Earned It

Светло-фиолетовые стены приобретали наиболее яркий оттенок в солнечную погоду. Они будто бы светились изнутри, заставляя комнату погрузиться в это волшебно-обманчивое свечение. Нура сидела на своей кровати и смотрела на обманчивое свечение стен. Сказочные выходные уже прошли, и серые будни вернули девушку в её привычную жизнь. Она дотронулась рукой до уже едва видного фиолетового пятнышка на шее, напоминавшем ей о том, что эти выходные были. Напоминавшем ей об этом чёртовом Вильяме Магнуссоне. Который уже и забыл, что в одну из ночей в домике страстно целовал ту, которая дорога ему. По крайне мере, именно так думала Нура Амалие Сатре. Вильям Магнуссон же чувствовал присутствие блондинки даже тогда, когда вернулся домой. Чувствовал её лёгкий укус на его нижней губе, её ледяные руки, которые то изучали тело, то скользили по волосам. Он не забыл ни единого момента, связанного с ней. Хотя уже и не мог сказать, что именно вся компания творила в домике и почему Вильде странным образом проснулась в субботу на диване. Каждый из ребят вернулся с фьордов абсолютно другим, и каждый же из них напрочь отрицал эти пугающие перемены в себе. В понедельник, когда компания девушек встретилась с Вильямом Магнуссоном и Кристофером Шистадом во дворе школы, эти компании прошли друг друга не заметив, и только Нура кинула колкое замечание в сторону Магнуссона, который по-своему обычаю улыбнулся ей, так же как и любой другой. В среду вечером все они играли в «Монополию» дома у Эвы. И он не сводил глаз с очаровательной блондинки. А в пятницу в школе снова не замечали друг друга, храня в секрете свои «узы дружбы», храня в строжайшем секрете только просыпающуюся любовь к Нуре Амалие Сатре. Музыка оглушает парней. Выбивает из них все мысли. Алкоголь выбивает из них всё человеческое. Каждая девушка мечтает переспать с одним из Пенетраторов. Вильям сидит на кресле, наблюдая за всей вакханалией, проходящей в его пентхаусе. Он, по своему обычаю, жуёт жвачку, заставляя свои скулы сексуально опускаться и подниматься. Он смотрит на всех людей сквозь толстую призму алкоголя. Но даже через неё пытается отыскать взглядом знакомую белую копну волос. Он находит её компанию и даже не подозревает о том, что сегодня не увидит её. Ещё один бокал алкоголя вливается в его организм. Он чувствует на себе её разочарованно-осуждающий взгляд. Прочь. Из. Моей. Головы. Выметайся. Вымывает из себя чёрову Сатре текилой. Шистад пытается пробиться сквозь танцующую толпу к своей намеченной рыжей цели. Он хватает её за руку и разворачивает к себе. Мун буквально врезается его пьяное расслабленное тело. - Сегодня ты моя, - хрипло шепчет он ей на ухо. Она и не сопротивляется ему. Знает, что бесполезно. Знает, что Шистад всегда получает всё, что хочет. Его горячие губы находят её. Он со страстью, и в то же время с нежностью, тянет её за волосы. Эта девочка взрывает его мир. Эта девочка становится его миром. Эта девочка становится его. И пускай только на несколько часов. Он знает, что после их горячего «танца» она сбежит. Она знает, что она у него только потому, что он пьян и ему «кто-то» нужен. Он проводит своей рукой по её талии, притягивая её к себе. Она прижимается к нему с такой силой, что становится противно от неё. Но Магнуссон продолжает свои действия. Посреди комнаты с неё слетает какой-то непонятный тёмный кардиган. Сатре никогда бы такой не надела. Сатре вообще бы никогда так не напилась. К черту её. Он грубо поднимает подбородок незнакомки и с жесткостью впивается в её губы. Надо же, ей нравится это. Она запускает руки в волосы Вильяма, на что тот перехватывает их и заводит за спину. Ему не нравятся эти прикосновения. Ему не нравятся её прикосновения. Ему нужно удовлетворить свою потребность. - Может выпьем? – похотливо улыбается он, чтобы девушка уж наверняка раскрыла перед ним свои ноги. - Не откажусь, - хитро улыбается она. Он снова чувствует на себя этот осуждающий взгляд серых взгляд. - Уйди, - рычит он, резко поворачивая голову вправо. - Что? – обиженно хлопает глазами брюнетка. - Я не тебе, милая, - обворожительно улыбается Вильям, заставляя девушку простить его промашку.

