Комната желаний.

Прием был в самом разгаре. Играла музыка, повсюду вальсировали пары. Рядом со стеной можно было заметить аристократов с бокалами шампанского, обсуждающих политику и слухи, курсирующие в зале. Среди них были и Малфои, которые, презрительно сморщив носы, смотрели на слишком шумное семейство Уизли. Шел седьмой год перемирия между светлой и темной стороной. Гарри наблюдал за всем этим цирком из самого темного угла в зале, в котором прятался от слишком навязчивых репортеров. Рон и Гермиона уже как полчаса оставили его одного, предпочтя провести время со своими вторыми половинками, а не с угрюмым другом, и Поттер их прекрасно понимал. Он не знал почему, но эти ежегодные приемы его жутко раздражали и если бы не его статус Золотого Мальчика, то и ноги бы его здесь не было. Гарри не понимал всего этого притворства и лицемерия. Это сборище идиотов готово было улыбаться и лебезить перед теми, кто еще несколько лет назад, не колеблясь, пустили бы им Авады в спину. Мерзко. Поттер знал, что его точка зрения чересчур субъективна, но ничего не мог с собой поделать. Он, как человек, отдавший половину своей жизни борьбе с Волан-де-Мортом и его приспешниками, вполне осознавал, что мирный договор был их спасением и даже стал одним из первых, кто его подписал, но все равно не мог понять этого лицемерия всего общества. Тогда, семь лет назад, когда его, истощенного физически и психически, выловили на Тисовой улице и переместили под ноги Темному Лорду, он уже прощался со своей жизнью, не надеясь ни на что, но, жалея лишь о том, что не успел как следует оплакать Сириуса. Волан-де-Морту удалось его удивить, он не стал пытать и отправлять в камеру в подземельях, а поселил в апартаментах, смежных со своими, кормил, одевал, разговаривал с ним о войне, своих целях и, как ни странно, их схожести. И только спустя несколько месяцев, когда Гарри уже перестал кидаться в того каждой вещью, попавшей под руку, а стал идти на контакт, предложил перемирие в войне. Его условия были просты: Темный Лорд получает абсолютную власть над Англией и неприкосновенность для себя и своих сторонников, а взамен обещает остановить кровопролитие, начатое им еще несколько десятков лет назад, заботиться о процветании вверенной ему страны и сдать на лечение в Святое Мунго своих самых сумасшедших последователей. Гарри был удивлен такому предложению, но Темный Лорд объяснил ему, что в Министерстве, проникнув в голову к самому Поттеру, он почувствовал часть своей бесценной души и ему нет резона воевать с человеком, который является залогом его бессмертия. Первые несколько дней после этого разговора юноша не выходил из комнаты, заново осмысливая всю свою нынешнюю и будущую жизнь с учетом новых знаний. И спустя почти неделю добровольного заточения он соизволил встретиться с Волан-де-Мортом и сказать ему, что он согласен на перемирие и обещает передать это предложение всей светлой стороне и самому Дамблдору в частности. Его аппарировали из резиденции Темного Лорда в Хогсмид и он, не теряя времени, отправился к директору. К счастью, в момент его прихода в Хогвартс, там проходило собрание Ордена, что позволило объяснить свое отсутствие всем сразу. Его возвращение живым и невредимым вызвало огромнейший переполох у людей, уже переставших верить в то, что их Золотой Мальчик все еще жив. И только после десятка проверок на кровь и ментальное воздействие фениксовцы все-таки признали, что он — самый настоящий Гарри Поттер, а не шпион под его личиной. Ожидаемо, что вести не вызвали бурного восторга, но многие согласились, что перемирие — это наилучший выход для обеих сторон. Спустя еще неделю в кабинете, тогда еще министра, Фаджа сидели представители и главы трех сторон в лице самого Корнелиуса, Долорес Амбридж, глав департаментов, Лорда Волан-де-Морта, Люциуса Малфоя, Северуса Снейпа, Альбуса Дамблдора, Гарри Поттера и, как ни странно, Аластора Грюма. Переговоры продолжались