Люди В Черном: Операция ПП

— Стоять! Чимин от досады аж цыкает — задолбали эти Люди В Черном. Вечно слоняются вокруг, будто других дел нет. Особенно вот тот, который надевает черные очки и уже как раз собирается вещать ничего не понимающим прохожим что-нибудь про скачок напряжения, вспышку на солнце, фейерверк в честь второго вторника месяца — серьезно, агент ДжейКей, спустя несколько лет службы можно было бы и придумать фигню поубедительнее. Наверное, поэтому его все еще не повысили. А вот кадр, стоящий перед ним, уже поинтереснее. — Агент Тэ, — расплывается Чимин в слащавой улыбке, от которой самому почти сводит зубы, — ты же только что мир спас в очередной раз. Пошел бы домой, расслабился, отдохнул. А ты все за мной гоняешься, не надоело? Действительно, сколько можно. Это уже раз пятый точно, у него совсем что ли личной жизни нет? Хотя оно и понятно — слишком пронырливый и доставучий. И вечно этот черный похоронный костюм. Жуть. Словно в доказательство Тэ расплывается в улыбке в ответ — еще более слащавой — и Чимин, не выдержав, кривится. — Мне просто интересно, ты зачем все время пробираешься на Землю нелегально? — задумчиво тянет он и усмехается, — так хочется снова встретиться со мной? Ну точно — никакой личной жизни. И шуточки плоские, и уши огромные — на них только лапшу вешать. Чимин бурчит свое «да, конечно», оскорбившись до глубины души, и глубоко вздыхает. Видит бог, он пытался. Почти прямым текстом намекал, что эй, дружок, сегодня лучше без задержания и принудительной депортации. Но агент Тэ обманчиво дружелюбно хлопает его по плечу, говорит «пошли, Пак Чимин, пора тебе домой» — в общем, напрашивается изо всех сил и просто не оставляет выбора. Это даже обидно — Чимин, может, предпочел бы ДжейКея, который тоже имел счастье задерживать его пару раз — тот и на людях меньше отсвечивает, и раздражает не так сильно. Но перед ним старший агент Тэ какого-то там высшего класса, только что спасший мир и немного уставший, а потому немного расслабленный. Еще бы — это же всего лишь Чимин, который снова попался на нахождении на чужой планете без лицензии, регистрации и документов. Однако Чимин не считает, что он «всего лишь». И вот-вот собирается это доказать. У него в распоряжении лишь секунда, не больше, и он отлично использует ее на то, чтобы выхватить из кармана устройство. Ну и усмехнуться, конечно же, прежде чем с очень ласковым «прости, дружок», нажать на кнопку. Тэ чувствует себя немного странно. Ну, как бы, он точно помнит, что только что этот инопланетный засранец пытался сделать какую-то фигню. Это, в принципе, не удивительно — Чимин пытается каждый раз, когда Тэ находит его, и каждый раз терпит неудачу. За провалом следует депортация — Тэ ухмыляется — наверное, безумно стыдно. В этот раз его на секунду ослепляет розовой вспышкой — вот дерьмо — но это, по крайней мере, намного лучше, чем во все их предыдущие встречи вместе взятые. Тэ собирался поинтересоваться, не надоело ли еще Чимину возвращаться на Землю только для того, чтобы его с позором отсюда выпнули, но задать вопрос мешает это самое странное чувство. Ну или то, что он почему-то смотрит в зеркало. Вроде бы. Отражение выглядит как-то ненормально, будто бы выше, и у него настолько глупое выражение лица, что Тэ хмурится — что за дела? А потом пазл, кажется, складывается. Тэ хмурится, а вот отражение — нет. Оно с улыбкой рассматривает себя: ноги, руки, пальцы — и, черт, такое удивленно-довольное, будто к нему сюда вынесли пятиярусный торт и дали выходной. У Тэ совершенно точно нет никакого торта, и он уж точно не улыбается — он в ужасе. В полнейшем. — Ты что сделал? — притягивая себя — о боже! — за грудки, шипит он и бесится только сильнее, когда в ответ ему достается смех. Свой собственный, между прочим. Весело, значит? Взгляд падает на руки — те, которыми он сжимает воротник — свой собственный воротник своей собственной рубашки на своем собственном теле, твою мать! — и, кажется, из ушей сейчас повалит пар. От злости. — Пак Чимин, — рычит Тэ. Ну, как рычит — он никогда не слышал, чтобы кто-то рычал таким высоким голосом. Мда. Тот только громко и низко смеется, откинув голову. Закатывающийся Пак Чимин в теле Тэ. Замечательно. А он сам, судя по всему, теперь в теле Пак Чимина. Инопланетного идиота, которому, похоже, окончательно надоело жить в относительно добром здравии. Прекрасно. Тэ невольно тянется к волосам и чуть не стонет — он еще и рыжий. Мелкий и рыжий. Зашибись. — Зашибись, — говорит Чимин, и Тэ дергается от звука собственного голоса. — Какого хрена? Верни все, как было! — Нет, — улыбается тот. Вот так все просто. У Тэ темнеет в глазах — это ярость превысила критическую отметку и поднялась выше допустимого уровня. Еще немного и извержение гарантировано. Тэ отступает на шаг и делает глубокий вдох. Нужно успокоиться и взять себя в руки. Убивать никого нельзя, кто знает, к чему это приведет. Тем более, он же агент Тэ — вечно спасает мир от неведомой инопланетной фигни, у него крутой костюм, который отлично на нем сидит. Его все любят, все знают, некоторые даже завидуют. И вообще он просто супер! А Чимин — нихрена не супер, вот и выпендривается. Это вполне можно исправить. Всю эту ситуацию легко можно исправить — нужно только доехать до управления. Многолетние тренировки дают о себе знать — Тэ расправляет плечи и снова выглядит уверенно и почти спокойно. Наверное. — Стремный ты, — мрачно замечает он, ведя Чимина за локоть к машине, — придется тебя немножко перевоспитать. — Как скажешь, — покорно соглашается тот и, да, бесит. Жутко бесит. Так, что хочется заехать по носу, но нельзя — свое тело все-таки дороже. Чимин улыбается так ярко, что Тэ, не выдержав, едко выдает «и как ты с таким ростом до педали-то дотягивался», получает не менее едкое «ничего, привыкнешь» и насмешливо фыркает. Еще чего. Однако почти сразу же замолкает — его не покидает непонятно навязчивая мысль, будто где-то он что-то упустил. Что-то безумно важное и очевидное. Чимин рядом крутит головой, с интересом разглядывая меняющийся пейзаж за окном, и выглядит подозрительно расслабленным. Ровно до того момента, пока они не заходят в офис. Чимин напрягается, как тигр перед прыжком, выглядывает кого-то в толпе, а потом происходит сразу несколько вещей, которых никогда не должно было случиться. Чимин находит то, что искал, а до Тэ доходит. К сожалению, на мгновение позже положенного. Их положение тут же меняется — теперь Чимин крепко держит его за локоть, громко позвав ДжейКея. И придраться не к чему, со стороны-то все выглядит наоборот. — Смотри, опять поймал его без регистрации, — жалуется Чимин голосом Тэ, указывая на Тэ в чиминовом теле — как все запутанно, — это уже в какой раз? Нельзя просто так спускать такие выходки ему с рук. Проучи его как-нибудь. И отправь домой. Что еще за «проучи», у них не принято пользоваться служебным положением — явно не в таких целях. Тэ невероятным усилием воли проглатывает всколыхнувшееся возмущение и с сомнением косится на ДжейКея, ожидая реакции. Тот хмурится, очевидно, тоже пытаясь въехать в суть фразы, недоуменно выгибает бровь, вежливо переспрашивая «что, прости?» Чимин не разменивается на дальнейшие указания, считая, что сказанного вполне достаточно, и, черт возьми, так и есть — никто не будет оспаривать очевидное. Пак Чимина следует отправить на планету, пусть даже с Тэ внутри. ДжейКей