Хроновыверт

      От шока и душевной боли могут происходить разные вещи. Кто-то идёт убивать, кто-то не выдерживает, кончает с собой, а кто-то прозревает. Локи прозрел, эйнхерий, доложивший ему о гибели королевы Фригги, уже ушёл. Локи магией разгромил всю камеру, сел на пол и принялся ждать. Все церемонии поминовения в Асгарде проводили только вечером, значит за ним придут, и он сможет попрощаться с той, что любила его. Любила и боялась. Боялась с самого детства. Даже она считала его монстром, хоть и всегда скрывала это. За Локи не пришли, на похороны его не позвали.       На Асгард упала красивейшая южная ночь. Звёзды ярко мерцали на чёрном небе, Тор с друзьями обсуждал, как выбраться в Свартальвхейм, Один готовился к войне, а Локи был один в подземельях. — Королева Фригга мертва, — надломленным шёпотом произнёс он. Лицо исказилось в гримасу, но он не заплакал, — нет. Не так. Мама умерла. Моя мама умерла. Её убили, значит и мне пора.       Всплыли слова учителей по магии о том, что самоубийца не получает посмертия, а остаётся неприкаянным навсегда, но Локи было всё равно. Заперев его в подземельях, никто не рассчитывал, что Локи сможет что-нибудь предпринять и это была большая ошибка. Бог Обмана собрал остатки магии, даже барьер не был помехой и из пола начали подниматься синие ледяные шипы. Острые, как мечи гвардейцев, они образовали странную конструкцию. Все пять шипов стояли оригинально. Локи был доволен: — Горло, сердце, печень, оба лёгких, — всё легко и быстро. Ни магия, ни камни его не спасут. Тело мага поднялось под самый свод подземелья и камнем рухнуло на ледяные шипы. В голове всплыли строки:

На острые камни, на режущий снег Не вспомнит меня ни один человек Мне нечего делать в этой стране Лишь ветер Зимы пропоёт обо мне Той вечной Зимы, что в чёрной душе Теперь она будет в вечном огне

      Стало больно дышать, рот наполнился кровью и мир померк. Ему казалось, что он горит в огне. Страшном, тёмно-зелёном и беспощадном. Смерть не принимала Локи, он снова очнулся, но что-то было не так. Лёд исчез, а сам он стоял возле силового барьера и смотрел, как Алгрим освобождает узников из подземелий Асгарда. Норны дали ему шанс исправить ошибки, но что он должен был сделать? И тогда он решил быть честным до конца, ведь он уже мёртв? Мёртв. А мёртвым можно всё.       Алгрим повернулся к нему и подошёл к барьеру, он стоял и ничего не делал, а Локи заговорил. Теперь он не собирался сталкивать Алгрима с Одином: — Выпусти меня, — яростно прошипел он. — Зачем? Что ты можешь? — Выпусти, и я перегрызу твоё поганое горло, — эльф захохотал. — Ты безумен? Я думал, ты ненавидишь Асгард. — Я вообще всех ненавижу! Пусти! — Алгрим расхохотался и ударил кулаком по барьеру. — Так докажи, что ты сильный.       Два тела сплелись в единый клубок. Эльф был сильнее, огромные кулаки выбивали дух из Локи, ломали рёбра в кашу, давили внутренности, уничтожали его, а тот хохотал как ненормальный. Он так и умер с окровавленной улыбкой на губах.       И снова его охватил нестерпимый жар, болело решительно всё. В голове роились вопросы, вопросы без ответов, но ведь нет в этой жизни готового знания. До всего приходиться доходить самому. А сейчас перед ним была Фригга, как раз он услышал обрывок фразы: — …. цари не выше покаяния, — и он заговорил, и королева, которая считала, что очень хорошо знает Локи, помертвела. Не ждала она таких слов. — Знаешь, мама, там, в Мидгарде, я прочёл очень интересную книгу. Такая необычная, у них вообще много чего необычного. Мидгардцы такие смешные, наверное, от того, что живут так мало. Ни дать, ни взять, бабочки однодневки. Так вот о чём это я? Ах, ну да…. В этой книжке все события происходят, ты только представь себе, на скотном дворе.       