Coffeine

Cube Ent. Репетиционный зал 20:00 Песня Coffeine на всю комнату, и парень, извивающийся в конвульсиях танца… Есоб уже третий час отрабатывал его дебютный танец, но ему все было мало. Движения уже были заучены до автоматизма, до боли в суставах, но нет, он продолжал упорно тренироваться, забыв обо всем на свете, отрекаясь от реальности, оставаясь наедине со своим отражением в зеркале… Пот капал с кончиков челки, застилал глаза и стекал по тонкой шее, отдавая неприятной прохладой и щекоча кожу. Есоб нервно отмахивался от соленой влаги. Сегодня ему все не нравилось. Ен Чунхен был вторым человеком в этой комнате. Первый час репетиций Есоба он стоял напротив донсэна, оценивая точность движений, но сейчас он сидел на полу, спиной облокотившись на зеркальную стену. В руках он вертел телефон. Парень смотрел на экран прибора, только изредка поглядывая на своего друга. Песня, звучавшая в зале, сводила Чунхена с ума. Он был ее композитором, исполнителем и в данном случае слушателем. Все это вместе и сразу – и его уже фактически тошнило от этой мелодии. Когда песня вновь закончилась, Чунхен оторвался от экрана телефона. - Сколько раз ты еще станцуешь? – поднимая глаза на Есоба, спросил парень. В ответ ему только пожали плечами. - Есоб! – устало выдохнул рэпер. - Что же ты такой неугомонный?! Свою танцевальную группу ты отпустил полтора часа назад, а сам не хочешь отдохнуть? – в ответ молчание и непонятные движения руками. - Пять раз! Еще пять раз эта песня прозвучит здесь, и мы пойдем домой, хорошо? – строго спросил Чунхен. В ответ Есоб нахмурился, недовольно посмотрел на старшего, но все-таки кивнул. - Я станцую с тобой? В глазах младшего мелькнуло удивление, и он еще сильнее сдвинул брови. Последнее время Есоб постоянно хмурится, и старшему кажется, что эта складочка на лбу младшего никогда не пройдет. - А что? За сегодняшний день я уже выучил весь танец! – воодушевленно ответил парень на немой вопрос и отложил телефон в сторону. Есоб только пожал плечами и сделал несколько шагов назад, становясь на нужное место. Первые три повтора песни пролетели слишком быстро. Чунхен действительно выучил весь танец, и теперь просто редактировал свои движения. После третьего прослушивания песни Есоб не спешил включать дальше, а только подошел к старшему. «Спой для меня!» - одними губами проговорил младший. Чунхен сразу понял эту просьбу… Младший молчит уже около двух дней, а все после записи трех песен для его сольного альбома. В тот день у него сильно болело горло, и он, пересилив себя, все-таки закончил запись, но, чтобы уберечь свой голос, он просто замолчал. На протяжении двух дней у него вместо слов были жесты, каракули на бумаге, а Чунхен понимал все по движениям его губ. Есобу было трудно молчать все это время, но ради голоса он готов на все… Четвертый повтор песни зазвучал в зале. Есоб задвигался в такт музыке, а Чунхен запел. Сначала свою партию, а затем кусочек из партии Есоба. Но он быстро замолчал, считая, что незачем портить песню своим «ужасным» голосом. Есоб был рад слышать песню старшего, хоть совсем недолго. Голос рэпера успокаивал младшего и придавал сил, заставляя сверкать от счастья. Когда пятый раз песня началась и закончилась, парни взяли свои сумки и поплелись к раздевалке. Пора было ехать в общагу. Дверь в общежитие открыл лидер, удивленный возвращением блудных мэмберов, потому что парни на протяжении месяца безвылазно работали в студии, не желая ни на минуты выходить из нее. Они были полностью поглощены рабочим процессом. Теперь они дома, и это праздник. - Наконец-то вы решили наведаться к нам! – заулыбался лидер, по очереди обнимая парней. - Наведаться к вам?! – усмехнулся Чунхен. - Вообще-то, это наш дом! - Кто пришел? – не успел рэпер как следует повозмущаться, как к ним сломя голову уже неслись двое младших. Кикван, держа конец длинного синего шарфа, летел по коридору, а другой конец был обмотан вокруг шеи макнэ, который волочился за старшим. Остальные мэмберы только улыбнулись этой картине. Они опять вместе. Только не хватает Хенсына, который задерживается на фотосессии. Младшие дружно бросились к старшим мэмберам на шеи, не скрывая всей своей детской радости. Макнэ улыбался во все 32 зуба и открыл было рот, чтобы что-то сказать, но рука Киквана легла на его губы: - Молчи, Донун! Ты должен молчать! – Кикван серьезно, но при этом умоляюще посмотрел на макнэ. - Горло? – как знаток дела, спросил Чунхен. Макнэ медленно кивнул, даже не стараясь отстраниться от теплой ладошки, лежавшей на его губах. Еще несколько минут приветствий в прихожей, и парни разошлись по своим делам. Кикван намотал второй шарф на шею макнэ, Есоб и Чунхен разобрали вещи и по очереди отправились в душ, а лидер опять