Earned It

- Так, кто готовить будет? – спрашивает Вильям, разваливаясь на диване и проводя руками по волосам. Рядом с ним сидит невероятно сонный Кристофер, который вряд ли вообще что-то соображает. Но кивает он с таким важным видом, что Эва и Вильде начинают смеяться. По дому Исаака и Нуры Сатре задним фоном разливается музыка. И все проснувшиеся ребята не против, потому что в её доме всегда хорошая музыка. - Проснулись? – спускается Исаак. – Доброе утро, Майкл, - потягиваясь здоровается с кактусом он. - Серьёзно, почему вы все здороваетесь с кактусом? – удивляется Магнуссон. - Он член этой семьи, - улыбается Кристофер, пытаясь при этом не вырубиться. - Он кактус, - выдыхает Вильям. - Так, но это не отменяет мой вопрос. Кто будет готовить? - Нура, - разводит руками Сатре-младший. Это единственный человек на свете, который не отравит из своей едой. - Которая сейчас спит? – вскидывает брови Эва. Намёка на то, чтобы её подругу никто не будил. - Ну, я вас поздравляю. Сейчас вы увидите шоу, - хитро улыбается Исаак, направляясь на кухню. - Не буди ее, - слышит он голос Вильяма. - Занимайте места согласно купленным билетам! – кричит ему Исаак, предвкушая злость сестры. - Я не боюсь! – кричит девушка, стоя на проезжей части. Адреналин забирается ей под кожу, заставляя все мышцы напрячься. Машины несутся с привычной для них скоростью. Им удаётся лавировать, чтобы не сбить хрупкую худую блондинку, стоящую в центре дороги. - Мне не страшно! Я хочу почувствовать! Я хочу чувствовать! – отчаянный крик пытается пробить невидимую завесу. Она чувствует, как на неё смотрят Вильям и Кристофер. Они пытаются дойти до нее, но поток машин не даёт сделать им и шага. Глаза девушки загораются странным сумасшедшим светом. Лицо решительно и сосредоточено как никогда. Белые волосы растрёпанны и только фарфоровые пальчики вжимаются в край пиджака Магнуссона. - Я хочу боли! – кричит она, видя как огромная машина несётся прямо на неё. Магнуссон срывается с места и отталкивает ее на обочину. Она чувствует его запах, его рядом с собой. Но к нему у неё не осталось чувств. Ей страшно. - Я хочу почувствовать! – вырываясь из его крепкой хватки, спокойно говорит Нура. Ледяной голос забирается к нему под кожу. Вильям чувствует, как девушка в его руках ослабевает. Становится спокойной и пустой. Врач стоит перед девушкой сидящей на кресле. Она смотрит на все, словно на пустоту. - Нура? – начинает он. Ни один мускул на лице девушки не дергается. – Нура, отпуская тебя, мы были уверенны, что ты в порядке. Как начался приступ? Блондинка поднимает на него глаза и усмехается. Усмехается так, что у мужчины проходит холод по спине. Он понимает, что это был не приступ. - Нура, почему ты это сделала? – он садится на корточки около кресла. Она больна. Сильно больна. - Я хотела почувствовать. Я ничего не чувствую, - Сатре переводит безжизненный взгляд на дверь, зная, что за ней стоит Вильям. – К нему тоже. Ничего. - И ты нашла выход в суициде? - Нет. Я хотела боли, - Нура облизывает пересохшие губы и усмехается своим мыслям. Точнее, их отсутствию. - Нура, это пройдёт, - поднимается врач, подправляя халат. – Это всего лишь действие от таблеток, девочка. - Это не пройдёт. Я просто не люблю его. - Не правда,- врач тепло смотрит на девушку. – И ты знаешь, что это не правда. Сатре резко распахивает глаза и, принимая сидячее положение, обхватывает голову руками. Сон, всего лишь сон. Но выглядит как реальность, как чертова реальность. Всё настолько яркое, настолько она чувствует своё состояние. Но Нура и не подозревает, что сон, который беспокоит ее сознания с момента выписки – на самом деле является частью ее жизни, о которой она никогда не узнает. Девушка зачесывает пальцами волосы назад и встаёт с постели. Слышит музыку, раздающиеся с первого этажа. Ребята встали. Она быстро натягивает на себя безразмерную чёрную футболку и джинсы. - О, Ну-ура, - расплывается