Мне грустно, потому что я тебя люблю, И знаю: молодость цветущую твою Не пощадит молвы коварное гоненье. За каждый светлый день иль сладкое мгновенье Слезами и тоской заплатишь ты судьбе. Мне грустно... потому что весело тебе.

- Лермонтов? – с трудом выговаривая русскую фамилию, улыбается Исаак как только сестра заканчивает читать стихотворения. - Как узнал? – широко улыбается она, не отрываясь от разрезания помидора. - Только его стихи ты читаешь с такой грустью, свойственной только поэту, - он выхватывает из-под ножа кусочек помидорчика и засовывает его в рот прежде, чем Нура успевает отчитать его. - Почему ты не пошла на вечеринку? – облокачиваясь на столешницу, спрашивает Исаак. - Я не хочу. А почему ты не пошёл с Эвеном и Юнасом? - Я тоже не хочу, - искренне говорит Сатре-младший. - Тебе нравится Эвен, да? – она стоит спиной к нему, но Исаак чувствует, как Нура улыбается. - Это странно, - тихо проговаривает молодой человек. - Что странного в том, что тебе нравится человек? – поворачивается к нему девушка. Она долго и выпытывающие смотрит на брата, будто пытаясь прочесть его мысли. - Просто это не нормально, когда парню нравится парень, а не девушка. Понимаешь? Так не должно быть! - Почему? Мы не выбираем, кого нам любить. Мы не выбираем, кто будет причинять нам боль. Это уже определенно за нас. И нам остаётся только подчиниться этому. Дать волю чувствам, - слегка улыбается Нура. - Именно поэтому ты всячески отталкиваешь Магнуссона? – выгибает бровь брат. - Нет. Я чувствую к нему то же, что и ты к Эвену. Но это сложно. Ты знаешь, какая я и что я могу сделать, а он нет. Я хочу, чтобы он просто жил своей развратной жизнью и не думал про меня… - Нельзя всю жизнь пробыть одной, Нура! - Но это моя участь. Но даже если я и признаюсь ему в своём пороке, в своей любви… Я не уверенна, что он примет меня. Что он любит меня. И, что он… - телефонный звонок перебивает Нуру. - Крис? – обеспокоенно спрашивает она. На заднем фоне оглушающие играет музыка. Становится ясно, что Шистад на вечеринке. Иначе быть и не могло. - Где вечеринка? - У Магнуссона, - заплетаясь, выговаривает он фамилию друга. – Заберёшь меня? - Ну конечно, - усмехается Нура и кладёт трубку. – Я за Шистадом, доготовь пожалуйста за меня и сгоняй за минералкой. - Как обычно, - ухмыляется Исаак и забирает у сестры нож, чтобы кровожадно разделаться с несчастным помидором. - Пока, Исаак, - улыбается она ему. – Пока, Майкл, - проходя мимо кактуса, Нура грациозно делает шуточный реверанс. Чёрный байк с бешеной скоростью несётся по улицам ночного Осло. Нура Амалие Сатре любит скорость. Нура Амалие Сатре любит ночь. Все мышцы и мысли сосредоточены только на одном: скорость. Это единственное, что сейчас волнует девушку. Ловко лавируя между машинами, девушка резко тормозит на светофоре. Перед ней проходит милая девушка в вечернем платье и молодой человек, обнимающий её за талию. В свете фар Нуре кажется, что это Вильям и какая-то девушка. Сосредоточив зрение, девушка понимает, что этот молодой человек даже и на капельку не похож на Магнуссона. Движение по трассе начинается. В голове девушки появляется Магнуссон. Он бы разозлился, узнав, что она едет с сумасшедшей скоростью, за которую ей наверняка придёт штраф. Но Сатре всё равно на штрафы. И не всё равно на Вильяма. Но, откинув этот надоедливый образ, она только сильнее прокручивает руку, тем самым добавляя скорости. Стрелка спидометра переваливает за 136 миль в час* Наконец появляется знакомое здание. Байк резко тормозит прямо перед входом, заставив молодёжь, стоящую у входа, развернуться. Парни провожают самоуверенную Нуру оценивающим взглядом. - Вильям, может, уже перейдём к более важному делу? – протягивает уже прилично пьяная девушка, притягивая Магнуссона к губам. - Ещё немного, - чертовски заводя её, шепчет Вильям и проводит языком по её тонкой шее. Сатре