Давление

«Шумно. Походу я на вечеринке. Сколько же я выпил? Черт, голова трещит». Парень пытается открыть, тяжёлые веки. Удается это не сразу. Через некоторое время открыв маленькую часть своего обзора, стал вглядываться в мутную темноту. Моргая, чтоб восстановить, фокус разглядел все еще мутную люстру. В очертаниях понятно, что это была люстра. Выдохнув с облегчением, что парнишка не находится в эпицентре вечеринки, привстает. Все расплывалось. Голова шла кругом, хотелось лечь обратно. А осмотреться и понять, что и где он надо было. Но в очертаниях, это явно была комната. На улице уже было достаточно темно. От чего внутреннее состояние комнаты было сложно разглядеть. Да еще и только продрав глаза. Опираясь на руку, Пак массирует переносицу и рассматривает атмосферу дальше. Вроде бы помогло, и картинка стала четче. Теперь можно было хотя бы увидеть предметы, стоящие в комнате. Тяжело выдохнув он поменял положение своей опоры. Пальцы соприкоснулись с чьей-то холодной рукой, что очень испугала Чимина. Отдернув руку, повернув резко голову он почувствовал головокружение. Фокус снова был размазанным. Зажмурившись, он снова пытается настроить обзор и посмотреть, кто же с ним лежит рядом. Протерев глаза замечает, что на кровати лежит незнакомец. На вид, такого же возраста. Волосы были слегка взъерошены, лицо очень расслабленное, видимо снится что-то хорошее. Черты лица были выражены так, словно все усилия глаз уходили на четкую вырисовку. Нос картошечкой с небольшой горбинкой, длинные черные реснички. Губы немного пухловатые, стандартной формы. Цвет волос напоминал смесь фиолетовых оттенков: от винограда до баклажана. Иногда незнакомец подергивал кончиком носа, как кролик. Чимин усмехнулся с этого, и долго всматривался в лицо. «Интересно, давно мы так лежим вместе?». Потянув руку к лицу, он аккуратно провел пальцами по щекам, стараясь не разбудить. Но незнакомец резко открыл глаза, и посмотрел прямо в глаза Чимина. У того, аж холодок по коже пробежал. Очень проницающий взгляд. Он затягивал, словно в бездонный колодец, в котором поглотит тьма. И просто повязнешь в ней, а выбираться никто не даст. Холод, сопровождался легким мандражом, даже пот вступил. Глаза отображали, какое-то скорбь, печаль и вселенское разочарование во всем. Вопрос конечно очевиден, что такой грустный парень забыл на вечеринке, почему они вместе оказались в одной кровати. И конечно же, самый главный вопрос: что случилось с этим парнем. Вдруг незнакомец привстает, и приближается к Чимину, положив руку на плечо. Садится очень близко, совсем близко. Можно было ощутить его дыхание. Оно было неожиданно холодным. Достигнув неловкой точки близости, незнакомец кладет руку на плечо и потягивается еще ближе. От соприкосновения их губ, оставались малые миллиметры. Не то чтобы Пак был против. Но откуда ему знать, что это за парнишка. Может, его бросил парень, и он собирается тому отомстить, через него. Или сейчас вот они поцелуются и придет, виновник грусти этого парнишки. Все может быть. Голова пухнет от таких раздумий. А время длились медленно, словно в замедленной съемке. Паку надоело тянуть время, положив руку на затылок, он соприкоснулся с губами незнакомого молодого человека. Они были так же холодны, как он сам. Будто его держали в холодильнике долгое время. Чувствовалась дрожь, но не понятно чья. И почему-то тянуло дальше, на более глубокий поцелуй. Холод постепенно превращался в тепло, а тепло в жар. Все казалось знакомым, как будто они знают друг друга уже довольно давно. Губы от тепла, стали знакомыми, каждый жест и каждое движение, отражалось в памяти вспышками. Все это Чимин уже ощущал, но, когда? Поцелуй начал перерастать в вспышку возбуждения, мурашек по всему телу. Везде покалывало, но не больно, а на оборот. Пак всегда знал о своих наклонностях к противоположному полу. Не думая, что когда-то случится с ним, он вот так будет целовать парня. Незнакомца! Оторвавшись от губ, Чимин тяжело выдохнул, пытаясь что-то