в течение десяти часов, но, в конце концов, все стороны остались довольны. На закате двадцать седьмого сентября тысяча девятьсот девяносто шестого года договор был скреплен кровью и магией представителей каждой из сторон. Разумеется, что после обнародования перемирия, было не так гладко. Оставались недовольные, которые объединялись в подпольные организации и пытались свергнуть новую власть, но не понимали, что это невозможно. Самому же Волан-де-Морту, новому бессрочному Министру Магии, пришлось вытаскивать страну из сточной канавы. Улаживание всех вопросов заняло долгих три года. Сам же Гарри, поняв, что ответственность, годами давившая ему на плечи и не дававшая реализовать себя, наконец-то не висит над ним, словно дамоклов меч, решил взяться за ум и уже в конце шестого курса, наравне с Гермионой, сдал ЖАБА экстерном. Многих людей, ждавших, что Поттер пойдет по стопам отца и станет аврором, а позже все-таки свергнет Темного Лорда, ждало огромное разочарование, когда стало известно, что он решил стать целителем, как когда-то хотела сделать его мать. Три года учебы пролетели незаметно, топя Поттера в учебниках, но все имеет свойство заканчиваться и Гарри выпустился из академии с отличием, сразу же приступив к работе. В такой обстановке вечной зубрежки и напряженной работы целителем сложно было задумываться о личной жизни, вот и оставался Поттер в свои двадцать три года одиноким геем-девственником. Очнувшись от размышлений, Поттер заметил заметное оживление среди людей, что означало только одно — сам Министр Магии соблаговолил посетить прием. Гарри, как только это осознал, свернул в проход на нижние этажи, избегая встречи с Марволо. За всё это время они действительно сблизились. Это произошло не сразу, потому что невозможно за те два месяца, что Поттер был в плену, преодолеть ту пропасть, которая раскинулась между ними тридцать первого октября тысяча девятьсот восемьдесят первого и расширялась с каждым годом все больше и больше, а приходило к ним постепенно. Им, двум самым ярким представителям Магического мира, приходилось взаимодействовать между собой, чтобы простые обыватели смогли привыкнуть к мысли, что Темный Лорд — не зло последней инстанции, раз уж сам Гарри Поттер смог простить ему все его ошибки. Им приходилось разговаривать, что привело к тому, что они привыкли наслаждаться и отдыхать от всех проблем в обществе друг друга. Если сначала все это было похоже на своеобразную дружбу, то когда Марволо все-таки смог вернуть свою внешность, все стало гораздо хуже. Потому что Том, несмотря на всю свою жесткость и жестокость, был умопомрачительно красив, а Гарри все еще оставался геем-девственником. Конечно же, Марволо заметил те жаркие взгляды, которые бросал на него Поттер, когда тот думал, что первый его не видит, и решил отплатить той же монетой. Если начиналось все вполне прилично, с легкого флирта, который Гарри не сразу-то и заметил, то позже добавились прикосновения, незаметные для окружения, но вполне ощутимые для самого Поттера, а в конце это привело к очень горячему поцелую на столе в кабинете Тома за пару недель до приема. И тогда начались мучения, потому что Гарри не железный и у него тоже есть физиологические потребности, хотя нельзя сказать, что Марволо эта ситуация оставила равнодушным. Поттер понимал, что эти опостылевшие кошки-мышки не могут продолжаться вечно и нужно уже хоть что-нибудь предпринять, но сделать первый шаг казалось непосильной задачей. Гарри знал, что поступает, как трус, бегая от Реддла, но ничего не мог с собой поделать. И именно поэтому он несся сейчас по Министерству, спускаясь все ниже и ниже. Гарри знал, что Марволо уже почувствовал его присутствие и, скорее всего, после приветственной речи пойдет искать его, чтобы наконец-таки решить, что им обоим делать со всей этой ситуацией, но так по-детски наивно решил спрятаться от всех проблем. Он знал, что Марволо рано или поздно найдет