входит в этот рассадник «крутой» молодёжи. Её сразу обдаёт волной алкоголя и сигаретного дыма. Ей хочется закурить. Закурить что-то крепче, чем просто сигарета. Её тошнит от этих подростков. На девушку сразу падает чьё-то тело. Эва Мун. - Ну-у-ура, ты пришла! – радостная как сто слонов и точно так же пьяная, проговаривает она. - Я сейчас же ухожу, - сдержанно поджав губы, говорит блондинка. - Боже, Нура! Крис просто Бог в постели, он такой чертовски охрененный! Мне кажется, я влюбилась, - девушка стискивает Сатре в объятиях. - Где Крис? - В комнате был… - В какой именно? - Второй этаж, дверь направо-о, - смеётся Мун. Нура, высвободившись из объятий подруги, прошла вглубь толпы. Девушка продолжала движение, пока в её внимание не вклинился знакомый силуэт. Магнуссон. Вильям прижимал какую-то брюнетку к стене, держа её руки. Та уже готова была лезть на стену, только чтобы он провёл её в комнату и отымел так, как умеет только Вильям Магнуссон. Нура на мгновение замерла. Воображаемый мир, в котором она жила и который она строила, рухнул в одну секунду. Ключи от байка выпали из её рук, но быстро среагировав, девушка поймала их возле пола. Взгляд блондинки наполняется ледяной разочарованностью. Вильяму снова кажется, что на него неодобрительно смотрит его Нура. В который раз, выгоняя её из своей головы, он закидывает смеющуюся брюнетку на плечо и тащит наверх. Сатре так же следует на второй этаж. Ощущая, что за ним кто-то идёт, Магнуссон разворачивается. - Нура? – ошарашенно произносит он. - Вильгельм, - улыбается она и обходит его. Сердце Магнуссона проваливается куда-то на уровень подвала здания. Пьяное видение или она реальна? - Вильям, милый, мы идём? - раздаётся голос у его уха. Реальность. Суровая грязная реальность. Магнуссон хочет провалиться сквозь землю. Хочет, развернуть к себе Сатре и всё объяснить. Но кто она ему? Молодой человек ставит девушку на пол и целует с такой злостью, что девушка принимает это за дикую страсть. Он до боли сжимает её грудь, вжимая девушку в себя. Как только он открывает одну из многочисленных дверей, перед его взглядом предстаёт блондинка, идущая в обнимку с пьянющим Шистадом. Он что-то шепчет ей на ухо, от чего та разливается в переливчатом смехе. А у этой бабы он не такой, как у Нуры. Он отвратительный. Последней каплей становится то, как Шистад припадает губами к щеке Сатре на время больше положенного. - Кристофер! – возмущённо щебечет она, но не отшатывается от него. Вильям слышит смех лучшего друга, который даже не замечает его. Проходя мимо Вильяма, Нура всё же оборачивается на него. Она смотрит на него с таким сожалением, что парню становится не по себе. Он почему-то одаривает её страшной ухмылкой, которая отражается и на лице Нуры. Провожает взглядом спускающуюся блондинку. Развернувшись с этой страшной ухмылкой к брюнетке, он заталкивает её в помещение. Рвёт на ней это чересчур открытое платье для нормальной девушки. Раздевается сам, не разрешая прикасаться этой к его телу. Входит в неё грубо, как животное, без каких либо предварительных ласк. Да они ей и не нужны. Она уже давно готовенькая. Целует её так, что прокусывает ей губу. Ощущает её кровь в своём рту. Слышит, как она шипит от боли. Ему всё равно. - Боже, - стонет девушка, запрокидывая голову. Молодой человек в три раза ускоряет темп, проводя языком между её грудью. На секунду ему кажется, что это Нура, и он становится в тысячу раз нежнее. Он наматывает тёмные волосы на кулак и, осознавая, что это далеко не Сатре, становится в миллиард раз грубее. - Можно я лягу у тебя в комнате? – спрашивает Кристофер, смотря на то, как Сатре снимает с себя куртку. - Как знаешь. Девушка даже не смотрит на него. Смотря на себя в зеркало, блондинка ужасается от того, насколько её лицо измотано и разочаровано. - Довольна собой? Медленно переводит взгляд на прикреплённый к зеркалу стикер.