скрылся за дверью своей комнаты. Через несколько часов на кухне началась возня, а затем: - Народ, идем чаевничать и мелких лечить! – на всю общагу оповестил Чунхен, и сонные мэмберы медленно потянулись на кухню. Несколько минут назад вернулся Хенсын, и теперь он плюхнулся на стул рядом с лидером. За столом начался долгий разговор… Они слишком давно вот так не собирались, слишком много не сказано, слишком много скрыто, слишком много дел и слишком мало времени, чтобы объединиться с семьей… с семьей под названием «BEAST»… Время уже давно перевалило за полночь, было выпито уже по несколько кружек чая, а ребята не останавливались. Они сильно соскучились друг за другом, и сейчас дорога каждая минута, ведь они не знали, когда еще выпадет такой шанс собраться вместе. - Что с голосом? – Чунхен задал так мучавший его вопрос. Макнэ, нахмурившись, посмотрел на Киквана, прося того ответить. - Мюзикл. Слишком большие нагрузки. Макнэ рассказал мне про горло около недели назад, я тогда потащил его к врачу, сказали, что ничего серьезного, но он решил пока помолчать, чтобы поменьше напрягать горло, - ответил Ки, а Доня только виновато улыбнулся. - У Есоба то же самое? Слишком большие нагрузки на сольном дебюте? - Да, - усталый выдох Чунхена красноречивее всех слов. Он и сам вымотался. Песни, музыка, бессонные ночи, плохое питание, а совсем недавно появились и кошмары. - Чунхен, ты ведь тоже не железный, вечером бери мелкого за шкирку и приезжайте сюда! – произнес Дуджун, удивленно осматривая донсэнов. Он и не заметил, как быстро они повзрослели, теперь у всех не то, что разное расписание, а совершенно разные проекты, горы ответственности, лежащие на их плечах. И все это его донсэны, парни, о которых он заботится больше трех лет. - Кстати, хен! – неожиданно сказал Хенсын и полетел к холодильнику. Он вытащил оттуда коробочку с тортом и поставил на стол. - Поздравляем с получением новой роли в дораме! – с улыбкой от уха до уха сказал танцор. Его поддержали радостные крики Чунхена и Киквана, а два макне только счастливо улыбнулись. Все дружно похлопали и начали поздравлять лидера… Вот она - семья! Когда у BEASTтов начали слипаться глаза, лидер всех разогнал по кроватям, а Хенсын добровольно остался прибираться на кухне. Есоб по привычке пошел в комнату «ЧунСынов», Кикван уже был в комнате «ДонСобов», а лидер шел к себе. Закончив уборку на кухне, Хенсын отправился в свою комнату, но, увидев там Есоба, сразу закрыл дверь. Он заглянул в комнату «ДонСобов», но там тоже не оказалось свободной кровати. Полупустой осталась комната лидера, и Хенсын идет туда. - Что, опять младшие своевольничают? – спросил старший. - Да. - Понятно, - Дуджун хаотично листал бумаги формата А4, а затем нервно бросил их на тумбу. Старший резко вскочил с кровати и подошел к окну, вглядываясь в ночной пейзаж Сеула. Он нервничал, и Хенсын заметил это по мелко дрожащим рукам. Младший медленно подошел к лидеру и полуобнял того за плечи. - Хен, успокойся, все будет хорошо. Завтра ты всех поразишь своей игрой. – выдохнул Хенсын куда-то между лопаток старшего. - Режиссер будет в восторге от тебя, все сцены с твоим участием будут сниматься только с первого дубля. Дуджун усмехнулся. - Хотелось бы… - медленно протянул он, - да, спасибо за поддержку… *** В соседней, самой маленькой комнате: - Доня, ты как? Макнэ пожимает плечами, стоя посреди комнаты и позволяя старшему стянуть с него шарфы. - У тебя завтра опять репетиция? Кивок. - Долго? Кивок. - С утра до вечера? Кивок. - Ты же вернешься сюда после репетиции? Кивок. - Точно? Или как всегда останешься там ночевать? Отрицательное мотание головой. - Хорошо, но если нет, то я сам приеду туда и притащу домой! Ты понял? Губы младшего растягиваются в радостной улыбке, он смотрит в взволнованные глаза старшего и много-много раз кивает. Они медленно спускаются на кровать, и Ки укрывает их одеялом. - Вот и отлично, – выдыхает Ки, в подбородок макнэ. *** За стенкой. Тягучее прикосновение губ, легкое скольжение пальцев, выразительные взгляды, и столько слов, которые нельзя сказать. Есоб ловко седлает бедра хена и сотый раз изучает поцелуями его лицо. Старший его не останавливает, но и не дает зайти дальше. Есоб уже тянется к пижамной футболке старшего, но теплые руки не дают ему сделать это. Чунхен стаскивает младшего с себя и укладывает рядом с собой, прижимаясь к маленькому чуду всем телом и заглядывая в обиженные глаза. - Завтра еще две песни, ты ведь помнишь? – спрашивает старший, легко целуя лжемакнэ в висок. Медленный кивок. - Тогда давай сегодня выспимся, а потом я исполню все твои заветные желания, идет? Младший, улыбаясь, утыкается в грудь хена и беззаботно засыпает, радуясь еще одному дню рядом с его личным Джокером.