Фригга поражено ахнула, она даже не понимала, куда клонит Локи, а тот, казалось, не слушал её и продолжал. — У скотины были свои законы, свои лидеры, свои правила, которые они постоянно вдалбливали, заучивали и толковали. Так вот одно из них гласило, что все животные на скотном дворе равны, но некоторые более равны, чем другие. — Я не понимаю тебя, — прошептала Фригга. Беседа вынырнула в совершенно неожиданное русло. — Конечно, — в голосе Локи сквозила горечь, — ты боишься. Ты боишься не за меня, а меня. Даже если я надёжно заперт здесь, ты хочешь чтобы я попросил второй шанс? Хочешь, чтобы я осознал вину и всю оставшуюся жизнь был тенью и хранителем Тора? — Локи… — он как будто прочёл её тайные, нет, не мысли, а страхи, желания и надежды. — Я чувствую себя Клевером. Старым, добрым подслеповатым Клевером, — он повернулся к ней спиной. — Кем? У Фригги складывалось впечатление, что Локи окончательно помешался. — Он всё смотрел, как свиньи стоят на двух ногах, спорят и скандалят с людьми, пьют виски и курят, но, сколько не приглядывался, не мог увидеть разницу, — а потом он вздрогнул, запнулся на секунду и уже тише добавил, — прежде чем уйдёшь: никогда во время боя не прячься на мужской половине дворца — это самое опасное место.       Иллюзия Фригги растаяла в воздухе, а Локи снова охватило пламя. Боль становилась всё сильнее и сильнее и Локи закричал. Блеск парадного зала больно ударил в глаза. Презрительные шепотки за спиной, заплаканная Фригга, эйнхерии, удерживающие на нём цепи. — …. и даже не раскаиваешься. Остаток вечности ты проведёшь в подземелье. Локи отлично помнил, что он говорил Всеотцу в прошлый раз. Сейчас он усмехнулся, выходит Танос-то был прав, он вёл себя как закомплексованный мальчишка, но сейчас терять было нечего, он уходил, но начал с тех же слов: — А Тор? Корону на него наденешь? — Да. Он устранит ущерб, нанесённый тобой во всех девяти мирах, а потом станет царём Асгарда.       Реакция Локи удивила всех. Он покаянно опустил голову, а потом тихо заговорил, но от его слов по телу всех, кто это слышал, пошли мурашки: — Ты сам веришь в то, что твой сын может быть королём? Если да, то я искренне сочувствую. Он хороший воин, но даже не полководец, не то, что монарх. Ты никогда не слушал ничьих советов, особенно советов тех, кто был умнее тебя. Твоя мудрость дарованная и устаревшая, но подумай об Асгарде. Королева ещё не стара, а престолу нужен наследник.       Ты сказал, что я не раскаиваюсь? Ты прав, мне всё равно, сколько жертв было в Мидгарде, но знаешь — это не так страшно. Страшно то, что и мидгардцам на самом деле плевать друг на друга. Горе не сплотит их. Просто появился новый повод давить на оппонентов, добиваться корыстных целей. Поверь — сейчас они счастливы. Все промахи, допущенные их правителями, теперь можно будет смело списывать на меня. Все от этого выиграли. Прежде чем меня уведут, сделай милость, расскажи, через сколько дней они снова начнут вцепляться друг другу в горло и по какому поводу.       Локи горько рассмеялся, и всем на секунду показалось, что он безумен. И никто не посмел перебить. Все с ужасом ждали, что будет дальше. Наконец заговорил Один: — Всё сказал? — Да, теперь буду молчать, даже если для этого мне придётся кричать.       И снова пламя не давало покоя, боль всё нарастала и нарастала, а потом пришёл покой. Он лежал в той воронке, куда его вколотил Халк. Лежал и смеялся, а вокруг стояли Мстители, город горел, Локи сел, с хрустом вправил себе выломленную из плеча руку и, с ненавистью оглядывая своих пленителей, спросил у Старка: — И как тебе зрелище? То, что, такие как ты, несли по всему миру, я принёс к твоему порогу. Так почему же я не слышу воплей про свободу от тирании, демократию и прочую ересь? — Ах ты…. — перчатка репульсора замигала, и шар энергии сорвался Локи в грудь. Того снова охватило пламя.       Он переместился всего на час назад. Теперь перед ним стоял Халк. Зелёная гора мышц тихо вздымалась. Зверь принюхивался и готовился атаковать. Он смотрел на Локи с ненавистью, а тот теперь чувствовал не презрение, а жалость. По сути, он для асов был таким же, как Халк для людей. Чужой, непонятный и от этого невероятно злой. Сейчас он пытался вспомнить, как зовут человека, который стоит перед ним. Наконец он заговорил: — Доктор Беннер, посмотрите на меня! — Халк вздрогнул. В голосе существа не было страха, а только желание привлечь внимание. Он не напал, смотрел всё так же зло, принюхивался, но пока не атаковал. Сейчас он уже понимал, что Тони, скорее всего, жив. Доспех спас его, а этот странный враг чего-то хочет. — Почему вы сражаетесь за них?       