выговорить. Охнув, понимая, что сказал какое-то будру несусветную. — Прости, — хрипло выдал он, — но как тебя зовут? Я все понимаю, но я хотя бы должен знать твое имя. — Чимин, ты совсем перепил? Чонгук я, Чон Чонгук. Имя не было знакомым, как ощущения ранее. Теперь Пак хотя бы знает имя, и не так стыдно будет сделать то, на чем они остановились. Кратко улыбнувшись, Чим поправил прядку челки, убрав ее с глаза, большим пальцем. Вернувшись к губам, они медленно падали на мягкую постель. Поцелуй становился влажнее, глубже, заставляя отрываться от губ, чтобы набрать кислорода. Руки Гука гуляли по рельефам накаченной спины Чимина. В попытках задрать заправленную малку в брюки. Чон обходительно покусывал губы своего партнера. Заставляя того охать. Поменявшись местами, Пак оказался снизу, что его удивило. Чонгук уселся на бедрах, слегка елозя по ним, заставляя партнера кукситься от трения в паховой области. Чон рассмеялся при виде милого личика Чимина, и приподнимает майку проводя пальчиками по торсу. Пак естественно не понимает, чего он играется с ним, да еще и дразнит, усугубляя ситуацию. Заметив странную улыбку, он вздрогнул и решил расслабиться и просто получать море удовольствия. Не влезая в голову этого парня, Чим решил, что чем быстрее кончится, тем быстрее он сможет поговорить с парнем. Выдохнув лишний воздух, он снова посмотрел на Гука, который тоже снял с себя верх, рассматривая свое тело и чужое. Чувство неловкости росло, когда парнишка начал расстегивать ремень на чужих штанах. Он нависал прямо над пахом, иногда приподнимая хищный взгляд, говорящий «ты только мой!». Выглядело очень страшно, а с другой стороны еще более возбуждающе. Пак никогда не думал, что он мог бы оказаться на месте пассива, думая всегда, что он актив. Но не-тут то было, на актива, нашелся более активный. Разобравшись с чертовым шифром пуговиц, на джинсах Чимина, Чон тянет собачку зубами. Сейчас бы взять телефон и сфотографировать, как это отпадно выглядит. Но не стоит на такое время тратить, лучше отпечатать это в своей памяти. И желательно на долго. Похлопав по бедрам, парень дал понять, чтоб тот приподнялся. Что в общем-то Пак и сделал. Приподняв бедра, он оказался слишком близко к лицу. Что смутило бедолагу еще больше, все лицо начало краснеть, до алого оттенка кожи. В ответ послышался лишь краткий смешок. А после чмок прямо в головку органа. Неожиданно, словно в тело молния ударила. Стянув тугую джинсу с бедер парня, Гук стал стягивать боксерки зубами, оголяя возбужденный орган. Все бы ничего, но это первый раз, по крайней мере у Чимина. Все действия очень смущают его. Слишком смущают, ведь ту часть его тела видела только мама, мажет пару раз папа. Но это место было сокровенным. Гук ведет языком по возбужденному стволу, смотря тем же самым взглядом, что и раньше. Совершенно не отрываясь от милого личика. Взяв плоть Пака в рот, Чон услышал глухой стон. Чим сдерживал его сквозь губы, ведь он не хотел шуметь, они ведь в чужом доме, в чужой комнате и кровати. Чону не нравилось такое поведение, поэтому он решил надавить языком на головку плоти. Вызвав этим стон погромче. — Аищ. Гуки, нас могут услышать. — полу-тонным голосом проговорил Чимин. В ответ он ничего не ответил, ведь он был слишком занят. И только специально ускорил темп движения головой. Поддерживая бедра партнера, чтоб тот не шевелил ими. Гуку хотелось слышать больше звуков Чимина, все его стоны, всхлипы, мольбы. Все что заставляет сердце ритмично биться о грудную клетку. Заводя молодой организм. С каждым своим оханьем, парень понимал, что чем дальше они заходят, тем больше ему хочется погрузиться в происходящее. Отдаться моменту и пусть он длится вечно. Пусть каждая секунда будет, как день. Хватаясь за простыни, Пак не мог терпеть слишком долго, особенно когда Гук так старается доставить ему удовольствие. Он умирает, и тонет, опускаясь на дно удовольствия. Чертовски, до дрожи хочется возвыситься вверх. И это будет его рай. От скорости, влажности