Карусель

Иглой сквозь сердце, ножом в душу, в живот. К тем самым ненавистным бабочкам, что почернели от времени. В тайне от разума, шепотом в уши. Бесплодные мечтания, на грани фантастики. Любить очень сложно, поэтому на расстоянии, и ударами прямо по сердцу, чтобы любить не так сильно. Равнодушен к себе, но только не к нему. "А что, если бы..." Фраза уже как родная. Тысяча этих "если бы" перед сном, и на душе как-то легче. Не на долго, но на достаточное время, чтобы заснуть. А во сне снова он. Уже год прошел, а он всё мечтал, как последний сопливый идиот. "Никому не мешает, и ладно" - так он думал, а в тайне от себя, во снах, мечтал о нечто большем. Он совсем не замечал, как с каждым днем на его сердце появлялись раны, раны совсем маленькие и неглубокие, моментально заживавшие от простых случайностей. Но следы-то остались. А ему было плевать на своё сердце, лишь бы чужое никогда не болело. Непроизнесенные фразы, несуществующие ситуации. Иглой сквозь сердце, ножом в душу, в живот, и как-то легче. Больнее, но легче. С каждым днем эта любовь наносит все больше глубоких ран. Но Дэхен с упорством все терпит, подлечивает себя дружескими объятиями, игнорируя мысли о том, что этого мало. Енджэ спрашивал, конечно. Енджэ не дурак, он видит, что с другом что-то не так. Но Дэхен лишь опускает голову, чтобы отросшая челка падала на глаза и говорит почти шепотом, что все в порядке. Бессовестно врет, и Енджэ ему не верит. Из-за плотного графика поговорить как следует не получается. Дэхен строит из себя веселого приветливого парня, а в глазах стоят еле заметные слезы. Енджэ старается быть рядом чаще. Поэтому замечает, что по ночам теперь Дэхен почти не спит. Он долго ворочается, переворачивает подушку, глубоко вздыхает и идет на кухню. Там он кипятит воду в чайнике и пьет чай кружку за кружкой, и так до утра. Иногда Енджэ сидит вместе с Дэхеном, спать хочется зверски, особенно, если спишь всего по пять часов в сутки плюс по полчаса между мероприятиями в машине, но друга оставлять одного он не желает. А Дэхен ценит такие моменты, но в то же время ненавидит, потому что понимает, что любить сильнее уже некуда. Когда по ночам они сидят, понимают, что вот оно - время для серьезных разговоров. Но то ли слов не находят, то ли случай не тот. А Енджэ хочет знать, поэтому, наконец, осмеливается и задает долгожданный вопрос: - Может, поговорим? Вопрос звучит громче, чем хотелось бы. Бьет на осколки наступившую было тишину. Дэхен отвечать не спешит, но понимает, что пути к отступлению перекрыты. Глотает уже остывший чай, слова вертятся на языке, но что-то их сдерживает, поэтому он снова прикрывает глаза челкой и выдает: - Все в поря... - Я же вижу, - перебивает его Енджэ. - Так что хватит врать. - Я правду говорю, - Дэхен в глаза до сих пор не смотрит. - Дэхен, - тон более настойчивый, добивающий осколки тишины. - Прости, Енджэ, я не могу сказать, - сдается старший. - Иначе больно будет не только мне... - Ты мне уже не доверяешь, - звучит обиженно и уже у дверей. Енджэ уходит, оставляя Дэхена наедине с самим собой. Проснувшиеся было черные бабочки сгорели, осыпаясь серым пеплом внизу живота, заставляя сердце гулким эхом отдаваться в ушах. - ...но и тебе, - продолжает свою фразу Дэхен, снова нажимает кнопку чайника, и та загорается равнодушно-голубым огоньком. Постепенно нарастающий звук любезно заглушает отчаянные всхлипы. Любить очень сложно, поэтому на расстоянии, и ударами прямо по сердцу, чтобы любить не так сильно. А что, если бы...