Халк опешил, даже с его почти нулевой мыслительной способностью он понял вопрос, но вот ответить не мог, поэтому прорычал: — Халк крушить! — Ты не Халк! — в ярости прокричал Локи. — Ты не зверь! Ты учёный! Физик-ядерщик! Твоё имя Брюс Беннер! Не Халк! Не зверь! Тогда почему всем тем людям, которых ты сейчас спасаешь, нужен Халк?! Как только ты выйдешь победителем — тебя тут же признают опасной тварью! Опасной, тупой тварью! Они запрут тебя в клетку! Ты хоть это понимаешь?! Брюс, забудь ты обо всех! Не повторяй моих ошибок! Себя спасать надо! Себя! Просто уходи! В этой мутной воде тебя признают погибшим. Уходи! — Халк! Он обманет тебя! — рядом возникла Наташа. Кто бы сомневался. — Он врёт, не слушай его! Нельзя ему помогать! — Брюс, — Локи вдруг сел прямо на асфальт, — не нужна мне твоя помощь. Слишком хлопотно! Просто уходи и всё. — Халк! — Наташа злилась, а Халк начал колебаться. — Так что решили? А? Доктор Беннер? — Локи даже не шелохнулся. Наташа смотрела и не понимала. Тело Халка начало стремительно сжиматься и через насколько минут шокированный Брюс смотрел то на Наташу, то на Локи. Он не знал, как быть. — Уходи, — снова попросил Локи, а Брюс кивнул. Он повернулся к ним спиной, Наташа ждала когда Локи презренно атакует его, но тот удивил её. — Брюс! — окликнул тот Халка. Беннер вздрогнул и повернулся. Локи бросил ему в руки чёрный кожаный бумажник. — Там немного денег и чеки на предъявителя, бери, пригодится. А затем он посмотрел на Наташу и зло сказал: — Что вытаращилась? Зови остальных.       И снова всё изменилось. Снова он летел сквозь огонь, снова этот замкнутый круг ошибок и разочарований. Он оказался в камере, судя по вздрогнувшей Наташе по другую сторону стекла, он только что долбанул кулаком по стеклу, аккурат после того, как рассказал ей перспективы её дальнейшего существования, а также предполагаемую судьбу Клинта Бартона. — Испугалась? — вдруг благодушно спросил он Наташу. — Никогда не задавай вопросов, если страшишься услышать ответ на них. — Не трону я вас, вы не важны для меня. — А кто важен? — Уже никто, но можешь сделать мне одолжение? — Какое? Зачем? — Локи не ответил, он выразительно посмотрел на кнопку включения пожаротушения и одними губами показал, — будешь уходить — включи. Романофф отшатнулась. Система была завязана на то, чтобы откачать весь кислород из помещения. Не успеешь уйти — останешься в нём навсегда. — Зачем? — не удержалась от вопроса рыжая. — По тем же причинам, что и ты. Просто я дольше живу и очень устал. Романофф дёрнула плечами и вышла. В просьбе она не отказала. И снова боль, и снова пламя….       Теперь стало холодно. Здесь, на крыше небоскрёба, гулял ветер. Даже йотуну было неприятно. Судя по всему, Тор только что закончил свою проникновенную речь, после которой Локи ударил его кинжалом. Теперь Громовержец ждал его ответа, но Бог Обмана помнил, что в тех напыщенных речах, которые говорил ему сводный брат, была только «милость». До Локи обещали снизойти. Бог Обмана отбросил посох в сторону и посмотрел на Тора: — Ты мне не брат и никогда не был им, — голос был спокоен, — но как же мне надоели эти скитания. Убей меня, я даже не воспротивлюсь. — Что? — Я сказал, убей меня, разве ты оглох? — ни тени сарказма. Тор в ужасе смотрел на Локи, а потом лицо его просияло. — Я понял! Тебя заставили! Тебя пытали, и ты не выдержал. Я отомщу этим страшным тварям, давай вернёмся в Асгард. — Ты дурак? Меня никто не заставлял! Убей, прошу, пока ещё не поздно! — Локи, что же ты говоришь? — Тор наивно хлопал глазами. Вот как он так умел? Неужели не видел, что его слова не несут ничего кроме боли? Конечно, не видел. Золотой Принц Асгарда, не привыкший думать ни на минуту вперёд. — Ты жалок и слаб, — губы скривились в отвращении. Локи подошёл к краю крыши и…. прыгнул вниз. Он отринул броню и просто летел, а навстречу ему росли куски острого, синего льда.       