Хлопья с йогуртом

      Раннее утро в обычной Питерской квартире. Окна чуть приоткрыты, из-за того что в помещении пахнет перегаром. Не сильным конечно, но пахнет. За столом стоит темноволосый парень, заливая что-то йогуртом. Или молоком? Не суть. Это уже вошло в привычку. А кто в этом виноват? Юрий. Уже две недели подряд, тот заваливается посреди ночи в квартиру японца, а после засыпает почти, не доходя до кровати. Юри привык доносить Плисецкого на руках до кровати, а после, иногда засыпая рядом с ним, если рабочий день вышел уж больно тяжёлым. В очередную такую ночь, когда Юра завалился в квартиру Кацуки, японец вновь донёс того до кровати, и ушёл на кухню. Быть разбуженным в середину ночи, и уснуть ещё? Нет, Юри не мог так. По этому, уйдя из комнаты, где спал Плисецкий, предварительно открыв окно в помещении, тот ушёл готовить кофе для себя, все равно делать то было нечего. Накренившись на подоконник в кухне, тот поставил электрический чайник, и достал кружку, в которой была заранее засыпана ложка кофе и такая же ложка сахара. Осталось только залить кипятком, вот и все. Включив телефон, Юри прищурился из-за яркого света что сразу же был направлен в глаза японца. Три сорок ночи. — Однако в этот раз Юрио пришёл позже, — прошептал Кацуки, а после усмехнулся. Каждый из них уже повзрослел. Теперь Плисецкому 19, а японцу — 28. — Раньше он приходил в два или в два тридцать ночи. Открыв инстаграм, темноволосый пролистал ленту, и уже было бы хотел закрыть соц. Сеть как его внимание привлекло фото на котором был Плисецкий, с одной из его фан-клуба «Ангелы Юрия» целующимися. «Не уж то решил по разбивать сердечки юным фанаткам» — пронеслось в голове Юри, после чего тот закрыл приложение, перейдя в Твиттер. И там. И там тоже обсуждали эту фотографию. Почти везде, почти в каждом посте все было о фото Юры. Стиснув зубы, Кацуки выключил телефон и положил его на подоконник, рядом с собой. Потерев виски, тот вздохнул. Прозвучал щелчок, который оповестил о том, что чайник вскипел. Залив кипятком кофе, тот стал медленно размешивать напиток. — Скоро проснётся Юрио.… Надо будет приготовить ему йогурт с хлопьями…

***

      Залив хлопья йогуртом, Кацуки стал медленно перемешивать завтрак. Раньше хлопья с молоком, а сегодня с йогуртом. Увы, молоко кончилось. Вскоре, послышались шаги. — Доброе утро Юрио, — произнёс Кацуки, когда Плисецкий зашёл в кухню. — Завтракать будешь? Блондин еле заметно кивает, а после по-хозяйски проходит к чайнику, уже остывшему к слову, и прямо из носика начинает жадно глотать воду. Пока Юра отпивался водой, Юри положил пачку таблеток от головной боли рядом с тарелкой с хлопьями. Все он делает молча, понимая, что может вызвать вспышки гнева у блондина. Нет, Кацуки этого не боится, он не хочет, чтобы Юра нервничал, злился. Все же, больная голова после выпивки не самое лучшее чувство на свете. Юри знает это. После того банкета, Кацуки не притрагивался к алкоголю. По крайней мере, в последнее время. Юрий прожигает парня взглядом и садится за стол, нервно открывая пачку таблеток, дрожащими руками. Он боится. Боится, что когда-нибудь Кацуки надоест заботиться о нем, и тот больше не даст отоспаться в его квартире, не приготовит завтрак как обычно, а просто выкинет его за шкирку, среди ночи. — Приятного аппетита, — еле слышно прошептал Юри, а после зевнул, прикрыв рукой рот. — Спасибо, ты опять не спал? — все же услышав слова Кацуки, произнёс Юрио. — Спал, с чего ты взял? — японец отводит взгляд, смотря в окно. — Может, хватит мне врать? — Плисецкий был спокоен. Странно это все. — Думаешь, я не замечаю, как ты стал более усталым, как у тебя мешки под глазами становятся больше и больше?! Да я в них сам уже скоро помещусь, тебе спать надо! На последних словах, Юрио повысил голос. Вот это уже более привычно. Спокойный Юра — странно, а кричащий и рычащий — уже обыденно. — Так! Хватит! Прекрати повышать на меня голос, я тоже могу это сделать! — японец тихо прорычал, что очень ему не свойственно. — Мне двадцать восемь, я знаю, что мне делать, не указывай. По виду Плисецкого можно сказать что тот что-то хотел произнести, но увы, нет. Он промолчал, лишь обиженно отвернувшись. М-м, это странно, что Юрио обиделся. Возможно, что притворно. — Я волнуюсь вообще то, придурок, — произносит блондин одними губами, смотря в пол. Как маленький подросток. Если бы у Юры были кошачьи ушки и хвост, то ей богу, они бы сейчас были опущены. Кацуки улыбнулся, подойдя ближе к ледяному тигрёнку. — А я волнуюсь за тебя, так что мы квиты, — произнеся это, японец обнял парня и поцеловал того в щеку. — Ну, ну, без нежностей, я не домашняя кошка! — Юрио повёл плечами, фыркая. — Мой домашний котёнок, — утверждает Юри, тихо рассмеявшись. — Ешь уже, свои хлопья… С йогуртом.