Побег в твои объятия...

Давина привыкла жить на чердаке церкви, доверять Марселю, но ей не хватает простого общения, не хватает элементарной заботы. Юная девушка - она устала скрываться от всех и потому сбежала. Ее ищут все кому не лень, и никто не догадывается, кто помог в этом побеге, Элайджа позаботился об этом. Несколько месяцев в доме, запрятанном в самой глуши леса, и он ее единственный собеседник. Давина даже не замечает, как радуется его обществу. Он много рассказывает о прошлом, о семье, но ничего о делах в Квартале. Девушка понимает, что так даже лучше, и дарит очередную улыбку. Она так давно не улыбалась, а Элайджа каждый раз смешит ее, потому что у нее красивая улыбка и еще детские ямочки на щеках. Давина юна, у нее впереди вся жизнь, а Элайджа все чаще ловит себя на мысли коснуться ее волос или провести губами по ее бьющейся жилке. Она еще ребенок, но вопреки здравому смыслу первородный то и дело отмечает ее фигуру, скользит по каждому изгибу томным взглядом. Ведьма отсыпается днем, потому что ночью придет Майклсон, а ей не хочется пропустить его визит. Она, как девчонка влюбляется в него с каждым днем все больше, и страх меркнет. Девчонка - глупая и наивная, но чувства не унять, они не дают ей спать по ночам. Клер выглядывает в окно его силуэт, как только на лес опускается ночь. - Привет. Ты опять не спишь? - Элайджа уже стоит, прислонившись к дверному косяку гостиной. Ему нравится, как она стоит у окна, вся в ожидании. Давина забывается, и бросается к нему в объятья, она скучала. Его не было несколько дней, а телефона в заброшенном с виду доме нет. Она замирает, когда его ладони охватывают талию, на щеках очаровательный румянец. - Прости, что не предупредил - тихо произносит Элайджа. Первородный отпускает юную ведьму, хотя напротив, хочется прижать крепче, позволить сорвать себе поцелуй. Он проходит к креслу у не разожженного камина, и достает бутылку виски из бара. Ему нужно выпить, иначе желание и тяга к столь прекрасному созданию сведет его с ума. - Что-то случилось? - задает вопрос Давина. - Нет. Присядь - и Элайджа делает глоток обжигающей жидкости. Она выполняет просьбу, закидывает ногу на ногу, отчего первородному приходится сглотнуть ком в горле. Девушка замечает его взгляд, полный желания, и оттого краснеет. Давина смущенна, и сердце стучит о ребра все быстрее, когда мысли разбегаются от непривычных ощущений. - Можно я задам личный вопрос - Элайджа нервно поправляет галстук, и Давина кивает, краснея гуще прежнего, - Ты невинна? - Да - пересохшими от волнения губами почти не слышно, отвечает она. Он знал, но даже ее прямой ответ не усыпляет желание, а только подогревает. Давина кусает губу, и Элайджа поднимается из кресла, он приседает на корточки около нее. - Этого не нужно стесняться - шепчет он с хрипотцой, и касается ее лодыжки, - Ты не представляешь, сколько мужчин сможешь покорить. Кожа под его ладонью чистый шелк, и первородный отмечает, как у девушки перехватывает дыхание, стоит ему скользнуть прикосновением выше колена. Он оставляет на лодыжке поцелуй, и Давина хватает воздух через приоткрытые губы. Ей не доводилось испытывать подобное, и оттого она не сопротивляется. Элайджа не тороплив, губы осыпают ее кожу ласками, пока еще такими невинными, но и этого достаточно. Ведьма чуть расслабляется, и он задирает платье, губы скользят уверенно. Он касается ими края кружева, и слышит ее громкий вздох, но стоит тот же путь проделать пальцам, как она напрягается. - Пойдем в спальню - шепчет Элайджа, срывая первый поцелуй с ее губ - Ничего не будет, если ты не захочешь. Он знает, что ей страшно, потому позволяет почувствовать себя хоть чуточку комфортнее, поправив платье. Протягивает ей руку и улыбается своей особенной улыбкой, не предназначенной для посторонних. В широком коридоре темно, но Элайджа прижимает Давину ближе к себе. Спальня встречает их уютом, дом стар и отапливается только каминами, но есть в них какая-то своеобразная изысканность. - Я разожгу камин - заходя за спину, тихо шепчет Элайджа ей на ушко. Его ладони опять на талии девушки, а дыхание обжигает шею, и оттого становится жарко им обоим. Все же она кивает, позволяя ему заняться очагом, пока пытается придти в себя. Первородный занимается делом, и избавляется от пиджака, чтобы не испачкаться. Он немного отвлекается, но возбуждение уже расползлось по крови, и ее взгляд вовсе не помогает. - Сними рубашку - прикусывая губу, Давина проявляет смелость. Элайджа не может удержать улыбки, и неспешно расстегивает пуговицы на манжетах. Ему безумно нравится, как на щеках юной ведьмы пылает румянец. Ее смущение, как доказательство, что он ей действительно нравится. Давина опять кусает губу, и первородный подходит к ней, расстегивая последние пуговицы. Он берет ее за руку и прислоняет теплую ладошку к своей груди. Заглядывает ей в глаза, а после дарит нежный поцелуй, стараясь унять ее частое сердцебиение. Она волнуется, ее выдает сбивчатое дыхание, и нервно закусанная губа. - Не волнуйся - тихо произносит Элайджа, и чуть задирает ее платье, позволяя себе чуть более интимное прикосновение. Он пытается немного расслабить девушку, скользит ладонями по ее бедрам, целует все страстнее. Прикосновения становятся увереннее, и Давина проводит пальчиками по его груди, медленно ведет ими по мышцам. - Смелее - шепчет Элайджа в миллиметре от манящих губ, когда она касается пряжки ремня. Ее пальцы дрожат, но справляются с ремнем и молнией, а губы тянуться за новой порцией поцелуев. Для нее все в первый раз, но его нежность расслабляет, отгоняет страх. Давина млеет от его прикосновений, и не стесняется, когда платье соскальзывает с плеч. В глазах мужчины столько желания, и она отступает к кровати, а Элайджа прикусывает губу. В голове только один вопрос '' Как можно быть такой сексуальной в шестнадцать лет?". Она ложится на мягкое меховое одеяло, неотрывно смотря ему в глаза, словно на интуитивном уровне догадываясь, что сводит его с ума. Элайджа избавляется от брюк и боксеров, в долю секунды оказываясь рядом. Она отводит глаза, пытаясь не пялиться на его возбужденную плоть, и краснеет от смущения. - Обнаженный мужчина тебе тоже в новинку? - чуть приподняв ее подбородок, спрашивает Элайджа. Она лишь кивает в ответ, и касается его плеча, неуверенно проводит пальцами по ключице. Майклсон замирает, когда ее ладошка опускается ниже, но его выдает неглубокое дыхание. Давина касается мягко, скользит пальчиками по всей длине, и Элайджа не может удержать тихий стон. Он перекатывается, прижимая юную ведьму к матрасу, его дыхание обжигает ее губы. - Я хочу тебя - шепчет он, и его пальцы сдвигают кружевные трусики. Давина чуть дергается от непривычных ощущений, когда он чуть вводит один палец. Она влажная, но вся сжимается от проникновения. Элайджа замирает, он не хотел причинить боли, лишь немного подготовить. - Я сделал больно? - он заглядывает ей в глаза. - Нет - тихо отзывается Давина, и обнимает его за шею. Поцелуй успокаивает их обоих, и она сгибает ногу в колене, еще больше доверяя его рукам. Он ласкает ее, срывает томные стоны, а губы оставляют влажные поцелуи на шее и ключицах. На раздевание уходит несколько секунд, ему ничего не стоит сорвать кружевное белье с идеальных форм. Давина выгибает спину от его губ, что ласкают грудь, вся изнывая от желания. Элайджа закидывает ее колено себе на бедро, и с нежным поцелуем заполняет. С ее губ срывается болезненный стон, и он замирает, а плоть пульсирует от того, как она вся сжалась. - Тише, малышка - он целует ее, стараясь не двигаться - Больше не будет больно. Волна боли чуть отступает, и Давина обнимает Элайджу за шею еще крепче. Она чувствует, как он весь напряжен, и коленом давит на его бедро. Нежный взгляд в карие глаза, и поцелуй знак ему, что все в порядке.