Тор на секунду замешкался, и этого замешательства хватило, чтобы он опоздал. Когда он приземлился рядом с Локи — тот уже умирал, пронзённый кольями. Кровь текла по льду, пузырилась на губах, а Локи улыбался улыбкой маньяка. — Опоздал! — Тор взвыл диким раненным зверем. — Как и всегда в твоей жизни, — прохрипел умирающий, — ты никогда не успеваешь вовремя. Ты вообще ничего не успеваешь, потому…. Криков Тора он уже не слышал, не видел недоумённых лиц Мстителей, как не видел и того, что читаури потеряв управление, замерли, не зная, куда им идти. — Да что не так-то? Почему я не могу умереть спокойно? — уже раздражённо прошептал Локи. Теперь он стоял перед Таносом, как раз в тот момент, когда тот предлагал ему Мидгард в обмен на тессаракт. Норны, как же глупо звучали посулы синекожего титана! На такое даже дети не покупаются, так как же он купился? И Локи снова заговорил: — Не заинтересован, — чем удивил гиганта, но не разозлил. Тот покопался в мыслях Локи и увидел только усталость и разочарование. А ещё он понял, что Локи теперь странник между мирами. — Почему ты не хочешь власти? Тебя будут любить, уважать, бояться. Соглашайся. Зачем торопишь смерть? — Ну, боятся они меня и так, — Локи задумался и пропустил следующий вопрос. — Что? — Отомсти им. Пусть трепещут. Ты будешь достойным королём Мидгарда. — Говорят, что каждый правитель достоин своего народа. Смею надеяться, что я всё же достоин лучшего, чем эти…. — А ты нахал. Мне нравится твоя дерзость! Хочешь? Ты будешь королём Асгарда? — Нет, уже не хочу, — и Локи не врал, — сейчас он уже перегорел. Он понял свои ошибки, горького раскаяния не было, погибших тоже жалко не было. Даже упущенного трона не было жалко. Он просто не понимал, как всю свою сознательную жизнь так дешево покупался на лесть, на обещание любви и признания. Стало как-то смешно, и он решил сыграть последнюю свою игру, уйти и бросить всех на произвол судьбы. Это, пожалуй, будет его самая великолепная шутка. Такого уж точно никто не ждёт. — Так чего же ты хочешь? — Титан сверлил его неприятным взглядом. — Покоя, только покоя. — Тогда ты умрёшь. Никто мне не отказывал, ты первый проявил подобную дерзость, — голос Таноса был тих, но ужас пробирал до костей всех читаури, находившихся поблизости. А Локи не боялся. — Значит, умру, — спокойно ответил Локи. Сверкнул острый меч….       Он снова висел на копье Одина. Снова смотрел на Всеотца, ища сочувствия, поддержки и мысленно молил: «Соври! Соври мне! Скажи, что гордишься мною! Соври мне и я поверю!», но ответ остался неизменным. — Нет, — ответил Один и Локи отпустил копьё.       Снова боль и зелёный огонь, только теперь Локи казалось, что все его обиды, все ошибки, всё сгорает в этом огне. Да так оно и было, к боли он притерпелся и теперь гадал в какой момент жизни его занесёт дальше. Он ждал света, но попал во тьму и только через несколько секунд понял, что находится в комнате управления Стражем. Он видел Тора, который просил прощения у него. Он помнил, как ударил его, а потом развернулся и ушёл. Сейчас чувство гадливости полностью овладело им. Люди под ногами суетились, копошились и всячески мешали. «Как муравьи», снова подумал Локи и улыбнулся. Хоть что-то не менялось.       Страж остановил атаку и растаял в воздухе, только Тор удивлённо смотрел на друзей. Локи не ввязался в бой с ними. Он разгромил кучу зданий, напугал людей, но никого не убил. Громовержец вздохнул и тихо спросил: — А как вы сюда попали? Вы же говорили, что Локи запретил покидать Асгард? — Ну, мы пришли тебе на помощь, — за всех ответил Фандрал. — А Хеймдалль как вас пропустил? — Да неважно, — нахмурилась Сиф. — Нет, важно, — возразил Тор. — Он не вмешался, когда мы уходили. Да что не так-то? — Вольштагг удивлённо смотрел на Тора. Тот хмуро взглянул на друзей и тихо сказал: — А ничего, что по законам Асгарда вы теперь предатели? Вы же нарушили приказ. — Кого, Локи, что ли? — надменно хмыкнула Сиф. — Действующего короля Асгарда, — мрачно ответил Тор.       