«Нура, я задумался над твоими словами. Короче, решился пойти к Эвану. Ужин в холодильнике, минералка в морозилке, Крису я постелил. Переночую с Юнасом и Эваном. До завтра. Люблю тебя»

- Эх, Исаак. Она слабо улыбается. Кристофер продолжает рассматривать девушку, вспоминая что несколько минут назад под ним извивалась сама Эва Квиг Мун. Девушка, которая на вечеринках считается его. - Привет, Майкл. Нура поднимается в свою комнату, забыв о том, что за ней следует пьяный друг. - Привет, Майкл, - здоровается с кактусом Крис. В ту же секунду он смеётся тому, что Нура Сатре дала имя кактусу и приучила его, Кристофера Шистада, здороваться с ним. - Что случилось, - заваливаясь на её кровать, спрашивает Крис. - Магнуссон случился Девушка снимает джинсы и ложится рядом с Шистадом. В который раз он отмечает, что она невероятно вкусно пахнет. - Я могу помочь? – запинаясь, спрашивает он. В ответ ему снова тишина. - Боже, чем?! Девушке казалось, что она отвечала ему. Но за всё это время не проронила ни единого слова. В мыслях был ураган. Все слова и образы путались в голове. Ей хотелось сказать так много – но из всего отлично выходила только тишина. Тишина, которая убивала её. Тишина, которой боялся Кристофер. Она чувствовала, что она плачет. Чувствовала, как слёзы скатываются по щекам и падают на подушку. Но Нура просто без эмоционально лежала, смотря в потолок. Перед её лицо появилось лицо нависшего над ней Шистада. - Нура? – обеспокоенно говорит он. Кристофер проводит большим пальцем по её шее и замечает уже едва заметное пятнышко от засоса. Глаза вспыхивают ненавистью. - Вильям? Нура один раз моргает. Шистад вспоминает о том, как Магнуссон зажимает весь вечер какую-то брюнетку. Нура видела это. Нура видела больше, чем это. - Я убью его, - рычит он. - Нет, - отрешённо проговаривает Нура. - Тебе нужна моя помощь, - как в бреду шепчет он, выделяя слово «помощь». Нура сразу понимает, что это за помощь. Она сама тянется к его губам. Он с нежностью накрывает несчастные губы. Кристофер начинает углублять поцелуй, забираясь под футболку Нуры. - Крис, - останавливает его Нура. - Да? – смотрит на неё так, как будто она кукла и на её фарфоровом теле множество уродливых трещин, которые он так хочет убрать. На этом чудесном теле не должно быть ни единой трещинки. В этой душе не должно быть не одной царапинки. - Не надо. Эва любит тебя. А ты Эву. Я не хочу, Крис, не хочу. Я не хочу, не хочу, не хочу, - шепчет она, утыкаясь в его грудь. Он ложится рядом с ней, крепко прижимает девушку к себе. Его губы застывают на её щеке. - Я всегда восхищался тобой, Нура Амалие Сатре. Последнее, что слышит девушка перед тем, как её накрывает видимая только ей волна. Нура тонет. Захлёбывается. Идёт ко дну. А Кристофер Шистад слушает то, как тихо сопит малышка-Сатре. Он гладит её по голове, иногда целуя в затылок, пытаясь отогнать от этой девушки все мысли. Он бы отдал всё на свете, чтобы та, кто стал ему сестрой – перестала мучиться. Он готов был поменяться с ней местами. Потому что знал, что Эва Квиг Мун спасла бы его. Но он уж не знал, спасёт ли её Вильям Магнуссон…