его, но решил отсрочить разговор, решающий их дальнейшую судьбу, настолько, насколько это возможно. Поттер уже шел по Отделу Тайн, когда понял, что Реддл уже пошел за ним. Гарри быстро огляделся вокруг и понял, что в конце коридора есть только одна приоткрытая дверь, в которую он, не веря в свою удачу, быстро забежал. Внутреннее убранство комнаты было довольно-таки странным для Отдела Тайн, да и всего Министерства, но времени искать новое укрытие уже не было, так что Гарри, запечатав дверь парочкой заклинаний, которые предположительно задержат Тома на полчаса, решил осмотреться вокруг. Действительно, апартаменты вызывали некое опасение, потому что кровать, на которой поместится человек пять минимум, приятный полумрак, вызванный свечами, шкура какого-то зверя на полу, камин и столик с вином и закусками — это довольно-таки странная обстановка места, где решаются важнейшие проблемы и задачи страны. Гарри едва успел присесть на кровать, когда понял, что его уже нашли. Поттер знал, что у него есть максимум полчаса для того, чтобы собраться с мыслями, но не был готов к тому, что уже спустя десять минут дверь в его крепость отворится и туда вплывет, как всегда великолепный в своей парадной мантии поверх классического костюма тройки, Марволо. — Вижу, ты меня ждал, — произнес он, озираясь вокруг, — я, если честно, не ожидал от тебя такой прыти, Гар-р-р-ри. Поттер замер, словно заяц перед волком, не сразу понимая смысл сказанного Томом. Гарри покраснел, услышав как тягуче звучит его имя из уст старшего мага. Он понимал, что должен возразить, сказать что-нибудь колкое в ответ, что разрушит эту интимную атмосферу, но не мог этого сделать. Поттер открыл рот, но не смог выдавить ни звука. — Ты сегодня необычайно молчалив, — лукаво заметил Марволо, — но мне это нравится. Он пересек всю комнату, захлопнув за собой дверь, и остановился рядом с Гарри. Поттер ожидал от него многого, но не того, что Реддл положит свою ладонь ему на щеку и начнет ее поглаживать большим пальцем, смотря в его глаза сверху вниз. Парень не мог не признать, что это было очень приятно. — Ты бегаешь от меня, мой маленький крестраж, — раздраженно отметил старший маг, — и это очень огорчает. Хотя я и могу понять тебя, это не отменяет того факта, что мы должны обсудить наше с тобой будущее, которое, я надеюсь, мы проведем вместе. — Вместе? Что это означает, Марволо? — воскликнул Гарри, поняв смысл сказанного. — Зачем тебе это все? Думаешь, я не понимаю, что ты это затеял только ради развлечения? Мне прекрасно известно, что тебе неведома любовь, так зачем весь этот цирк? Я тебе не игрушка, которой можно попользоваться, а после выкинуть на улицу. — Горько промолвил Гарри, зябко обхватив плечи. — Малыш, я… — прошептал Том. — Хватит лгать нам обоим, Марволо, — устало произнес Гарри, взлохматив волосы, — ты и сам понимаешь, что между нами невозможны отношения. Прости, но я ухожу. — Ты уверен? — спросил Реддл. — Да. — Ответил Гарри. Оттолкнув старшего мага, он подошел к двери. Дернув ручку пару раз, парень понял, что она заперта и, чертыхаясь, стал накладывать отпирающие заклинания. Он, занятый делом, не заметил, что Марволо уже очнулся от размышлений и начал плавно подходить к нему. Тело мужчины, придавившее его к стене, стало для Гарри неожиданностью, а руки, сомкнувшиеся у него на талии, и язык, вычерчивающий круги на его шее, приятным дополнением. — А вот я не уверен в твоем решении. — Жарко зашептал в ухо парню Том, проходясь ладонями по телу Поттера. Марволо сильнее вдавил Гарри в стену, сквозь одежду прижимаясь своим постепенно оживающим членом к подтянутой заднице последнего. Поттер понимал, что все это нужно остановить пока не поздно, но ему не хватило сил ни на что, кроме как завести руку за голову и схватить Тома за волосы, притягивая его ближе к своей шее. Старший маг, почувствовав ответ, понял, что сопротивление сломлено. Марволо знал, что может сделать с