Поговорим на языке цветов?

​Только незрелый человек беспокоится о том, что скажут о нем или как его назовут. Неважно как называть сакуру, как ее не назови, она все равно цветет божественно.

На столе горели две лампы, и еще две — на полке. На стареньком диване полулежал Сион, нежась в их свете, а так же и в тепле, которое сохранялось под одеялом. Он читал старую книжку по психологии: «Я и Оно» Фрейда. Многое парню было понятно: нейробиология была его специальностью. Но смотреть на данную науку под другим углом — открывать для себя новые горизонты. — Сион… — Что? — Белобрысый парень одарил сожителя теплым и нежным взглядом. — Нет, ничего. Просто нашел книгу по флориографии¹. — Язык цветов очень красив.— Сион подорвался с дивана и подошел к темноволосому. — Сион, скажи, какое имя ты мне бы дал… Я имею ввиду, связанное с цветком. — Ну-у, даже не знаю. — Сион присел на пол рядом с Недзуми. — Возможно Ива. — «Настоящая дружба подает нам свою руку, чтоб снести тяжести жизни»? — Недзуми звонко засмеялся. — Довольно забавно, что мой сценический псевдоним звучит столь схоже. Вкус у тебя отвратительный. — Конечно, это не описание твоего скверного характера. — Сион надул щеки, словно ребенок. — Хочешь поговорить на языке цветов, лилия²? — Вручаю лепесток красной розы³. — Я же — лист лавра (тебе положен не гордый венок победы, а скромный венок добродетели), — парень растянулся в улыбке, едва сдерживая смех. — Молочай (ты такой холодный, что можно было бы подумать, что сердце у тебя из камня), — фыркнул беловолосый. — Не могу понять: почему тебя постоянно аврикула (гордость) берет? — Гордость, — ответил Недзуми, — весьма распространенный недостаток. Человеческая природа ей очень подвержена, Сион. Гордость и тщеславие — разные вещи, хотя этими словами часто пользуются как синонимами. Человек может быть тщеславным, не будучи гордым. Так же человек может быть гордым, не будучи тщеславным. — Уверен ли ты в этом? — спросил парень. — Гордость скорее связана с нашим собственным о себе мнением, тщеславие же — с мнением других людей, которое нам бы хотелось, чтобы они составили о нас, — ответил Недзуми, закончив свое объяснение. — Хочешь, я угадаю, о чем ты сейчас задумался? — сказал Сион, ложась в постель. — Надеюсь, что тебе это не удастся. — Ты думаешь, каким же невыносимым бываю я, раздувая из мухи слона. И я совершенно с тобой согласен. Сколько же в людях моего типа ничтожества и самодовольства. Чего бы я не отдал, чтобы услышать, как ты будешь критиковать всё и вся… Недзуми слушал с совершенным безразличием, как Сион развлекался подобным образом. И поскольку первый находился в состоянии покоя, второй продолжил изощряться в такого рода остроумия еще достаточно долго.

***

— На этот раз, поверь, ты не угадал. Я размышлял о гораздо более приятных вещах: скажем, о том, сколько очарования заключается в красивых глазах на лице хорошего мальчика, — сказал он на следующий вечер. Сион уставился на него, взглядом требуя, чтобы он объяснил ему, что на него вдруг нашло. Ничуть не смутившись, Недзуми ответил: — Уже ведь сезон, — он одарил предательски нежным взглядом Сиона. — Цветут хризантемы. — А ведь и правда, — улыбнулся малый. — Прости, что так глупо вспылил вчера. — Я не могу простить тебя так легко. Память о том, что ты мне сказал, — о моем поведении, манерах, словах, — все время гложет совесть. Никогда не забуду твои несправедливые намеки. Какую боль ты мне причиняешь своими грубыми фразами, — включил актерский режим Ив. — Хотя, через некоторое время я, признаюсь честно, понял, что ты был прав только отчасти. — Я не думал, что могу задеть тебя так сильно, — парень поник взглядом. — Верю. Ты ведь в самом самом деле тогда сказал, что я лишен человеческих чувств, — засмеялся Недзуми. — А еще я никогда не забуду выражения твоего лица, когда ты сказал, что я не смог бы найти ни одного способа предложить тебе свою руку, который бы убедил тебя принять её. — Прошу, не нужно повторять больше сказанного мной вчера. Все это было ошибкой и должно быть забыто. Мне стыдно об этом вспоминать. — Сион, прими этот букет в качестве моего предложения, — Крыс протянул Сиону букет из ноготков (как золотое кольцо этого цветка, бесконечна чистота моей любви) и подснежников (радуйся настоящему и будущему и не допускай в сердце воспоминания о мрачном прошлом), — предложения руки и сердца.

Iʼll stop time for you The second you say youʼd like me too I just wanna give you the loving That youʼre missing In your deepest pain.