в улыбке Исаак, пряча за спиной стакан с водой. - Когда, ну когда ты начнёшь стучаться? – поворачивается к нему девушка. Вместо ответа Исаак выплескивает ей в лицо стакан воды и с криком: «Доброе утро, родная!», пулей вылетает из комнаты. «Исаак, твою мать!» - разлается со второго этажа, что приводит друзей в дикий хохот. Нура, мокрая до нитки, на ходу здороваясь с кактусом, сломя голову бежит за братом. - Я это сниму даже, - хохочет Вильде, начиная снимать эту парочку на телефон. Исаак подхватывает на руки сестру и перекидывает через плечо. - Ну и что ты мне сделаешь, дурочка? – смеётся он. - Кормить не буду, - бурчит девушка. - Эй,эй! Отпусти нашу кормилицу! Я вообще-то есть хочу, - испугавшись остаться голодным, говорит Кристофер. Вильям аккуратно проводит тыльной стороной ладони по щеке девушки, одновременно зарываясь носом в её волосы. - Вильям, - тихо говорит девушка. Так тихо, что услышать это способен только он. - Да? – так же тихо отвечает он ей. - Прости меня, - Нура утыкается лбом в его грудь. - За что? – он поднимает её голову, заставляя смотреть ему в глаза. - За всю боль, что причиняю тебе, - она улыбается самой виноватой улыбкой из всех. - Нура Амалие Сатре, ты никогда не посмеешь причинить мне боль, - улыбается он ей. – А знаешь почему? Потому что ты – принцесса Лея. А она способна только на любовь. Девушка касается его губ, пьянея от одних его касаний. Вильям прижимает ее к себе, каждым движением доказывая, что не позволит ей даже на секунду считать себя виноватой. Считать себя не нужной ему. -Нура, а почему кактус Майкл? – открываясь от неё, спрашивает он. – Это же глупо. Блондинок мгновенно выскакивает из его объятий. - Глупо говоришь? – хитро улыбается она, смотря как он облизывает губы. - Глупо, - так же хитро улыбается он. - А, что если я докажу тебе обратное, Вильгельм, - в её глазах начинаю плясать черти. - Вот если ты мне это докажешь, то тебе придётся всю жизнь терпеть меня, - ухмыляется Вильям. - И ты будешь называть его Майклом! – поднимает свой маленький пальчик в воздух Нура. - Так и быть, - Магнуссон протягивает ей раскрытую ладонь, девушка следует его примеру. Они сжимаю друг другу руки, а он притягивает её руку к своим губам. - Я пока слабо понимаю, как с помощью мотоцикла можно доказать, что называть кактус Майклом не глупо, - смеётся Магнуссон, смотря как девушка садится на байк. - Как бы сказал Кристофер в таких случаях: «Ездить с Сатре – это самоубийство», - пародируя его, говорит Нура. – Или ты уже испугался? – протягивая ему шлем, спрашивает она. - Никогда, - усмехается он, забирая из ее рук шлем. – И все же это странно, когда девушка ведёт байк, а ее молодой человек сидит сзади. - Моя жизнь полна странностей, - Вильям чувствует, как девушка улыбается. – Кстати, перед тем, как мы поедем, ну чтоб ты знал. Именно так я приучила Шистада уважать мой кактус. - Это Кристофер, - смеётся Вильям. - Молилась ли ты на ночь, Дездемона? – смеётся она, перед тем как дать по газам. Они со свистом летят по Осло. Нура чувствует, как Вильям с силой стискивает ее талию, но сам пока молчит. Видит как стрелка спидометра движется к отметке 140 миль в час. - Ты сумасшедшая, - слышит как кричит он. – Сбавь скорость! - Конечно, - смеётся она, ловко лавируя между машинами. - Мы сейчас разобьёмся нахер! – слышит его испуганный голос. - Ну да, это не Porsche с его подушками безопасности, - хохочет девушка, ещё больше разгоняя байк. - Остановись, твою мать! - Как зовут мой кактус? - Майкл, его зовут Майкл, - перекрикивая все, что есть на свете, ещё сильнее прижимает к себе Нуру Магнуссон. Но девушка даже не думает сбавляться скорости, несясь на огромный чёрный джип по встречному движению. - Ты джип видишь? – на удивление спокойно произносит Магнуссон. Сатре в притык смотрит на несущуюся на неё махину, которая начинает сигналить. Сосредоточена до мозга костей. Знает, что делает. Или?... - Так