Гарри все, что душе угодно и не стал себе в этом отказывать. Поттер стоял, опираясь руками о дверь, кусая и облизывая припухшие губы, требующие поцелуя, пока Том, пользуясь неожиданной покорностью, ставил засосы на нежной шее и постепенно стягивал с него рубашку, невзначай касаясь оголившихся участков кожи. Гарри чувствовал, что пожар, разгорающийся в нижней части живота, скоро поглотит его полностью, заставляя забыть все, кроме человека, дарившего ему это удовольствие, но не был против такого положения вещей. — Малыш, не думаю, что завтра ты мне будешь благодарен, если твой первый раз пройдет на пороге, возможно в будущем это и случится, но сейчас ты явно не готов к такому подвигу. — Промолвил Марволо, подхватывая Гарри под колени, несмотря на протест последнего, и, пересеча комнату в несколько шагов, опустил свою драгоценную ношу на кровать. Гарри, почувствовав под спиной горизонтальную мягкую плоскость, вцепился в Тома руками, боясь, что тот решил оставить его, возбужденного и жаждущего, наедине со своим желанием. Поттер осознавал, что после этой ночи что-то окончательно изменится в нем, но не противился этому, предпочтя поддаться неизвестности. Марволо, не теряя времени, стягивал с Гарри последнюю одежду, любуясь постепенно оголяющимся телом. Гарри, несмотря на голодное детство и множество опасных приключений в Хогвартсе, был на удивление хорошо сложен, радуя глаза бывшего Темного Лорда хрупкими на вид запястьями, мышцами, перекатывающимися под белоснежной кожей, на которой красовались засосы и следы от зубов Тома, и крепкими подтянутыми ягодицами, между которыми пульсировал нежный на вид анус, потревоженный тонкими пальчиками юного волшебника. Гарри, почувствовавший прожигающий взгляд на причинном месте, понял, что его небольшая провокация удалась, и стал еще интенсивнее поглаживать дырочку. Поттер знал, что его инициатива не останется без внимания, и это подтвердилось, когда спустя пару секунд его вздернули выше и между ягодиц, наравне с его пальцами, вклинился горячий язык. Марволо совсем обезумел, сгорая в огне страсти. Он вылизывал дырочку, стараясь проскользнуть внутрь, и стонал, когда это получалось, а мягкие на вид стеночки сжимали его язык, стараясь вытолкнуть инородный предмет наружу. Том упивался жаром юного тела, сильной магией, ласкающей его сквозь одежду, запахом и вкусом самого Гарри, дурея от концентрации дикого нерастраченного желания между ними. Маг оторвался от жаждущей дырочки и, окинув открывшую его взгляду картину, пробормотал дезинфицирующее и смазывающее заклинание. Поттер, почувствовав, что такие желанные и возбуждающие прикосновения языка к его заднему проходу прекратились, оторвался от поглаживания своего члена и сфокусировал взгляд на старшем маге. Заметив, что Марволо все еще полностью одет, парень перевернулся со спины и подполз к старшему магу и принялся стягивать с плеч, раздражающую его мантию. Следом за мантией на пол полетели жилет и рубашка, оставив мужчину только в брюках и туфлях. Том следил за действиями Гарри с искренним интересом, не предпринимая ни попытки вернуть утерянный контроль в свои руки. Он понимал, что младший маг не искушен в делах, касающихся постели, и позволял ему изучать себя и свое тело до тех пор, пока это не перейдет границы. Марволо, отстранив Гарри от себя, поднялся с постели, стянул туфли и носки с ног и, выпрямившись во весь рост, красуясь перед парнем, положил руки на пряжку ремня, следя за жадным взором, обласкивающим каждый открытый кусочек совершенного, как и его обладатель, тела. Гарри, словно в трансе, отстранил руки старшего мага и сам расстегнул ремень, стягивая с сильных ног брюки вместе с трусами и обласкивая взглядом вставший член и каплю смазки, сорвавшуюся с головки. Не осознавая свои действия, Поттер поддался вперед и провел языком по пульсирующему органу, обводя языком каждую венку. Гарри чуть отстранился и взял в рот только головку. Длинный