и жара в чужой ротовой полости, Пак обильно кончает. Ему хотелось предупредить, но в горле застряли все те слова, и только расслабление ударило по мышцам. Но Чона это совершенно не смутило, он проглотил все, что влилось, без остатка. Подняв взгляд на Гука, Чимин увидел теперь уже, милую улыбку. Она выглядела, словно у счастливого ребенка, которого осчастливили огромным подарком. Пак улыбнулся в ответ потянув руку к нему. Но, это было зря, он тут же изменился в лице и перевернул партнера на живот, оголяя филейную часть. Поглаживая по нежной коже ягодиц, Гук осматривается в комнате и ищет то, что может пригодиться. Он увидел на тумбочке тюбик. Оставив партнера лежать на постели, он решил найти на тумбе, то что может пригодиться. Как оказалась, это был тюбик с кремом. В ящичке, он нашел презерватив, но решил, что нафиг его. Пусть все будет естественно. К тому же Пак же не забеременеет. Взяв только крем, он вернулся на свое почетное место, где был самый лучший вид. Было немного забавно, наблюдать своего друга именно с такого ракурса. А вот кое-кому другому, от этого было еще более неловко. Чимин надеялся, что это будет не резко и не больно. Услышав звук открывающейся крышки, он расслабился, что для начала он растянет, а потом уже будет входить. Не тут-то было. Гук расстегнул собачку на ширинку и приспустил боксеры. Высвободив Гуки младшего, он обмазал его кремом, откинул тюбик в сторону. Вздохнув глубоко и выдохнув, он взялся за бедра, большими пальцами раздвигая ягодицы, вводя сначала часть головки, а после постепенно вводя столб. Оба в унисон охнули, но член Чона легко вошел внутрь, до самого конца. Даже неизвестно кому было приятнее, тому кто вошел или в кого вошли. Вцепившись ногтями в мягкую кожу Пака, Чонгук начал умеренно двигаться в парне, иногда рыча, на то что тот сжимает иногда ствол. Это только больше заводило Чона. Начиная яростно двигаться из стороны в сторону. У обоих сводило дыхание, становилось еще жарче чем при поцелуе. Капельки пота стекали с волос, проводя влажную дорожку по коже. Их тела пылали, и вокруг них, словно образовался пар. Он душил их обоих, заставляя отдаваться все дальше страсти. Чимин начал более отчетливее стонать на каждое резкое движение внутри. Особенно когда плоть задевала его простату. Аж все тело сводило. Пак цеплялся пальцами в постельное белье, дыша через рот. — Гук~щи, по медленнее, — прерывисто просил он, — я хочу насладиться каждой секундой. — Хах, а кто сказал, что это будет последний раз, когда ты сможешь насладиться этим моментом? После этих слов, у Чимина больше не было просьб, ну если только чаще, резче и сильнее вдалбливать его в постель. Им уже стало все равно, что их кто-то услышит. Гук, перевернул Чимина к себе лицом, чтоб наблюдать, как меняется его лицо, когда тот входит внутрь. И это лицо было прекрасно, этот полу-постой, возбужденный и желающий взгляд. Эти пухлые от укусов губы, слегка кровоточащие. Вздрагивания, стоны, поскуливание — все то, что и хотелось Чону в этот вечер с ним. Они занимались этим всю ночь, пока не кончилась музыка в доме и не стих шум. Пока они не устали и не валились уже в судорожном состоянии. Им было хорошо вместе и это факт. Пак никогда и не подумал, что ему встретиться такой парень, как Чонгук. Но что-то в нем очень настораживало. Особенно его смена в настроении. Миловидный вид, мог легко измениться в нечто устрашающее. Словно в нем просыпается вторая личность. И эта меняющаяся температура, в пылающий жар или в леденящий холод. К середине ночи, они наконец уснули. Точнее Гук уснул, а Чимин лежал. Весь погруженный в свои мысли. Ведь поговорить им так и не удалось. Было немного страшно задавать ему вопросы. Особенно зная его вечно меняющееся настроение. И тут в голову ему пришло, что ведь, Чон знал его имя. Но откуда? Почему не отказался от поцелуя, и довел все до постельных утех. «Голова пухнет, черт. Но я ничего не помню о Чонгуке, хоть убей» — Кто-то сказал убей? — послышался голос из темноты.