жестом просит следовать за ним, никакого рукоприкладства — прелесть какая. Он, скорее всего, тоже заметил — еще бы, Пак Чимин сегодня такой послушный, молчит, даже не огрызается. Тэ зачем-то оглядывается — его тело, поймав взгляд, мило улыбается и посылает вслед воздушный поцелуй. Вот засранец. — Ну что же ты никак не поумнеешь, — будто бы с сожалением произносит ДжейКей, ведя Тэ в камеру ожидания. Судя по всему, этот совет он дает Чимину не впервые. Действительно жаль, что не послушался — многих вещей тогда можно было бы избежать. Например, возмездия. На самом деле, ситуацию можно было бы разрешить намного проще: рассказать обо всем ДжейКею, в качестве доказательства спросив «а ты еще носишь те трусы с Железным Человеком, которые я подарил тебе на Рождество?» и наслаждаться загнанным в угол Чимином и покрасневшим лицом ДжейКея. Но так ведь совсем неинтересно. Лучше заставить Чимина признаться во всем самому. Да и не зря ведь он каждый раз подолгу выслеживает этого рыжего и потерявшего страх придурка. — Не скажи, — насмешливо тянет Тэ, успокаиваясь. В камеру он, конечно, тоже не собирается. Потому что: что может быть лучше, чем обвести друга вокруг пальца? Не то чтобы у Чимина была паранойя, но как тут оставаться равнодушным, если через каждую минуту кто-нибудь обязательно кивает головой, здороваясь? Так недалеко и до социофобии — к такому он абсолютно не был готов. Чем глубже в офис он пробирается, тем страшнее становятся приветствия: ему жмут руки, треплют волосы, щелкают по носу. Восхищаются «вау, ты опять это сделал!». Чимин едва не выдает себя с потрохами, когда какой-то парень липнет к нему, начиная расспрашивать о делах. Гребанный агент Тэ. Какого хрена у него так много знакомых? На них нужно тратить много энергии, запоминать имена. Чимин бы так не смог. Благодаря невероятной удаче он находит нужный кабинет до того, как сходит с ума, и чувствует себя настолько уставшим и вымотанным, будто несколько суток бежал марафон. Возможно это побочный эффект от обмена телами — не успел как следует проверить устройство. Зато успел создать, а это уже многого стоит. Стены у кабинета стеклянные, и Чимин почти стонет, когда кто-то машет ему рукой, проходя мимо. Нужно было выбрать ДжейКея. Почему ему так не везет? Чимин, убедившись, что поблизости никого нет, наконец, выдыхает. Нужно мыслить позитивно — все не так уж и плохо. По крайней мере, в ближайшее время его точно не депортируют. А вот агента Тэ вполне могут. Если повезет. Чимин не питает особых иллюзий на этот счет, прекрасно понимая — тот не зря носит черный костюм и вряд ли позволит подобному случиться. Правда, сейчас он выглядит совсем не как агент, и костюма на нем нет. Ха-ха. Можно было бы даже похвастаться, да вот только некому. Чимин тихо хмыкает и оглядывается в поисках зеркала, чтобы, наконец, как следует рассмотреть себя. И, да, черт возьми, все действительно неплохо! Он никогда не произнес бы в открытую, но раз уж теперь это его внешность, то стоит признать — Тэ довольно привлекательный. И ресницы ужасно длинные — Чимин такие только в интернете видел, у моделей там всяких. А они точно настоящие? — Ты зачем себя за ресницы дергаешь? — интересуются со стороны двери, и Чимин отчетливо чувствует, как замирает сердце. Людишки такие слабые — чуть что, так сразу умирать. Правда он, слава богу, не умирает. В голове быстро проносится наспех скроенный план — бежать-бежать-бежать отсюда куда подальше. Может, это тело без костюма никто и не узнает, а уж на дно он как-нибудь сумеет залечь. А пока нужно срочно выпроводить человека и отвести подозрения. Это сложно — человек смотрит так, будто обо всем знает. Не только о смене тел, но еще и всю чиминову биографию. Нужно действовать аккуратно. Чимин принимает непринужденную позу и пожимает плечами. Вроде срабатывает — человек заливисто смеется. — У меня к тебе суперважное и ответственное дело. Буквально жизни и смерти, — тут же становится серьезным он, и, ох, только не это. Нет-нет-нет. Никаких дел. Пожалуйста. Но его не спрашивают, его уже обнимают за плечи и тихо проговаривают на ухо суть. Чимин начинает паниковать где-то со слов «Чувак, это операция ПП», поэтому остальное запоминает очень смутно. В него кидаются словами наподобие «как можно быстрее» и «иначе мы тут сейчас сдохнем все», и, нет, спасибо, такая ответственность явно не для него. Но его, опять же, не спрашивают. Его уже оставляют одного — растерянного и вконец охреневшего — посреди кабинета, шутливо отдают честь и успокаивают: — Рассчитываем на тебя, Тэ. Чимин бы, вот, на себя не рассчитывал. Уж точно не тогда, когда дело касается чего-то важного. Никому раньше такое и в голову не приходило, пф, о чем вы, он ведь даже на Землю нормально прилететь не может. А тут так сразу — и операция ПП. Что это вообще? — Что там тебе Хоуп сказал? Голос звучит так знакомо, так по-родному, что Чимин сразу же оборачивается. И никого не видит. Отлично, галлюцинации от пережитого потрясения. — Я здесь, идиот, — звучит все еще по-родному, но уже немного обидно. Чимин шарит глазами по помещению, недоверчиво ведет ими вверх и вот она — рыжая макушка, гордо высовывающаяся из вентиляционного отверстия. Проблемы растут со скоростью геометрической прогрессии. Чимин наблюдает, как его тело вылезает из вентиляции и ловко спрыгивает вниз, и почему-то не находит слов. Внутри возникает странное ощущение: он смотрит на себя, будто в зеркало, но абсолютно не может предсказать дальнейшие действия. Если объективно — это не он, а агент Тэ. На деле Чимин дергается, когда тот начинает говорить — кажется, будто это внутренний голос что-то усиленно впаривает в голову. — Почему у тебя в данных указан неправильный рост? Тут явно метр семьдесят едва наберется, — гаденько ухмыляется Тэ, но потом становится вполне серьезным, — я не думал, что получится пролезть в вентиляционный отсек. Твое тело довольное удобное, маленькое такое. Знаешь… как перчик. У Чимина не было времени свыкнуться с новым положением: сначала он вовсю рассматривал все вокруг, запоминая дорогу, потом выискивал, кому можно сдать агента Тэ, а после изо всех сил старался добраться до кабинета. Наверное, стоит сказать спасибо — благодаря Тэ процесс привыкания проходит гораздо быстрее. Потому что он, напротив, улыбающийся и показывающий что-то пальцами (очевидно, перчик), вызывает буйное желание зарядить ему кулаком в живот. Что он и делает — ну почти — Тэ легко перехватывает удар. — Ты забыл, с кем имеешь дело? — Я не верну тебе тело, — на всякий случай предупреждает Чимин, цепляясь за это, как за последний козырь — собственно, так оно и есть. Тэ, на удивление, лишь пожимает плечами и сбивает с толку еще больше, напоминая «так что сказал Хоуп?» Видимо Чимин и правда забыл, с кем имеет дело. Агент Тэ — хитрожопый засранец, и раз не просит немедленно вернуть тело, то однозначно что-то задумал. Но это быстро отходит на второй план, когда Чимин вспоминает про Хоупа и операцию ПП. Вместе с этим возвращается желание сбежать отсюда как можно скорее, но теперь опасно и это. В голове услужливо прокручивается хоуповское «быстрее, а то мы все сдохнем», и, окей, с побегом придется повременить. А то, возможно, сбегать будет некуда. Чимин не собирается гробить планету, на которой хотел бы остаться. — Что за ПП? — хмуро спрашивает он и непроизвольно задерживает дыхание, глядя, как Тэ замирает и суживает