как зовут мой кактус? – хитро говорит она. - Твою мать, какой кактус?! Нас джип сейчас в лепешку раскатает! - Как? - стоит на своём девушка. - Майкл! – кричит Магнуссон. – Твою ж мать, Нура, джип! Джип! Девушка весело хохоча, ловко сворачивает вправо и проезжает в притык с чёрной махиной. - А, ты про этот «Джип! Джип!», - пародируя его крик, смеётся она. Она чувствует, как он при выдохе поизносит: «Сумасшедшая» и ещё крепче прижимает ее к себе. Нура довольно улыбается, смотря как первые фонари зажигаются в Осло. Девушка снимает с себя шлем и садится на мотоцикл, наблюдая за Вильямом, сидящем на корточках и зажимающим голову в руках. - Вот так Пенетраторы. Один слабее другого, - хохочет Нура. - А ведь самы крутые парни! - Ты Криса тоже так? – поднимает на неё свой взгляд Вильям. - А с чего ты думаешь он постоянно с Майклом здоровается? – она поправляет выбившуюся прядь волос. - Знаешь, я сделал два вывода. Первый: твой кактус зовут Майкл. А второй: я разломаю к черту эту железку, - кивая в сторону мотоцикла, говорит Магнуссон. В ответ он слышит ещё более задорный смех девушки. Сам того не понимая, он подхватывает его. Надо же, какая-то девчонка доказала ему, Вильяму Магнуссону, что у кактуса есть имя. Он медленно поднимается и обнимает её. - Пожалуйста, обещай мне, что не будешь так гонять, - он утыкается лицом в её шею, согнувшись при этом чуть ли не пополам. - Это единственный раз, когда я не сдержу обещание, - улыбается она, запуская холодную руку в его волосы. Он тяжело выдыхает, знает, что она и правда его не послушает. Вильям прижимает ее к себе так, что чувствует её косточки. Погружается в неё, как в океан. Ледяной океан, полный тайн и загадок. Дышит ей полной грудью. Задыхается ей. Она вспоминает всю боль, причинённую ему, хотя и знает, что он никогда не сознается в ней. Ее сжимает изнутри. Задыхается им. Их любовь настолько странна для понимания остальных, что все предпочитают называть это «ненавистью». Основываясь на том, что родные друг другу люди никогда не будут так жёстко задирать друг друга. Но все забывают о том, что ради друг друга эти двое готовы пережить тысячи смертей. Они всегда будут вытаскивать друг друга с тонущего Титаника. Нура достойна всего самого лучшего , что только присутствует в этой жизни. Она заслужила это. Так же как и Вильям заслужил самое лучшее в своей жизни – её. Они знают, что их любовь – весьма трагичное явление. Готовое чуть ли не каждый день подкидывать новые и новые испытания. Они не обращают на это внимания. Потому что знают, что сильнее всего, что только может быть. Да и потом, никогда не бывает легкой спокойной любви. Если же есть – сразу задумывайтесь, а любовь ли это? Не бывает счастья без борьбы за него. Их руки переплетаются в замок. Нура ощущает каждой клеточкой своего тела, что любит его. Она забывает про свой дурной сон, надеясь, что ее он больше никогда не потревожит. Вильям же никогда не усомнится её любви. В её искренней, всепоглощающей любви. В одной из его книг, безусловно самой бесполезной из всех, которую Сатре никогда не откроет, лежит маленький тетрадный листочек. Исписанный посланием, которое понимает только он. Которое принадлежит только ему, и которое никогда никому не расшифрует. Синими чернилами с невероятной болью, испепеляющей ненавистью и сгорающей любовью на каждой несчастной строчке написано только два слова. Два слова, которые никогда не выйдут из его головы, как и их первый поцелуй в домике на фьорде. Han Solo. Их губы находят друг друга, переплетаясь в горячем поцелуе, так контрастирующим с холодной погодой Осло. Тепло разливается по их телам, в который раз разжигая в области сердце страшный огонь. Огонь, способный при желании, спалить пол чертова мира. У него этот загадочный, доводящий до чертиков, взгляд Джеймса Дина. У неё - классическая красная помада, от которой он теряет свой разум. Это любовь, которую они заслужили.