***

Элайджа просыпается третий месяц с мыслью, что Давина теперь в безопасности. Он обеспечил ее всем, о чем она мечтала: большой дом у реки, учеба в лучшем колледже Нью-Йорка. Ведьма стала ему дорога, и достаточно было просто знать, что она счастлива. Он ни разу не навестил ее в мегаполисе, ведь она не приглашала. Успокаивали ее звонки, что приносили первородному короткие моменты счастья. Он улыбается, когда слышит мелодию мобильника, уже ожидая ее звонка. Она звонит в одно и то же время, будто по расписанию. Можно подумать, что это ее обязательство, чтобы выразить благодарность, но Давина просто скучает без мужчины, что научил ее любить. «Наверняка у него теперь другая» - говорит она себе, но не помогает. А у него никого кроме той, что в Нью-Йорке гуляет по берегу реки. - Привет – тихо выдыхает он, отвечая на звонок. Можно спокойно выдохнуть, она позвонила, и так каждый день. Пытка, когда трудно уснуть, только от одной мысли о ней. С кем сейчас та, что забрала его сердце? – этот вопрос сжигает изнутри. Вновь бессонные ночи, в которых нет смысла. - Привет, как дела? Новый Орлеан еще выдерживает натиск нового короля? – кажется, беззаботно произносит Давина, но на самом деле держится спокойно из последних сил. - Ты не поверишь, но все действительно в порядке, что даже кажется странным – Элайджа улыбается. Возможно, когда-нибудь первородный бросит все и уедет в Нью-Йорк. Ей нужно лишь позвать его, и он прекратит опекать брата. Однажды, она так и сделает, потому что без Элайджи новая жизнь не нужна. Жизнь, которую он подарил ей, не требуя ничего взамен.