глаза. Честно — Чимин никогда не видел себя таким серьезным, в такие моменты было не до зеркала. Походу, все очень плохо. Он убеждается в этом, когда Тэ спрашивает «А он не уточнял, сколько? Не говорил никаких цифр?», и да, это катастрофа, и нет, Чимин абсолютно ничего про цифры не помнит. Боже, он ведь правда не хотел ничего такого. Он любит Землю, она клевая. Намного лучше, чем родная планета. Тут и люди довольно милые, а еще есть кошки и собаки — чем не рай вообще? Тэ перед ним светлеет, хлопает в ладоши, улыбаясь «ну ПП, так ПП», и Чимин неожиданно начинает закипать. Потому что ничего не понимает. — Что за ПП? — злится он, пока Тэ настороженно выглядывает за дверь, — это очень серьезно, да? Что вообще может иметь ввиду сотрудник организации по сотрудничеству с пришельцами, говоря это? ПП. Чимин перебирает все свои знания, напрягает память, подключает фантазию. Исходя из полученных сведений, получается только что-то вроде «помочь планете» или нечто похожее, и абсолютно каждое ни разу не радует. Тэ в ответ округляет глаза, сообщая «ты не представляешь, насколько», и делает только хуже. Он всегда делает хуже: появляется, когда Чимин к этому не готов, депортирует туда, куда Чимин не хочет. Говорит загадками и берет за руку, больно сжимая запястье. Чимин даже морщится — он не знал, что человеческие тела такие хрупкие. Ему в этом плане проще — у его расы сил намного больше, чем у людей. И Тэ этим бессовестно пользуется. — Пошли, — говорит он и закатывает глаза, когда Чимин вопросительно вскидывает брови, — ну блин, тебе поручили задание, надо выполнять. Или хочешь испортить мне репутацию? Это тебе не подарок, просто так ее не выдают. Ну еще бы. Они проходят на парковку незамеченными только чудом и только потому, что Тэ, пронырливая задница, обошел тут все вдоль и поперек, там, где можно и где нельзя. И как-то получается, что все потайные пути первым узнает Чимин, не специально, просто ситуация обязывает. Это ж надо было так вляпаться. — Вы не видели Тэ? — ну точно. Если до этого момента Чимину удавалось сохранять отдаленное подобие спокойствия и выглядеть вполне презентабельно — как старшему агенту в свои не самые лучшие дни — то после голоса ДжейКея, гулко разносящегося где-то неподалеку, он бледнеет больше допустимого. Какой он преступник после этого. Тэ фыркает — это он должен волноваться, вся ситуация складывается негативно, в первую очередь, для него. Его сознания и его тела. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь придется настолько явно разделять эти два понятия. Тэ, естественно, никто не видел. Пак Чимина, который умудрился сбежать, тоже. ДжейКей не спрашивал напрямую, но Тэ-то знает, что тот не успокоится, пока не найдет. Еще бы — такой удар по самолюбию, даже рассказать кому-то будет стыдно. Даже Тэ. А они, между прочим, неплохие друзья. Сейчас этот факт не имеет особого значения. Как ДжейКей не собирается рассказывать про пропажу задержанного, Тэ не собирается просвещать его в дело по перемене тел — и плевать, что по той же самой причине. Может быть потом, когда все устаканится и станет забавной историей из прошлого. А пока он даже не в курсе, как вернуть свое тело обратно. Почему от Чимина так много проблем? Тэ оглядывается и находит его, испуганно вжавшегося в стену. Ни дай бог такого агента кто-нибудь увидит — сразу же уволят. И память еще сотрут. Тогда Чимин станет совершенно бесполезным, а Тэ навсегда останется маленьким и рыжим. Радует, что хотя бы симпатичным. Тэ трясет головой, отгоняя нелепые мысли, а потом трясет за рукав Чимина с той же целью — нужно как следует сосредоточиться. Сейчас они, так и быть, союзники, а поэтому нужно помогать друг другу. Судя по звукам, ДжейКей стремительно приближается, поэтому Тэ говорит: — Отвлеки его, пока я пробираюсь к машине. И, честно, до этого момента он и не подозревал, что его глаза могут быть настолько огромными. Чимин явно собирается что-то протестующе замычать, одно хорошо, сбегать он не намерен — эта загадочная операция ПП здорово выбила его из колеи. Тэ закусывает губу, чтобы сдержать улыбку — а нечего было воплощать в жизнь настолько плохо продуманный план. Теперь страдай, Чимин-и. — Или ты хорошо умеешь только огрызаться? — шепчет Тэ ему в ухо и с тихим хихиканьем отшатывается, когда в ответ летит раздраженное «да пошел ты». Очень вовремя. Как только Тэ шмыгает за угол, Чимин, судя по звукам, встречается с ДжейКеем лицом к лицу и во всей своей неуверенной красе. Лишь бы заикаться не начал, а то репутацию вообще будет не отмыть. Раздраженно выдохнув, Тэ аккуратно пробирается к автомобилю и слушает, не может не слушать — от Чимина сейчас зависит практически все. Однако: — Привет, — неловко мнется ДжейКей. — Как дела? — так же нерешительно отзывается Чимин. Это безнадежно. ДжейКей слишком занят сокрытием своего маленького позора, Чимин скован чувством надвигающейся со всех сторон опасности. Тэ закатывает глаза, теряя интерес после осторожного «ничего здесь странного не видел?», и добирается до машины в рекордные сроки. Только вот ключи в кармане. В кармане костюма, разумеется. Который, разумеется, сейчас на Чимине. — А ты куда? — с подозрением вдруг тянет ДжейКей, и Тэ буквально чувствует, как Чимин дергается, подавляя острое желание провалиться сквозь землю, лишь бы все побыстрее закончилось. Надо же, а казался таким наглым и нахальным. Да что уж, он сам непроизвольно застывает — это тебе не общий вопрос про дела и кофе. Тут опаснее. Тэ выглядывает из-за капота, молясь, чтобы Чимин не ляпнул какой-нибудь бред про спецзадание — ДжейКей вполне может попроситься с ним, и тогда отвязаться точно не получится. Но Чимин из всех возможных вариантов выбирает самый простой — говорит правду. «Операция ПП». И выглядит крайне запутанным, когда ДжейКей расплывается в улыбке в ответ. — О, и про меня не забудь. Не буду тебя задерживать. Тэ правда старается, но не выдерживает и начинает ржать в кулак, когда Чимин, бледный и донельзя рассерженный, толкает его в плечо. Чимин усиленно сдувает с глаз челку и улыбается так, как никогда не мог — широко, квадратно. Улыбка больше тянет на оскал, но так даже лучше — можно отпугивать зазевавшихся недоумков, вдобавок громко щелкая зубами. Чимину идея нравится. — Ты отвратительно водишь, — ворчит с соседнего сидения Тэ и, скривив губы, отворачивается. Надо же, какой обидчивый. Чимин лишь хмыкает, не видя необходимости отвечать — зачем? Он и так уел Тэ по самое не хочу. Хотя, конечно, все еще хочется. Чимин переводит взгляд в зеркало и трясет головой, убирая с глаз челку. Нужно будет обязательно ее подстричь, а то так и ослепнуть можно. Все остальное, вроде как, вполне устраивает. Огромные глаза, пушистые ресницы, губы тоже ничего. И лицо такое подвижное, можно любую рожу скорчить, если вдруг приспичит. Да и рост — Чимин всегда о таком мечтал, если признаться. — Что, так нравлюсь? — бурчит Тэ — вот же достал. — Лучше бы на дорогу смотрел. Разобьешь мне тачку, и я упеку тебя на пожизненные общественные работы. Кстати, автомобиль Чимина тоже устраивает — так и катался бы на нем всю жизнь. Он довольно быстро оправляется от шока — как не оправиться, если руль лежит в ладонях так правильно, а двигатель рычит так ласково, будто мурлычет. Чимин любит котиков, и эту машину теперь любит тоже — не зря он с таким трудом отвоевывал право остаться за рулем. Чем дальше они отъезжают