и толстый член Тома ощущался на языке именно той тяжестью, которой не хватало одинокими ночами, когда Гарри запирался в комнате и дрочил, мечтая о том, что его, возбужденного и жаждущего, поставят на колени и заставят делать то, о чем хорошим Золотым Мальчикам лучше не знать. Сейчас образ этого таинственного кого-то окончательно приобрел черты Реддла. Решив не забивать голову ненужными мыслями, Поттер глубже насадился на член, наконец-то делая то, о чем мечтал последний год. — О господи, малыш, ты невероятен, — простонал Том, почувствовав, как головка погружается в глотку, стоящего перед ним на коленях, Поттера, — Я всегда знал, что твой рот нужно занять делом, может тогда бы нам удалось остановить эту бессмысленную войну раньше, но в то время ты был слишком юн, импульсивен и горд для этого. Гарри оторвался от члена мужчины для ответа, но его губы тут же накрыли другие, более жесткие и властные, но такие долгожданные. Марволо тут же подавил попытку доминирования. Проникнув в глубину жаркого рта, Том огладил языком неба и чужой язык, на что Гарри отозвался надрывным стоном, в котором причудливым коктейлем смешивались животное желание, нетерпение и нежность. — Потерпи, мой мальчик. — Пробормотал Том, переступая через брюки и возвращаясь на кровать к Гарри. Обновив смазывающее заклинание, Реддл вставил в жаждущую дырочку палец, отвлекая Гарри от неприятных ощущений поглаживаниями и поцелуями. Поттер, поняв, что от него требуется, расслабился окончательно, принимая все, что дает ему старший маг. Второй и третий палец прошли мимо сознания Гарри, потому что руки и губы Марволо творили чудеса, не причиняя ни капли вреда. Поттер было задумался о том, где Реддл приобрел такой обширный опыт, но все мысли вылетели из головы, стоило почувствовать, как к растянутым мышцам приставили член. — А сейчас немного потерпи, малыш, не обещаю, что боли не будет. — Произнес Марволо напряженным голосом, одновременно с этим толкаясь в горячую глубину. Несмотря на слова старшего мага, больно не было, хотя ощущения инородного тела в анусе отвлекали Гарри и не приносили большого удовольствия. Прождав минуту, привыкая к ощущению чужого члена в своей заднице, парень подал знак, что можно продолжать. Том, осознав, что теперь его ничто не останавливает, начал совершать медленные поступательные движения, постепенно ускоряясь. Спустя пару толчков он задел простату, на что Поттер отозвался хриплым стоном и поддался назад, глубже насаживаясь на член. Марволо, проведя рукой вверх по потной спине, вплел пальцы в волосы, дернув парня ближе к себе, и впился поцелуем-укусом в губы младшего мага, постепенно наращивая амплитуду движений. Почувствовав приближение скорой разрядки, Реддл опустил вторую руку на член парня, надрачивая ему горячей сухой ладонью, что могло бы быть довольно-таки неприятно, если бы не член в заднице, который с каждым толчком задевал простату, приближая оргазм, и нереальное удовольствие от осознания, что величайший, пусть и бывший, Темный Лорд сейчас трахает и любит, что можно услышать, если вслушаться в хриплый шепот, его и только его, а не кого-то другого. Спустя пару минут в таком темпе, Гарри все-таки не выдержал и кончил, простонав что-то напоследок, чего Том не понял, поглощенный ощущением того, как тугие стеночки сокращаются, сжимая в себе его член. Сделав еще пару толчков, Марволо кончил, отстав от своего юного любовника на десяток секунд. Прижав Гарри к себе, Реддл стоял, пытаясь отдышаться и наслаждаясь негой, оставшейся от испытанного оргазма. Через пару минут Гарри почувствовал, что его бережно кладут на левую половину кровати и накрывают одеялом, а спустя еще минуту горячее тело, прижавшееся к его, и нежный поцелуй в плечо. — Я… — Начал было Поттер, но Реддл его прервал, накрыв открытый рот ладонью. — Молчи и ложись спать, а утром мы поговорим. — Решительно произнес Том и, пробормотав очищающее заклинание, закрыл глаза.