последствий мгновенной слабости. Лодж тяжело вздыхает, меняя композицию. Звучащее в ушах «kiss me like you mean it» фиксируется совпадением. Взгляды Вероники – пугающе продолжительные, двусмысленная ирония – смущающе откровенная. И Бетти не находит в перечне собственных навыков способности к анализу, едва замирая и в неловкости топчась перед застывшей в нечитаемом выражении Лодж. Прямой подход в «может, посмотрим у тебя фильм сегодня» не терпит очередной неуклюжей попытки Купер врезать разговор в противоположное предложению русло, и она выдавливает «договорились» в ответ на едва различимый облегченный вздох Вероники.

***

Скрип спасает ровно на пару мгновений. Он затухает в режущей слух тишине ровно также быстро, как и рассеивает ее. Дверь по-прежнему предусмотрительно закрыта на защелку. А Лодж по-прежнему близко – непозволительно и однозначно. Ее дыхание – требовательное и диктующее. Сама Лодж – диктующая. И контроль – определенно ее несменная прерогатива. Потому Купер вынуждена свидетельствовать очередное обстоятельство – очевидно, чарующее и решительное, стягивающее волосы на затылке и нетерпеливо превращающее в пепел давно зарытый Бетти холодный подход. Поддаваться твердым намерениям давящих на ребра пальцев и надеяться, что срывающиеся в воздух свидетельства удовлетворения подобным раскладом не взрастят гордость Лодж до периодичных напоминаний о подобном мелодраматичном казусе – этого плана собирается придерживаться Купер, протягивая свободную ладонь к раздражающе далеко стоящему ночнику. Перечень обстоятельств определенно обещает быть пополненным.