от управления, тем спокойнее Чимин себя чувствует. С какой стати ему волноваться о каком-то ПП, если сами сотрудники даже не чешутся? Со спокойствием возвращается уверенность. После нескольких поворотов, останавливаясь на светофоре, они почти дерутся. Справедливости ради стоит отметить, что первым начинает Тэ — как всегда. Требует бумажник, удостоверение, ключи от машины. Выдает какую-то стремную шуточку — Чимин не вслушивается, а уже шутит — еще более стремно, разумеется. Бумажник он возвращает. А на приказ передать автомобиль в руки к хозяину выставляет средний палец. Он бы и Тэ выставил, да вот только внутри все еще немного неспокойно. Да и, что скрывать, все-таки чертовски любопытно, куда и зачем они едут. Тэ дуется, показательно не обращая на Чимина внимание. Как по-детски. Особенно, когда он нежно поглаживает приборную панель и обещает, что «подожди, скоро тобой буду управлять настоящий я». Чимин, вообще-то, чувствует себя офигительно крутым для ответного комментария, но все происходящее настолько глупо, что он не удерживается, язвя: — Я это ты. Только лучше. Ну правда же. А с подстриженной челкой станет еще лучше. Тэ бурчит «нужно было тебя сдать», а потом говорит повернуть налево. Напоминает про операцию ПП. Чимин с сомнением смотрит на вывеску «BBQ Chiken» и на всякий случай уточняет: — Может, ты все-таки тронулся умом? Нихрена. Тэ пронзает его убийственным взглядом и уверенно шагает вперед, волоча за собой, и так вообще не пойдет — кем он себя возомнил? Но Чимин позволяет, у него есть более важное занятие — он думает. ПП. Пройти проверку? Перехватить пиратов? Да ну, бред. Что пираты могут забыть в забегаловке, где подают жаренную курицу? Скорее уж Тэ действительно задумал неладное, не может же быть, что он так просто успокоится после всего, что Чимин учудил. Он не угрожает, не пугает законами и тюрьмой — это чересчур подозрительно. Но вполне нормально для того, кто вот-вот планирует отомстить. Чимин кривится, понимая, что снова загнан в ловушку. Тэ держит его запястье мертвой хваткой — с этой силой и этим телом не потягаться, уж Чимин-то знает, как никто другой. — Эй, — шипит он, врезаясь Тэ в плечо и едва не наступая ему на ногу, — что за чертово ПП? Поймать Пак Чимина? — Тогда было бы ППЧ, придурок, — хмыкает тот, даже не оглянувшись, — полный придурок. Высокий рост вдруг кажется Чимину жутко неудобным приобретением. Слишком заметно, слишком непривычно. Чтобы тихо (но от этого не менее раздраженно) втолковывать Тэ, кто из них действительно является придурком, ему приходится наклоняться. Довольно странные ощущения. Когда Тэ дергается, отвечая, Чимин врезается в его голову своей — становится еще и неприятно. А Тэ почему-то прыскает от смеха. Уж лучше бы пираты. — Вот ты где, рыжий! — доносится со стороны, и Чимин по привычке оборачивается. И с сожалением признает — пираты могут захаживать в «KFC». Хотя бы затем, чтобы в один вечер встретить возле него Чимина. Голова, кажется, сейчас взорвется на маленькие кусочки, а те, в свою очередь, распадутся на атомы, чтобы каждый из них страдал — так больше боли. Хотя куда уж больше. Тэ мученически стонет, пытаясь открыть глаза, но особого смысла в этом нет — ничего не видно. В первое мгновение он даже думает, что ослеп, но вслед за болью возвращаются и другие чувства. Тэ понимает несколько вещей: судя по ощущениям, он куда-то едет, его руки связаны, а еще он лежит, уткнувшись лицом Чимину в грудь. То есть в свою. Ох. — Раз уж ты очнулся, то не мог бы отодвинуться? — сипит тот, — пожалуйста. Тэ все еще туго соображает, поэтому серьезно раздумывает, не врезать ли Чимину макушкой в подбородок — судя по всему, он должен быть где-то рядом. Но голова все еще раскалывается, и он решает отложить это на потом. Сейчас гораздо важнее понять: — Что происходит? О, это очень хороший вопрос. Особенно после того, как какие-то амбалы наваливаются на тебя посреди улицы, когда ты меньше всего этого ждешь, и, пользуясь случаем, вырубают за секунду до того, как ты вспоминаешь, что ты, черт подери, не в своем собственном теле. Хотя не сказать, чтобы эта мысль хоть как-то помогла. — Ну… Мы в багажнике. По-любому виноват Чимин. Вот по-любому. Амбалы, схватившие их, явно не с этой планеты и явно находятся здесь незаконно — Тэ работает достаточно долго, чтобы знать в лицо почти каждого, кто проходит через таможню. Зато их определенно знает Чимин. Жаль, что, кажется, дружба у них не сложилась, иначе сейчас они бы с комфортом устроились на заднем сидении. Но, с другой стороны, их все еще не убили, а значит, Чимин очень нужен им живым. — И что ты натворил? — вздыхает Тэ. Серьезно, когда он сбегал от ДжейКея, то думал, что сегодня как следует развлечется. Узнает, что за штуку Чимин использовал, откуда он ее взял, как ей пользоваться. Надеялся, что узнает Чимина получше. Но на то, что он будет лежать в гребанном багажнике со связанными руками, он явно не рассчитывал. Как агент он провалился по всем фронтам. Чимин не отвечает, но начинает волноваться — Тэ знает это, потому что все еще утыкается лицом в его грудь. В свою. Нужно выбираться отсюда. На руках не веревки — Тэ легко бы их разорвал, используя нечеловеческую чиминову силу. Кажется, что-то металлическое. Кажется, придется туго. — Я знаю, что такое ПП, — вдруг мрачно признается Чимин в его волосы, — полный пипец. И он прав, как никогда. Тэ нервно хихикает. Довольно глупо, но что поделать. В Чимине внезапно просыпается совесть, а еще поразительный дар красноречия. Хотя, возможно это досталось в наследство от чужого тела. Чимин начинает издалека, подсчитывая: — Мы уже едем минут двадцать. А потом переходит к сути: — Это все из-за меня. Тэ не спорит и не возражает, только закатывает глаза — не нужно быть Шерлоком, чтобы догадаться. Однако Чимин тараторит что-то про устройства, которые сам изобретает, про то, что продавать эти устройства не очень безопасно, потому что он не всегда продумывает все досконально, что он их, вообще-то, и не продает, а так, балуется сам, однако иногда все-таки бывает и что, ну, вот, иногда случается что-то вот такое. До Тэ доходит не сразу. В мыслях стучит по-идиотски восхищенное «так Пак Чимин еще и изобретатель, вау», и, о да, с этим открытием можно столько всего сделать. Например, завербовать Чимина в агенты. Одеть его в черный костюм, выдать белый халат и собственную лабораторию, и пусть сидит там в свое удовольствие. Гениально. Но Чимин быстро возвращает его с небес на землю, признаваясь: — Они хотят узнать, как отменить действие устройства, которое я им продал. Только я и сам не знаю. — Только не говори, что ты не знаешь, как вернуть нам тела, — шипит Тэ, озаренный внезапной догадкой. И правда — полный пипец. Чимин мычит что-то неуверенное и не совсем членораздельное, и Тэ все-таки заезжает ему головой в челюсть. Не специально, просто выбоина на дороге. Паника аккуратно пробирается в мозг, захватывает территорию и велит визжать во весь голос. С чиминовым голосом наверняка получится замечательно: звонко, громко. Может, даже получится надавить на жалость. Тэ далеко не новичок, он крутой агент, еще покруче супермэна, но все равно прижимается поближе к Чимину. Точнее, к своему телу. Если им не повезет, то он по крайней мере должен попрощаться. Хотя бы так, уткнувшись носом куда-то в ключицы — здесь тесно, Чимин не должен придать этому особого значения. Но