Локи находился в башне Старка. Тони как раз предлагал ему выпить. В руках он держал бутылку виски. Божество выглядело опасным, его нужно было отвлечь. Каково же было удивление Старка, когда Локи кивнул: — Неси стакан, — он залпом выпил предложенный напиток, сел прямо на пол. Тони не сводил с него глаз, а потом объявил. — Ты безумен, парень. — Как и ты, — огрызнулся Локи и выпил ещё. Тони присел рядом, медленно хлебнул, а потом спросил: — Почему? — Я в дерьме. Вот почему. — Как и мы все, — Старку понравился этот тип. Напоминал его самого. — Ещё по маленькой? — Давай. Они не разговаривали — просто пили, а потом Локи тихо сказал: — Ну, на посошок, — и выпрыгнул в окно. Тони даже отреагировать не успел. Потом он ещё долго смотрел на распростёртое внизу тело и всё никак не мог понять, что хотел этот странный божок. Неужели уйти погромче хлопнув дверью? Если так, то ему определённо это удалось.       А дальше была только пугающая тьма. Наверное это и было его посмертие, ему казалось, что он парит здесь целую вечность. Он всё думал, думал, думал. Сколько ошибок он совершил? Зачем? Ради кого? Вот кто его просил. Выворачивался вон из кожи, чтобы получить крохи тепла и огрызки любви, и вот куда это привело. Вдруг остро захотелось просто пожить. Ни принцем, ни магом, а просто обычным Локи. Ни из Асгарда, ни из Йотунхейма. Остро захотелось друзей, а не подданных, семью, а не любовников, а ещё он понял, что и его мудрость, добытая в странствиях, тоже давно устарела. Его обиды цветут ядовитым цветом, а разум спит чёрным сном.       Как только эта мысль оформилась окончательно, тьму прорезал нестерпимый солнечный свет. Боль и огонь отступили, истаяли как снег под горячими лучами апрельского солнца. Теперь он понимал, где и что он сделал не так. Всё завертелось перед глазами, но Локи точно знал, чего он желает на данный момент. Теперь он понял, какой прекрасный шанс он упустил.       Вспышка и он стоял в пустом тронном зале. Один только что впал в сон, Тор в изгнании, королева Фригга живая и в слезах. С какой надеждой она смотрела на Локи, но тот оставался холоден. Он решился. Дверь в тронный зал открылась, и один из советников внёс Гунгнир. Он смотрел на Локи и ждал, когда тот примет королевство. Сиф стояла недалеко и смотрела на Локи. — Я отказываюсь, — холодно сказал Локи. — Ч-что? Ваше высочество, но ведь Всеотец впал в сон, — Тора советник не упомянул. Один же сказал, что Громовержец будет забыт всеми близкими, — престол Асгарда…. — Мне не нужен трон Асгарда, — рука указала на дверь. Советник испуганно поклонился и вышел. — Локи, — Фригга была бледна, — но ведь королевство нуждается правителе. — Очень хорошо. Асгардом правит Один. — Сын мой…. — Могу вернуть Тора, но не более. Какая реакция будет у Одина — мне всё равно. — Локи, ты не можешь так поступить. Отец так любит тебя, пойми…. — Он не отец мне. Никогда не был. Вся моя жизнь была ложью. Все ждали от меня подвоха и, наконец, можете получать.       Он посмотрел на Сиф, та побагровела, решив, что Локи набивает себе цену и хочет заставить их унизиться. Просить его занять престол, она уже открыла рот, но Локи властно вскинул руку и продолжил: — Трунили вы надо мной довольно, а теперь и я потешусь над вами, — Локи ещё раз криво улыбнулся и вышел из тронного зала. Он направился к Радужному Мосту, с презрением посмотрел на Хеймдалля и отправился в Мидгард. — Отец зовёт меня? Даже без молота? — Тор волновался. Локи молчал и просто вёл его подальше от любопытных глаз. — Брат, скажи хоть что-нибудь. Локи устало посмотрел на Тора и прошипел: — Один впал в сон. Советники хотели повесить все ваши проблемы на меня. Магию тебе вернёт королева. Довольно ль с Вас? Угодно знать ещё? — процитировал он одного из классиков. — Брат мой, что ты такое говоришь? Ты…. — Я знаю своё место, Ваше высочество. Оно явно не рядом с Вами. Сверкнула вспышка и они оба оказались в Асгарде. Локи посмотрел на Хеймдалля, слегка подтолкнул Тора вперёд: — Вот, я вернул его, — а потом просто развернулся и пошёл обратно в Мидгард. — А что же будет с Асгардом? — как-то неуверенно спросил Тор. Он часто действовал силой и не мог достаточно дипломатично выражать свои мысли. — Лично мне на это наплевать, — не поворачиваясь ответил Локи, и это, пожалуй, была самая грандиозная его шутка.