Резинка порвалась

— Хен, резинка порвалась. Юнги неторопливо оторвался от ноутбука в студии, куда он сбежал в надежде провести законный выходной подальше от общажной суеты и шумных мелких. Не то чтобы он ваял очередной музыкальный шедевр, Мин скромненько смотрел фильм в тишине, но все же. Шуга внимательно глянул на разрушителя его спокойствия, который как-то весь сжался под его пристальным взором, а ведь тот даже рта еще не открыл. Впрочем, Юнги и не нужно было задавать никаких вопросов. И так было очевидно, что за резинка порвалась, во время чего она могла порваться, и с кем в этот момент был сцеплен Намджун. Последние два года Рэпмон трахал только одну омегу. Ким стянул с себя куртку и повесил на крючок, поверх куртки Юнги. Петелька оторвалась, и куртка шумно свалилась на пол. Монстр, как-то обреченно вздохнув, нехотя наклонился за упавшей вещью и вновь повесил куртку на крючок, только уже за капюшон. После чего, недолго переминаясь с ноги на ногу, грузно уселся напротив хена, который все это время внимательно следил за донсэном. Намджун не торопил Шугу, знал, что тому надо обмозговать ситуацию хорошенько, тогда и выдаст пару-тройку хороших идей. — Он в курсе? — едва размыкая губы, пробубнил Юнги, когда цвет лица Намджуна приобрел нежно-зеленоватый оттенок от осознания ужаса всей ситуации в целом. — Был бы я тут, будь он в курсе, — Рэпмон неопределенно повел плечами, когда Юнги в ответ хмыкнул. Нежная омега был страшен в гневе. И хотя в гневе бывал он крайне редко, если уж бывал, из общежития валили все и очень быстро, а возвращались через несколько часов и с пакетами еды, чтобы задобрить исчадие ада. — Вырубился под конец. Я только когда вытаскивал заметил, что… Намджун красноречиво махнул руками, а потом зарылся ими в волосы. — Хен, это ж последние дни течки, вероятность залета тысяча процентов. Ну какая нам сейчас беременность? Это провал. Это все разрушит. — Сказал Бог разрушений, — проворчал себе под нос Юнги, но Рэпмон либо не услышал, погрузившись в свое отчаяние, либо сделал вид, что не услышал. Шуга потянулся за телефоном и принялся что-то выискивать в просторах сети. — Слушай, выбор у нас небольшой. Есть специальные таблетки для предотвращения нежелательной беременности. Принимаются в течение нескольких суток после незащищенного полового акта. Вот французские есть, 100% гарантии. Намджун, ты слышишь меня? — Я думал о них, — голос Кима глухо доносился из-под ладоней. — Но у Джина тогда весь цикл собьется, а никто расписание под него менять не будет по новой. — Да, конечно, а из-за беременного хена и МАМА перенесут, чтоб на сцене не родил случайно, так что ли? Через месяц максимум нормализуется. Чуть что, на стресс спишем, как у Тэхена. Намджун как-то весь сдулся. Руки безвольно упали на колени, и сам Намджун походил на какого-то растерянного щенка. Глаза бегали из стороны в сторону виновато, с долей смущения и стыда. — Я ведь как бы не против, — Шуга нахмурился. Друг растерял былую самоуверенность, безысходность альфы липкими волнами передавалась и бете. — Ну, знаешь, беременность и все такое. Дети там и семья. Мы даже как-то разговаривали об этом. Но это были планы на далекое будущее, которое пока еще не видно, будущее после BTS. Мы ведь еще даже не на вершине, мы только карабкаемся, и мы так близко к тому, о чем мы с тобой мечтали, брат. И эта беременность, это слишком рано, слишком не вовремя. Нас попрут, едва узнают об этом, я не хочу подводить нас всех. Я говно-лидер. — И говно-папаша, — поддакнул Юнги, с интересом наблюдая за исповедью друга и усиленно думал, как помочь тому взбодриться и мыслить ясно. Намджун испытывал сейчас острое чувство стыда и вины. Их еще с утра безоблачное будущее, карьерный рост, перспективы и амбиции, мечты — все разом рухнуло, как карточный домик в их клипе. А еще он был виноват перед Сокджином. По собственной дурости заделал ему детеныша, лишая всякой возможности о продлении карьеры. Омегам с балластом в шоу-бизнесе не место. Он расслабился, ведь до этого прокатывало, все было хорошо. По началу он был осмотрительнее, никаких сцепок, всегда вытаскивал вовремя, как бы не хотелось остаться в горячем теле. И в итоге он расслабился, ведь все было так хорошо. А теперь пиздец как плохо. — Альфе такие таблетки не продадут, — тихо проговорил Намджун, внимательно глядя на Юнги. — Бете тоже, — Юнги развел руками. — Не нужны нам лишние вопросы. Можно