тот, кажется, придает. Задерживает дыхание, дергается. Подумаешь, неудобно ему. Тэ вот тоже неудобно, учитывая, что нормально прижиматься мешает какая-то фигня в нагрудном кармане пиджака. И тут Тэ вспоминает. Паника, тихо пискнув, отступает. Шанс есть. — Эй, — тянет он и как можно грустнее вздыхает, — вот и все, да? Нас скоро убьют. Тэ разыгрывает драму до конца. Слезливо произносит, что никогда не думал, что умрет так бесславно и таким молодым, и это дико его забавляет. Только Чимин не смеется. Прерывисто выдыхает и, судя по состоянию, вот-вот готовится покаяться во всех своих грехах. В Тэ на секунду просыпается жалость, он не планировал быть настолько жестоким. Но они здесь, вообще-то, не в прятки играют, так что через какое-то время он, наконец, заявляет: — Но, знаешь, дружок, я вытащу нас отсюда, если ты пообещаешь вернуть тело. Так уж быть. Чимин соображает несколько долгих секунд, по истечению которых выдает емкое «твою мать», добавляя следом «ты все подстроил, да?» Нет. Просто Тэ — молодец. — Ну так обещаешь? Тэ слишком близко. Слишком. Его лоб, нос, губы. Страшно неловко. И было бы еще и проблематично, только его лоб-нос-губы на деле по-прежнему чиминовы. — Не отрежь мне руки, — кряхтит Тэ ему в шею, — помни, что они твои. Чимин едва удерживается, чтобы не зарычать. С голосом Тэ, он уверен, получилось бы очень впечатляюще, только сейчас он полностью сосредоточен на металлических наручниках, сдерживающих чужие запястья. Это дохрена сложно, намного хуже, чем вытащить лазер из нагрудного кармана. Здесь ничего не видно, машина все время трясется, так еще и эти руки, которые ни в коем случае нельзя отрезать. Чимин подвигается еще ближе, настолько, что почти касается чужого лица своим. Боже. Несмотря на опасность и недостаток времени — они могут остановиться в любую секунду — Чимина не покидает ощущение, что они обнимаются, а не пытаются спастись. Его руки слепо примериваются за чужой спиной, Тэ замирает, только громко дышит, опаляя дыханием кожу, и Чимин узнает то, что не должен. У тела Тэ очень чувствительная шея. Гребанные железки никак не поддаются. Чимин слишком волнуется, боясь использовать лазер не так, как нужно. Он ведь уже почти смирился с неудачей, признал, что идея изначально имела значительные пробелы, и даже решил с хитрой улыбкой пообещать агенту Тэ вернуться на Землю снова, мол, ты только подожди. Но если сейчас он налажает, ничего из этого не будет. Чимин закусывает губу. Тэ шепчет «давай, Чимин-а», и из-за него совершенно невозможно сосредоточиться. Но он сделает. Обязательно. — Отлично! — улыбается Тэ, когда Чимин устало утыкается лбом ему в макушку, наконец, расслабляясь. Этот день, эти несколько часов стоят целой недели бездействия, и когда все кончится, он, пожалуй, закроется и не вылезет из-под одеяла как минимум месяц. Если, конечно, его не заставят сделать обратное. Тэ рядом ерзает, пытаясь что-то сделать, но Чимин не обращает внимания и закрывает глаза. Он почему-то забывает о том, что прямо сейчас автомобиль может остановиться. Будто порезать наручники лазером всегда было его высшей целью. В груди становится очень легко — он справился. Достиг успеха и познал дзен. Но мнимое спокойствие рассеивается вместе с рукой Тэ, которая, преодолев неудобства маленького и тесного пространства, ерошит ему волосы. Надо же, столько усилий ради какой-то фигни. Хотя, окей, это приятно. Ровно до тех пор, пока Тэ не начинает забираться на него, проклиная все багажники мира. Чимин не может не согласиться, вдобавок он вполне готов проклинать еще и Тэ, особенно когда тот устраивается на нем верхом. Он не такой уж и легкий, дышать под его весом становится труднее, но Чимин не успевает и спросить, какого хрена — Тэ открывает багажник. Видимо, не в первый раз. Богатый опыт старшего агента высшего класса — не зря же он повсюду таскает с собой лазер. Все, что Чимин может увидеть — быстро движущуюся полосу дороги. — Ты мне веришь? — поворачивается Тэ и чуть не впечатывается Чимину носом в подбородок. — Что? — у него аж дыхание спирает от возмущения, — конечно нет! Агент Тэ просто невыносим. Выслеживает, чтобы депортировать, издевается над ростом, сравнивает с перчиком. Нет, перчики, конечно, горячи, но этого недостаточно для доверия. Хотя, скорее всего, вопрос был чисто для галочки — Тэ усмехается, бормоча «какая жалость». Времени мало. Они едут достаточно долго и, скорее всего, конец пути близок, если, конечно, их не вывозят куда-то загород. Но, по ходу, так и есть — Чимин выглядывает из багажника, и, кажется, у него нет выбора. Он абсолютно не знает, что делать, поэтому придется довериться. Тэ, засранец, не сомневается в нем ни секунды. Он, все еще лежа на Чимине, проверяет карманы пиджака, засовывает лазер в (чиминову!) куртку. У него лихорадочно блестят глаза, и Чимин, пристально вглядываясь, с ужасом осознает, что тот боится. И тут же догадывается, обо всем догадывается, но успевает только вцепиться в Тэ, прежде чем тот деловито интересуется: — Твое тело ведь не так легко повредить, да? — а потом крепко обнимает и криво ухмыляется, — прости, дружок. У Чимина явно что-то не в порядке с головой. Вместо того чтобы упираться или выдираться, он хочет заорать, потому что — эй, не повторяй мои фразы, жалкий плагиатор. Ну и, наверное, потому, что после нее всегда происходит какое-нибудь дерьмо. С последним сложно спорить, хотя бы потому, что план Тэ прост, как табуретка. Или потому, что они выпрыгивают из багажника на полном ходу. Чимин не орет во весь голос только из-за того, что забывает, что вообще способен на такое. Правда, секунду назад он не знал, что способен настолько сильно врастать в людей — если бы было можно, он бы полностью спрятался в руках Тэ и никогда не высовывался. Кажется, это ему почти удается, даже несмотря на габариты чужого тела. Приземление получается тяжелым. Болью взрывается все: спина, руки, ноги — хотя основной удар Тэ принимает на себя. Судя по всему, он знает, что делает, и Чимин обязательно был бы ему благодарен. Только, черт возьми, это все еще его тело! Собственное! Единственное и, что скрывать, любимое! А этот идиот обращается с ним, как ему вздумается. Никакой заботы. Никакого уважения. Истерика прекращается также быстро, как и начинается. Они, наконец, перестают катиться волчком по дороге и замедляются, и Тэ, громко выдохнув, выпускает Чимина из стальных объятий и распластывается по асфальту звездочкой. Автомобиль отъезжает все дальше и дальше, их пропажу вроде бы никто не обнаружил. Что, несомненно, плюс. С другой стороны — Чимин поворачивает голову и тихо хнычет — от его драгоценной куртки остались одни лохмотья. Пиджак черного костюма тоже вряд ли выглядит очень привлекательно, но Чимин не собирается заморачиваться на этот счет — это форма, у Тэ костюмов — миллион. А куртка была одна. Это больше, чем он может вынести. Не только из-за куртки. Болит везде. Чимин не переносит боль, скорее всего потому, что очень редко ее испытывает — все-таки круто быть тем, кем он является. Чуваком с другой планеты. Тэ рядом не шевелится, и, нет, дружок, просто нет. Тебе не удастся заснуть, притвориться мертвым или, чего хуже, умереть. Не в этом теле и не сейчас. Чимин пообещал вернуть ему тело, а обещания — тонкая штука. Иногда приходится исполнять. Да и на самом деле, он уже давно соскучился по своему телу. Тэ прикрывает глаза — мама бы сейчас им