No more

Время тянется, подобно вязкой патоке, и в нём тонет закат. Кроваво-алые лучи заходящего солнца проходят сквозь дымчатый занавес тюля на окне. Проникают вглубь маленькой комнаты, окрашивая ее белые стены своим цветом. Впитываются в грунтовку, мебель, предметы быта и молочную кожу сидящего на полу, подобрав колени под себя, кого-то. Весь его вид выдаёт напряжение: спина, на которой только начинает прорисовываться рельеф мышц, покрываясь испариной; красивое, почти кукольное лицо, по нему скатывается вниз солёная вода – пот и слёзы. А колени, испещренные следами от впивающихся в них ногтей, расцветают лунками царапин. Юное тело время от времени содрогается, и по комнате разносится тихий всхлип, разбиваемый приглушённым жужжанием внутри и тиканьем часов. Он смотрит на них и понимает: ещё несколько минут в таком состоянии и он отдаст Богу душу или сойдёт с ума. Хотя едва ли он до сих пор может полагаться на свой рассудок – его давно помутнило возбуждение. Болезненное и совершенно диковинное для такого юнца. Вдруг слышится щелчок дверной ручки, жужжание прекращается, и спустя мгновение его лицо обхватывают мягкие, тёплые ладони. Тонкие пальцы стирают слёзы с покрасневших щёк, а мутный взгляд чёрных глаз встречается с заботливым холодно-голубых. - Чего же ты плачешь, малыш? – в голосе, кажется, исключительно сожаление. Нежные руки ведут по контур губ. И чувствуются, липкие и приторные от вишнёвого блеска, губы на его собственных. Почти такие же горячих. Но что их отличает, это то, что она горячая, а он – горячечный, пылающий и болезненно светящийся в свете красных закатных лучей. В голове когнитивный диссонанс, мозг отказывается сопоставлять картинку перед глазами сейчас с тем, что было немногим ранее. Что происходит? Откуда такая нежность? Пару часов назад эти же губы снисходительно дотронулись до его лба и строго приказали сидеть смирно, иначе пожалеет. -Минхён-а…. Посмотри на меня. Его буквально подкидывает от этого обращения. А может, от чего-то другого – это не столь важно. Покорно поднимает заплаканные глаза и сглатывает, едва ли не вспарывая горло кадыком. Глаза в глаза. Снова. От этого мальчик смущается ещё больше, хотя казалось, куда уж там. И чувствует себя раскрытым, уязвимым до абсурда. Сейчас ощущения не лгут. - Ты такой хороший мальчик, Минхён-а, послушно дождался нуну. Хороший мальчик, а ротик у тебя плохой, - ногти впиваются в подбородок, заставляя тихо проскулить, - Рассказывал другим мемберам, как ты хочешь меня нагнуть, хорохорился перед ними. Но взгляни на себя сейчас, ну же. Он переводит взгляд влево, где расположено большое зеркало. И в нём отчетливо видно, как отражается в красном зареве рассыпающееся по кускам его достоинство. И что самое ужасное, ему не хочется схватить остатки и, спасаясь, бежать. Потому что: - Я всё ещё хочу тебя, Нуна. Потому что: - Пожалуйста, дай мне кончить. Глаза снова увлажняются, он уже практически готов услышать отказ, но. - Хорошо. Ты был таким послушным для нуны. Давай, поднимайся на кроватку, ты, наверное, замёрз на полу. Из-за вибратора поясницу словно током прошибает от каждого движения, благо вибрировать он перестал хоть, и два шага до мягкой постели показываются расстоянием в океан. Но он всё же берет себя в руки и аккуратно опускается на мягкие шуршащие простыни. И ждёт. Вот матрас рядом прогибается под весом чужого тела, а в грудь упирается теплая ладонь, надавливая и заставляя откинуться на подушки. А потом на его бёдра опускается сама девушка, и Минхён даже не понимает, как ему надо реагировать. Это слишком ново, слишком необычно, слишком приятно. Слишком. Его возбуждение прижимают к животу тёплым и влажным кружевом трусиков, ёрзая вверх-вниз. Жар от тела на нём, мягкая грудь, ощущающаяся сквозь ткань футболки, и пьянящий запах заставляют мозги отключиться окончательно. Собственные потные ладошки неуверенно забираются под юбку, ложатся на округлые бедра, пробуя сжать. За что получает. Его щипают за плечо. - Малыш, ты кажется, забылся. Давай-ка ещё раз. Чего ты хочешь? - Тебя. - Правильный ответ, но решение задачи не то, которое ты выбрал. Со мной не будет так, как с остальными девушками. Понимаешь? – шепот опаляет и без того красное ухо. Он может только, что рвано выдохнуть и кивнуть. Хотя ни черта он не понимает. Однако признает, что это – его. Вдруг тепло исчезает. Нуна садится на колени рядом на кровати, закусывая губу, и смотрит. А потом достает из кармана юбки что-то, вертит его в руке и говорит: - Покажи мне, как сильно ты меня хочешь. По телу резко разносятся разряды тока, и его выгибает на постели. Минхён вздрогнул и громко простонал – вибрация внутри снова лишала рассудка, а откровенно наслаждающаяся нуна с рукой под кружевом перед глазами и вовсе обещала жизни лишить. Он воет и разворачивается, утыкаясь лицом в одеяло, коленями упираясь в поверхность кровати, открывая чудесный вид. Парень задыхается . Простата ноет, и он, не желая упускать возможности, насаживается сам, беспорядочно виляя бедрами. Колени уже разъехались в стороны и сам он на грани отключки, но нуна заботливо проталкивает игрушку глубже, целует в шею и шепчет, что он – Хороший Мальчик. От этого его уносит. Он вскрикивает, откидывая голову назад, и стонет её имя, признавая тем самым, что да, так и есть. Рядом слышен звонкий девичий стон, и перед глазами падает на кровать довольная и разморенная девушка, улыбаясь. Как только послеоргазменный мандраж утихает, на голову, словно острая и большая сосулька, даже не снег, обрушивается реальность, в которой с ним сделали такое, он позволил такое. Прошибает голову насквозь, и она начинает фонтанировать мыслями о том, что это не то, чего он хотел. Всё не то и не так, как он себе представлял. От этого внутри все разрывается, разбивается и склеивается в совершенно других, почти абстрактных формах по сравнению с тем, что его внутренний мир представлял до этого. Как только нуна уходит в душ он судорожно пытается отыскать свою одежду и сбегает, как нашкодивший котенок. С того вечера прошло больше месяца. Он поклялся себе, что больше никогда не будет делать того, чего не хочет. И именно поэтому… Дверь распахивается сразу после пятого стука, и на него смотрит пара внимательных голубых глаз. Холодных, словно жидкий азот, а на дне всепоглощающее понимание и капелька заинтересованности. Кончики пальцев нервно подрагивают, но они оба знают, зачем он здесь: - Нуна…- и делает шаг в бездну маленькой комнаты с кроваво-белыми вечерними стенами. Дверь захлопывается почти бесшумно – зверёк в ловушке.