Беременность

— Арс, я не смогу родить, — в комнату зашёл шар, уже смутно напоминавший Попова-младшего.       Только этот шар был всё так же дорог Арсу, несмотря на изменения во всём. Арсений не замечал, что бывший Шастун стал капризнее, задумчивее, гораздо более требовательным. Ему хотелось максимально романтизировать (или розовые очки действительно не спадали с него) положение Антона.       Когда пять месяцев назад в их семью пришла новость, что Шастун вынашивает их долгожданного первенца (хотя никогда не стремился к этому, ставил на первое место карьеру), около месяца всепоглощающее счастье во всём и везде: Антон, ушедший в отпуск по уходу за ребенком, с радостью встречал своего мужчину с работы, готовил ужин, обустраивал дом по-своему усмотрению (это было неудобно, потому что из-за гнездования многие вещи Арса оказались в гнезде, но не бесило, сильно умиляло); Серёжа и Позов шутили, смеялись и радовались за друзей, а Воля со Стасом закатили вечеринку; на мероприятиях царила хорошая атмосфера. В общем, всё было отлично, но…       На третьем месяце пришла грусть у новоявленного отца, как бы это странно ни звучало. Антон придумывал для себя самого всякие страшные истории, сюжеты, варианты и один раз не выпускал импровизатора из дома две недели, выдвинув весомый аргумент: «Арс, а если со мной что-то случится? Или с ребёнком? Не ходи, пожалуйста, да хуй ты куда пойдешь. Сиди дома, сиди!». В их доме, не переставая, звучала грустная музыка, Шастун плакал и прижимал к себе супруга.       На пятом месяце, на который воронежец наконец вкатился, на место грусти пришла неуверенность во всём, что делает омега. Не туда пошёл, не то сделал, папа из него не тот, «Арс, я правильно ем вообще?». — Рассказывай, чудо моё, что произошло.       Антон, неуверенно остановившийся в проходе, прошёл в комнату. С помощью Арса он все же сел на диван, сразу же вытянув ноги на табуреточку, удобно стоящую рядом, и принялся рассказывать: — Во-первых, я старый… — Тебе 27, Шастун, — перебил его Арс, за что нечто похожее на шар фыркнуло и насупилось.       Перебивать некрасиво.       На само замечание были аргументы большие, чем Попов мог себе представить. Он не был грубым, неотёсанным альфой, но не представлял себе, как на омег работает (и как ломает) сила общественного мнения. — Маша родила в 22, Катя родила в 24, — сначала Шаст пытался перечислять спокойно, не срываясь на внутренние переживания, — даже Ира родила в 25! А я что?! — Ты удивительно вовремя вспомнил о пассиях своих друзей, Шастун. И что, что они родили раньше тебя на два года? Ты сам понимаешь, что время становится в этом вопросе важным только после тридцати, а когда ты приблизишься к этому моменту, наш бейбик уже будет в саду бегать. Давай, киса, лучше перейдём к проблеме №2, — ласково попросил омич, закатывая глаза.       Шаст взгрустнул ещё больше. Не дождался понимания, хоть был рад и тому, что его продолжают любить и выслушивать. — У меня просто не получится, — сказал он, продолжая выдерживать ровное дыхание. — Давай сразу к третьей.       Арс кивнул, чмокнул в затылок беременное чудо(вище). Он знал, что у Антона получится, даже спустя все прочитанные статьи о рисках беременности парнем-омегой знал. — Они будут такие же ебанутые, как я или ты, — Антон кивнул, будто бы уже подтверждая это самому себе, не дожидаясь реакции супруга. — А че тебе не нравится?       Арс искренне не понимал.       И это было проблемой.       Антон перестал медленно, но верно полностью перебираться мужу на колени и просто сел рядом, никак не прикасаясь к нему. Верный признак, что задело. Он обиделся.       Они не были нормальной парой, чего не мог желать ни один папа своему ребёнку. Антон – омега, работающий в коллективе исключительно альф, и ему повезло, что все к нему относились как к ценному товарищу. Его часто отодвигали продюсеры на задний план в решении важных вопросов, зато выдвигали, когда необходима была красивая мордашка.

Арс – уже стремящийся к осени мужчина-альфа, живший однажды с женой. Их отношения не закончились тем, что было у них с Антоном, но жена Арса часто говорила, что влюбиться в мальчишку, с которым такая большая разница в возрасте, темпераменте и пережитом опыте, – верный путь к провалу.       В любом случае, родители Шастуна вторили ей, напоминая, что один сломанный брак может привести и ко второму. Как будущий папочка, Антон стал понимать, о чем они говорили ему. Как поверить, что твой мальчик или твоя девочка в хороших руках? — Иди сюда, — попросил Арс.       Антон не отреагировал. — Давай, пошли, — настоял Арс, — киса моя, солнышко, животн… то есть… тигрёночек. — Р-р-р, блять, — служило ответом Шаста, но он всё же пододвинулся ближе.       Ему очень хотелось любви и поддержки во всей этой поглощающей его неуверенности.       Арс хотел поднять мужу настроение актерской игрой, поэтому с привычной легкостью нежно приложился к животу, погладил младшего по голове и повздыхал для вида пару раз.       Антон продолжал молчать. — Да родишь ты, — наконец разрушил молчание Арсений. — Правда? — Конечно, — Попов улыбнулся, — я же тебе никогда не врал? — Ты обещаешь? — с надеждой спросил будущий папаша. — Обещаю. И то, что мы их воспитаем нормально, тоже обещаю, — он оторвался от живота, который так полюбился ему за это время, и, посмотрев Антону в глаза, уловил что-то невероятное в их положении.       Единственное решение, которое он видел для успокоения беременного мужа — поцеловать его. И поцеловал, накрыв чужие губы.       Родят, воспитают… проблема, что ли?