гордилась. Такой смелый, такой самоотверженный. Не растерялся в сложной ситуации, еще и спас невинную жертву. Настоящий герой. Невинная жертва, правда, восторгов не разделяет, не благодарит за спасение, только ноет про какую-то на смерть убитую куртку. Пф. Чимину бы праздновать, что убился не он, но нет, ничем его не пробьешь. Одно радует — он не паникует, не орет и не делает глупостей. Видимо, лимит на сегодня уже исчерпан. Или нет. Тэ лениво поворачивает голову, когда Чимин, морщась, усаживается рядом, и, да, кажется выводы про глупости были очень поспешными. Потому что тот подползает, валится сверху, заставляя Тэ болезненно охнуть, и шипит прямо в губы: — Какой же ты мудак. И целует. Если это можно так назвать. Тэ хмурится и запутывается совсем — ведь ничего не предвещало беды, может, Чимин все же ударился головой и тогда… лучше не мешать? Подождать, пока тот закончит, сделать вид, что ничего особенного не произошло. Но гребанный Пак Чимин толкается языком в его рот, и это совсем не ничего. Тэ пораженно распахивает глаза, хватается за чиминовы плечи, чтобы отпихнуть, но попытка проваливается. Глаза немедленно приходится захлопнуть обратно, потому что, окей, последнее, о чем он мечтал в своей жизни — целоваться с самим собой. По крайней мере, все выглядит именно так. Когда все заканчивается, Тэ почти успевает убедить себя, что происходящее — ужасный сон, что перед ним на самом деле Пак Чимин, а не собственное лицо, и, если так, то все нормально. То есть, учитывая неподходящее время, место и ситуацию, это вполне можно пережить. Чимин горячо выдыхает ему в губы, и Тэ воспринимает это как знак, чтобы открыть глаза. И, оу, перед ним и правда Пак Чимин. Значит, вот оно что. Значит, теперь все на своих местах. — А я думал, ты спятил, — признается Тэ, глупо улыбаясь. Настроение поднимается сразу на несколько уровней вверх — ну и что, что везде больно и они валяются посреди дороги непонятно где. Это поправимо. Тэ восторженно смотрит на Чимина — тот тяжело дышит и по-прежнему цепляется за его плечи, видимо, все еще привыкает к изменениям, и его вдруг хочется потрепать по волосам. На Тэ он не смотрит — милашка — но это не большая проблема, потому что: — Это из-за тебя у меня лицо пылает? — интересуется Тэ, и Чимин поднимает на него злобный взгляд и краснеет — только на этот раз уже своими щеками. — Это чтобы вернуть тебе тело, тупица. И вообще слезь с меня. Тэ кивает. Хмыкает «да уж понял», хотя понимает не то чтобы много. Чимин поднимается на ноги, отряхивается, снимает куртку, вернее, то, что от нее осталось, и прячет лицо в ладонях, всем своим видом выражая скорбь и печаль. В общем, вряд ли он полез целоваться из-за внезапно возникшей любви. Догадаться, на самом деле, не сложно: отменой действия устройства служит обмен микробами, слюной, ДНК — наверняка что-то из этого. Тэ не силен в биологии. Да и в изобретательстве тоже. А вот Чимин суперкрут. И когда Тэ радостно сообщает ему об этом, он только отмахивается: — Даже не пытайся льстить, целовать тебя снова я точно не собираюсь. Тэ не собирался отвечать. Честно. Но в Чимине есть что-то странно притягательное: как он в любой непонятной ситуации огрызается, как сейчас отворачивается, скрывая порозовевшие щеки — зачем портить такой момент. Тэ и не хочет. Но почему-то все равно фыркает: — А я не про это. Целуешься ты вполне посредственно. Чимин краснеет еще сильнее и обиженно замолкает. Поделом ему. Тэ, наконец, оглядывается. Судя по всему, их увезли не так уж далеко от города — пешком минут двадцать. Потом можно будет вызвать машину, доехать до управления и потолковать с руководством на счет этого юного гения с его удивительными штуками. Про их нелегальную продажу, конечно же, лучше не упоминать — кому нужны такие мелочи. — Эй, — зовет Тэ, — а что ты еще изобретал? Спросить про изобретения — достаточно умный ход, агент Тэ. Что может быть лучше вопроса о том, чем ты любишь заниматься больше всего. Чимин — не исключение, он готов болтать об этом без умолку, рассуждать про каждую детальку, про действие, про то, как такие идеи вообще приходят в голову. Хотя сначала Чимин, естественно, сопротивляется. Отворачивается, игнорирует, делает вид, что прекрасные пейзажи привлекают его больше, чем разговоры со всякими сотрудниками ЛВЧ. Но Тэ говорит «да ладно тебе», «не дуйся», «я куплю тебе новую куртку». Он ласково гладит по плечу, обещает «точно такую же», и чиминово сердце не выдерживает и сдается. Потому что за халявную куртку можно простить многое. Например, тупой юмор. И Чимин рассказывает. Описывает все, что сделал, то, что в планах, ведь хочется так много всего. Только денег нет. Тэ слушает так, будто Чимин — самый интересный рассказчик на планете. Кумир детства. Санта Клаус, который объясняет, как пройти на платформу девять и три четверти, чтобы попасть в Нарнию. Он смотрит своими блестящими глазами, пораженно уточняет «правда?», и в его виде столько неподдельного любопытства и восхищения, что Чимин готов повторять вечно, напуская побольше снисходительности в голос: — Правда. Внутри в экстазе бьется котик по имени Самооценка — его еще никто и никогда в этой жизни так много не гладил. А Тэ, похоже, не только загладил его со всех сторон, но и напоил валерианкой. Котику так хорошо, что Чимину становится плохо. Потому что еще чуть-чуть — и последняя ступень. Вершина блаженства у котика, и падение на самое дно у Чимина. Он вроде бы помнит, что Тэ его бесит, но упрямая мысль о том, что агент Тэ, на самом деле — прекрасный человек, вгрызается в мозг и напрочь отказывается отпускать. Как бультерьер. В груди котик, в голове — бультерьер. Чимин ловит весь зверинец за хвосты и усиленно пытается приструнить, пока Тэ задает очередной вопрос. Чимин пропускает его мимо ушей и вяло протестует. — Это что, сеанс игры «вопрос-ответ»? Тогда моя очередь. Тэ выглядит так, будто ждал этого весь день, и Чимину становится совсем плохо, когда тот разрешает: — Ну раз ты так хочешь узнать меня поближе, то давай, — и произносит это с хитрой лыбой. — Мы менялись телами и валялись друг на друге. Куда, блин, ближе? — бурчит Чимин, а Тэ приподнимает брови, мол, и это твой вопрос? Ладно. У Чимина много вопросов. Их можно уложить в стопочку, рассортировать по времени возникновения и задавать в порядке очереди. Если отвечать будет только Тэ, без перерывов на еду, сон и кофе, то, возможно, они управятся за день. Но вряд ли Тэ захочет посвятить Чимину весь день. — Что за ПП? — первое, что приходит в голову. Чимин помнит это страшное «все сдохнем», словно это было минуту назад, и это все еще его очень волнует. Сколько прошло с тех пор? Может, они уже опоздали и позволили произойти какой-то невероятной трагедии. Но Земля вроде бы на месте, поблизости никаких взрывов и нашествия враждебных инопланетян, желающих все уничтожить, поэтому рассуждать здраво тяжело. Особенно, когда Тэ хмыкает и отвечает: — Не могу сказать. Внутренние дела агентства. И все, никакой он не восхитительный, и как агент он тоже отстой. Ведет себя, как пятилетний ребенок — еще загадка, как ему столько раз удалось спасти планету. У него даже нет с собой никакого оружия, только этот стремный лазер, который не слишком поможет при нападении. Чимин оценивающе оглядывает Тэ — вдруг не заметил чего-то — но нет. Не похоже, чтобы тот был мастером ближнего боя или имел хоть какой-то пояс по каратэ. Разве что