попросить купить кого из мелких. Чимина? — Ты прикалываешься? Ты еще Чонгука отправь. Их же сразу повяжут, такой хайп поднимется. — Может сказать менеджеру? Слушай, я знаю, что ты хочешь сказать, лишние вопросы, да. Но если мы правильно объясним ситуацию, может он и не поднимет хайп. Тихо-мирно скормим хену таблетки, и никто ничего не узнает. — Что вы мне уже скормить собрались? — в студию яркой дивой ворвался объект обсуждения. Сокджин выглядел цветущим и пахнущим, но Юнги не обманывался запахом едва прошедшей течки. Джин и не скрывал раздражения и недовольства, которое явно било у него через край. Еще бы, тащиться в студию сразу после секс-марафона вместо того, чтобы сладенько поспать в теплой постельке, а потом так же сладенько там и поесть — идеальные выходные Ким Сокджин-хена. — Хорошо выглядишь, хен, — лесть — грязный прием, но Юнги не улыбалось получить от озлобленной омеги по щам за компанию с недо-альфой, а потом еще и лишиться ужина, потому что «пошли все в жопу, раз уж вы все такие самостоятельные, и с готовкой без меня управитесь». А если Джин еще и мелких не покормит… — Как себя чувствуешь? — Как будто полчаса из себя вымывал чьи-то продукты жизнедеятельности. А, погоди-ка, — красноречивый взгляд упал на Намджуна, усиленно делающего вид, что его тут нет. — Намджун, какого хрена, позволь поинтересоваться? — Резинка порвалась, — убито известил альфа, все еще не поворачиваясь к Джину лицом. — О, дорогой, представь, я заметил, — процедил сквозь зубы Сокджин. — Ты не мог, ну, знаешь, банально предупредить меня, а не бросать с этим всем внутри меня, вытекать и засыхать. Я гребаную вечность потратил, избавляя свое тело от этого. А оно мать твою продолжает вытекать, когда я иду! Ты в меня гребаный галлон накачал! Юнги обдумывал вариант незаметно выйти в окно. Становиться свидетелем семейных разборок он в этот выходной явно не собирался. Его ожидали марафон кинолент от Тарантино и полное отсутствие чьего-либо присутствия. Но разве в этом коллективе заслуженный отдых возможен? Что ни день, то стрессы. — Хен, прости… — Ого, как ты заговорил! — Хен, послушай, мы сейчас пойдем в аптеку, и ты купишь таблетки, а с расписанием разберемся, все будет хорошо, ты только не переживай. — Какие таблетки? Вы чего тут задумали? Юнги молча протянул Джину телефон с загугленной страницей медикамента. Темные глаза омеги забавно распахнулись в недоумении, кривоватый палец спешно прошелся по экрану телефона, пролистывая информацию. Мученически простонав, Сокджин вернул телефон владельцу, громко оповещая, какие же кретины его окружают, когда он весь такой несчастный должен страдать от их присутствия в период своего цикла, когда он беззащитнее всего. — Я. Не. Беременный, — медленно и четко проговорил Сокджин поглядывая то на вроде как гениального альфу, то на его вроде как сообразительного собрата бету. — Я уже как год принимаю противозачаточные, у меня, знаете ли, голова на плечах есть на случай, если кто-то только головкой думать может. — То есть, ты не залетишь? — Конечно нет, мне еще рано. — Тогда зачем мы используем резинку? — Так, все, с меня хватит на сегодня, — буркнул Юнги и поспешил смотаться из студии. Он услышал достаточно, чтобы не волноваться понапрасну, подробности его не интересуют. — Профилактика болезней, — омега загнул один палец, а затем второй, — и банальная гигиена. Чтобы я не тратил по полчаса, вышкребая из себя все это… и хватит лыбиться как идиот. А Намджун лыбился как идиот. Все самое страшное позади, Джин не беременный, а следующий ребенок, которого они заделают, будет желанным. Он будет красавцем — в папочку, и очень умным и талантливым — в отца, конечно же. А еще он будет сбагривать его Юнги на выходные — этому старперу, который не выглядит будто при смерти только с одной малолетней омежкой на горизонте, будет полезно развеяться. Но это все когда-нибудь потом, когда он наденет обручальное кольцо на кривой палец и поставит свою метку. — Эй, Намджун-а, хватит, мне неловко, — пробормотал Джин, осторожно перебирая волосы на макушке альфы. Тот прижался ухом к его животу и неспешно оглаживал бока. — Там ничего нет, там пусто, я серьезно. — Давай, лет так через -дцать, заделаем новый состав BTS. — Как бы мне нынешний состав прокормить, — фыркнул Джин, стряхивая с себя чужие руки и направляясь на выход, ярко светя покрасневшими ушами. — Идем, папаша, надо еще за продуктами зайти.