белый. Интерес пересиливает здравый смысл — Чимин ничего не может с собой поделать. Нужно убедиться прямо сейчас. Он хочет ударить исподтишка, метит в ребра, но цели не достигает — Тэ легко уворачивается, даже толком не взглянув на него. Ну блин. Чимин разочарованно тянет: — Нечестно. — Почему? — удивляется Тэ, — вопросы должны касаться только лично меня. Надо же, даже успел придумать какие-то правила. Будто до его личности кому-то есть дело. Чимин закатывает глаза. Сейчас бы сбежать. Толкнуть Тэ куда-нибудь в кусты и бежать так долго, как только можно. Чимин выносливый, он сможет. Только вот сомнительно, что получится скрыться — Тэ всегда его находит. Те инопланетные амбалы, кстати, тоже были бы очень рады увидеть его снова. К амбалам Чимин не хочет и невольно подвигается поближе к Тэ. Лучше уж с ним. Он какой-никакой, но старший агент — есть шанс, что с ним безопаснее, чем совсем одному. И, вроде как, не скучно. А еще ему нравятся чиминовы изобретения. — Так, а сейчас очень важный вопрос, — предупреждает Тэ, становясь серьезнее. Чимин громко сглатывает, отгоняя сомнительное «это что, допрос?». Тэ перед ним с торчащими во все стороны волосами, повязанным на поясе порванным пиджаком и грустно свисающим с шеи галстуком. Не говоря уж о грязных и пыльных брюках. Из элементов допроса только убийственно серьезное лицо. Вопрос, кстати, тоже серьезный. Такие обычно задают преступникам, пытаясь понять мотив преступления. Преступление у Чимина, конечно, так себе, но для депортации каждый раз вполне хватает. Тэ спрашивает «неужели так сложно собрать документы и прилететь нормально?» и смотрит еще так пытливо, в глаза заглядывает, ждет. — Что, ждешь драматичную историю? — ехидно прищуривается Чимин, — нет ее. Документов тоже нет. Тэ непонимающе моргает. Спрашивает «как нет?». Вот так. Чимин может и не отвечать, если уж на то пошло. Может сказать какую-нибудь чушь, соврать, напомнить, что, вообще-то, можно по одному вопросу за раз. Чимин еще может тюкнуть Тэ по голове и свалить. Но не тюкает. Не сбегает. И почему-то не врет. Кусает губу, выдавливает: — Я их потерял. А если бы пошел восстанавливать, то меня бы быстро нашли те парни. Чимин выкладывает все карты на стол. В конце концов, хуже уже быть не может — он прокололся везде, где было теоретически возможно. Тэ напоминает об этом, усмехаясь: — Но я же тебя все время нахожу. То-то и оно. Очень подозрительно, к слову. Чимин ни разу не важная персона, чтобы за ним с таким упорством следили, если только Тэ не какой-нибудь поехавший маньяк или сталкер. — Зачем? Чимин внимательно разглядывает его снова — в миллионный раз за сегодня — и снова приходит к выводу. Не похож. Вообще не похож. Кто угодно, но не маньяк. А, например, актер, играющий роль бомжа. Или модель, которую подставили завистливые коллеги, несправедливо лишив славы, денег, дома и работы. Чимин почти готов заплатить, чтобы скачать такой фильм и посмотреть, как главный герой снова забирается на вершину, по пути выводя из игры обидчиков и доказывая всем, кто здесь настоящая звезда, но Тэ портит прекрасный момент, произнося: — Не знаю. Ты мне понравился. С сериалами пора завязывать. Или переходить на суровый экшн, чтобы расставить по местам приоритеты — вдруг спецагенты действительно выглядят как-то так. Бультерьер в голове снова кусает мыслью — ну клевый же, посмотри! Он, походу, немного фанат. Виляет хвостом, почти скулит и явно пытается утянуть на свою сторону Чимина, когда Тэ широко улыбается с идиотским «а что, нельзя было?». Чимин и мог бы быть против, но кому есть до этого дело. Сердце предательски ускоряется, отбивая робкое «можно», а щеки вот-вот начнут пылать, и по сравнению с этим жалкое чиминово «но он же все еще придурок» не имеет никакого значения. Чимин неловко бурчит что-то себе под нос. Ну, можно, так можно. Первое, что виднеется на пути — яркий значок Макдональдса, которому Тэ безмерно радуется. Чимин, судя по всему, тоже. Его живот рычит так яростно, что еще чуть-чуть, и он начнет бросаться на людей. Не живот, конечно, а Чимин. Который краснеет, бледнеет, насвистывает что-то до жути знакомое, а потом виновато произносит: — Я со вчерашнего вечера не ел. Но следующее за этим «потому что ты докопался до меня как раз тогда, когда я шел в магазин» звучит почти с вызовом, и Тэ лишь пожимает плечами — так тебе и надо. В любом случае, как только они зайдут в кафе, проблема исчезнет. Проблема не исчезает. За время их увлекательной прогулки Тэ успевает узнать несколько важных вещей: Пак Чимин любит Землю, котиков и клубничные чупа-чупсы. Он не может оторваться от длинных сериалов, в которых кто-нибудь обязательно теряет память и обнаруживает потерянного брата-близнеца (над чем Тэ неистово смеется до тех пор, пока не спотыкается на ровном месте), а лучше всего ему изобретается под бэнговскую «Fantastic Baby». А еще Чимин ни разу не был в Макдональдсе. Не заходил туда и никогда о нем не слышал — что еще более странно. Они ведь на каждом углу. Он растерянно оглядывает помещение, девушку за кассой, которая ему улыбается, и на вопрос Тэ «будешь гамбургер?» отвечает: — А что это? И поражает до глубины души. Тэ зависает. Весь мир вокруг зависает. Чимин недоуменно смотрит, ожидая объяснений. Может, он несерьезно? Очередной чудаковатый розыгрыш — ну не может же он в самом деле не знать. Тэ повторят: — Гамбургер. Пробует: — Чизбургер? С опаской шепчет: — Биг мак?.. — и Чимин взрывается. — И что с того? Я не обязан про это знать! Эм, вообще-то обязан. Тэ таращится на Чимина, не потрудившись сделать лицо менее обескураженным. Биг мак — это самые основы, фундамент. То, с чем обязательно нужно познакомиться, прилетев на Землю. Бургеры — это как Париж. Попробуешь — и никогда не забудешь. Тэ одаривает Чимина жалостливым взглядом — бедняжка. Он словно птенец, который только познает мир. Довольно злобный птенец, к слову — еще пара секунд и заклюет, если ничего не сделать. Тэ ободряюще кладет руки ему на плечи, мол, не волнуйся, я все устрою. И еле успевает увернуться от удара. Ладно, придется словами. — Отдавай деньги. От резкой смены темы Чимин теряется: хлопает глазами, не шевелится. Бестолковый инопланетянин успел забыть, что все вещи Тэ — бумажник, ключи от машины, удостоверение — он переложил в карманы джинсов, когда куртке пришел конец. Зато Тэ не забыл — он только не помнит, почему не забрал все сразу. Чимин выглядит совершенно потерянным для общества, поэтому Тэ, покачав головой, не тратит времени на разговоры и делает все сам. С трудом залезает в каждый карман по очереди — у Чимина чересчур узкие джинсы. Бумажник находится в заднем. Чимин находится примерно вместе с ним, вцепляясь в руку Тэ и шипя «отстань от моей задницы, придурок», но Тэ может поклясться, что все вышло случайно. Девушка за кассой кидает на них непонятные взгляды — придется, уходя, немного почистить ей память. А пока: — Два гамбургера, два чизбургера и три биг мака, пожалуйста. Гулять, так гулять. Чимин смотрит с опаской, медленно разворачивает бургер из бумаги, аккуратно кусает. Тэ кажется, он так внимательно даже обожаемые футбольные матчи не смотрел — гораздо интереснее вылавливать эмоции на чиминовом лице. Настороженность, замешательство, неверие. Неровный выдох. Несмело проступающее счастье. Тэ подсаживается ближе. Если рядом прогремит взрыв, начнется война или конец света, он даже не заметит. Потому что Чимин откусывает снова и, едва прожевав, снова, будто бы все еще не распробовал до конца. Он весь сейчас — синоним слову «блаженство», и Тэ, не выдержав, радостно стучит по столу, услышав долгожданное «вкусно». — Я же говорил, что это — пища богов! Он двигает бургеры к Чимину, улыбаясь «наслаждайся, все твое» и фыркает на «если ты думаешь, что я забыл про куртку, то нихрена». Еще бы. Но об этом они поговорят как-нибудь потом. А пока нужно вызвать машину, купить шесть порций острой курочки и помолиться, чтобы все задуманное получилось. — Приехали, — сообщает Тэ и улыбается с таким облегчением, словно все его проблемы испарились, когда они припарковались рядом со зданием управления. Хотя, в общем, так и есть — сейчас Тэ избавится еще и от Чимина, сдав его на принудительную депортацию, а он слишком довольный и объевшийся, чтобы сопротивляться. Отличный план, агент Тэ. На заднем сидении стынет еще шесть порций еды, и страшно подумать, для кого они. В голове проносятся страшные картинки, где Тэ насильно запихивает ему в рот куриную ножку, и Чимина передергивает. Черт, так и свои ножки протянуть можно. — Принести поесть, — Тэ поворачивается к нему, отстегивая ремень, — ПП. Ты спрашивал. Когда с делами завал, мы обычно посылаем кого-нибудь в город и закупаемся фастфудом. Отдел — пять человек, вместе с ДжейКеем — шесть. Так что если Хоуп еще не умер от голода, то он убьет меня. Чимин смотрит на Тэ в упор. Ищет подвох, ждет отвлекающего маневра или того, что Тэ вытащит из кармана свою штуку-забывалку и сотрет ему память, как той девушке-кассирше в Макдаке. Потому что нельзя говорить о таких глупостях с таким серьезным лицом. Лучше бы действительно оставил «операцию ПП» великой тайной. С чего вообще Тэ вспомнил об этом именно сейчас? — Раскрываешь секреты перед тем, как вытурить меня со своей планеты? — мрачно интересуется Чимин. Он вроде и понимал, что так будет, готовился, убеждал себя — эй, ничего страшного, не впервые же, верно? — но тоска внутри все равно впивается колючками в сердце. — Нет, — улыбается тот в ответ. Вот так все просто. У Тэ всегда все просто. Сбегать от ДжейКея, выпрыгивать из багажника, обещать Чимину новую куртку. Спасать мир. А чего ему волноваться, его же все любят, уважают, некоторые даже завидуют. Он же улыбается почти все время, и ресницы у него длинные, и костюм ему идет. Шутки, правда, дурацкие, но все справедливо — должны и у суперагента быть какие-то недостатки. Чимин жутко не хочет никуда депортироваться. Именно сейчас. Вдруг, когда он вернется, Тэ научится хорошо шутить? Это уже совсем другое дело. Чимину не нужны идеальные люди. — У меня еще есть одно дело, так что, — говорит идеальный человек, а потом вдруг хихикает, — целоваться не будем? Нет? Ну и ладно. Чимин не успевает. Его мыслительный процесс значительно замедлился под влиянием вкусной еды и крутого автомобиля. Поэтому он с ужасом переваривает чужие слова и смотрит, как Тэ открывает дверь и вылезает из машины, понимая лишь одну вещь — его нужно остановить. Они еще не обсудили кое-что важное — что еще за вопросы на прощание? Мозг спешно ищет решение и находит — не то чтобы самое лучшее, но хоть что-то. И быстрее, чем можно было бы передумать, Чимин выхватывает из кармана свое (любимое) изобретение и орет: — Эй! Розовая вспышка слепит глаза. Чимин моргает несколько раз и находит себя стоящим рядом с автомобилем — еще не успел закрыть дверь. Супер. Теперь он снова агент с ростом метр семьдесят восемь. Тело, к слову, действительно отличное — симпатичное, вполне спортивное, не считая того, что пресс состоит лишь из одной секции. Если действовать быстро, то наверняка удастся скрыться, и пусть Тэ ищет его сколько угодно. Только Чимин все еще не собирается сбегать. Он натягивает на лицо самую язвительную ухмылку, садится обратно в машину, поворачивается к Тэ. Тот, на удивление, ухмыляется тоже. «Ой», — говорит. Засранец. — Что, случайно нажалось, да? — сочувственно спрашивает Тэ, — ты же не собирался целовать меня снова. Чимин послушно кивает. Конечно, не собирался. Он же так посредственно это делает, зачем заставлять кого-то страдать настолько сильно. Но выбора, кажется, нет. — Придется потерпеть. Прошлый опыт оказывается очень полезен — Чимин закрывает глаза сразу же, как касается чужих (своих!) губ. Но если тогда мозг взрывался от ярости, то в этот раз с ним происходит что-то странное. Типа полного затмения. Или фейерверка. Возможно, это совсем не от поцелуя — побочный эффект может быть любым, все-таки, Чимин использует устройство лишь во второй раз. Его бы, если по-хорошему, протестировать раз десять. Можно и больше. Можно и вместе с Тэ. Чимин почему-то уверен, что тот согласится. Если, конечно, они сейчас не умрут — Чимина удивительно плющит, когда Тэ гладит его по щеке и следом — шее. А у этого тела потрясающе чувствительная шея. У собственного тела тоже. Или это просто остаточное ощущение — когда он решается открыть глаза, то видит перед собой, слава богу, уже не себя. Глаза Тэ огромные, серьезные, почти черные. А губы распухшие, зацелованные. Чимин ничего не может с собой поделать и улыбается, довольно так, будто снова уел. — Так, — произносит Тэ, тяжело дыша, — пошли. Окей. Чимин отстегивает ремень, открывает дверь — за это время Тэ успевает обойти машину. Он хватает чиминову руку, как только тот вылезает, сжимает ладонь, тянет за собой. Чимин не знает, в чем прикол, но снова чувствует себя сытым и довольным. Как лев после удачной охоты. Если Тэ так хочет отправить его домой — пожалуйста. Чимин вернется — неважно, легально или нет — он в этом большой специалист. А Тэ снова его обнаружит, раз ему так нравится. У каждого свои развлечения, в конце концов. — ДжейКей! — зовет Тэ, как только они оказываются в офисе и в этом есть что-то символичное, — проводи Чимина на регистрацию, а то он потерял свои документы. Пусть восстановят. Скажи, что я велел. Выражением лица ДжейКея можно описать все изумление планеты. Чимин, в общем, его понимает. Они так не договаривались. Чимин ведь уже начал продумать новый план по проникновению на Землю. Как он будет усиленно прятаться, но обязательно так, чтобы кое-какой агент его обнаружил — чем раньше, тем лучше. Они могут испытать изобретение еще раз. А еще Чимин может его как-нибудь улучшить. Добавить новых функций, например. Кажется, пора начинать привыкать к тому, что чиминовы планы редко сбываются. Тэ дергает его на себя, не давая опомниться, и насмешливо сообщает: — Ты под программой защиты. На тебя ведь напали какие-то опасные идиоты, и мы не успокоимся, пока их не поймаем. — Что? Тэ изумляется «а я разве уже не говорил?», шепчет «к тому же, у меня с ними личные счеты», а потом просит едва отошедшего от шока ДжейКея привести Чимина к нему сразу же после выдачи документов. Объясняет: — Нам с ним нужно обсудить кое-что важное. ДжейКей не произносит и слова — он выглядит таким пришибленным, что Чимину его немного жаль. Сегодня явно не его удачный день. Чимин понимает одно — он никуда не улетает и, тоже молча, следует за ДжейКеем, но зачем-то оглядывается — Тэ, поймав его взгляд, мило улыбается и посылает в ответ воздушный поцелуй. Это настолько нелепо, что Чимин закрывает глаза ладонью, широко улыбаясь. Ну в самом деле, не думал же он, что от старшего агента какого-то там высшего класса будет так легко отделаться. Да он и не хочет, наверное.