Глава 56
5 августа 2017 г., 13:36
Рамси заявился к Демону раным-рано, ещё до подъёма. Демон оказался не такой впечатлительный, как Теон и сразу же понял, что он предстал перед ним живой и невредимый. Облапил его своими огромными ручищами и расплылся в радостной ухмылке.
— Вот это да! Наш Принц Тьмы восстал из мёртвых.
— А как же иначе. Я же бессмертный вампир, — заулыбался Рамси в ответ. — Мне Теон рассказал, как вы меня провожали. Это было … трогательно. Жаль, что я не видел, — с огорчением сказал он и прислонился к дверному косяку.
— Да уж. Кроме шуток, у меня на родине говорят: тот, кто избежал смерти, до ста лет проживёт, — Демон был родом из страны, что знаменита своим национальным музыкальным инструментом волынкой. Он жил в Эдинбурге — столице Шотландии.
— Да. Я просто правильную песню для прощания выбрал, — усмехнулся Рамси. В песне, которую он записал на браслете, говорилось о том, как мертвец вернулся на девятый день и отомстил своему убийце. Рамси в своё время думал, что это очень символично и круто. — Демон, спасибо за проводы, — уже серьёзно добавил он.
— Конечно, всегда можешь на меня рассчитывать. Но лучше больше не умирай, — сверкнул улыбкой тот.
— Не, больше не буду.
После разговора с Демоном, Рамси навестил и Рыцаря Тьмы. Тот стиснул его в своих медвежьих объятьях и сказал, что очень рад, что с ним всё в порядке. После завтрака, когда собрались уже большой компанией, Рамси рассказал ребятам о том, что произошло с Шутом. Вечером состоялись проводы. Рамси подумал, что также и его провожали вчера. Вот только Шут уже не вернётся. Ему было всего двенадцать, и жизнь у него только начиналась. Рамси надеялся, что после прощания душа Шута обретёт покой. Так же, как и вчера зажгли свечи и уселись полукругом. Дракон вцепился в куртку брата и спрятал лицо. А Викинг гладил его по голове и старался утешить. Шут и Дракон были неразлучными друзьями-озорниками, а теперь одного не стало.
Рамси вспомнил, как четыре года назад они провожали Ворона. Тогда он также прижался к Светофору и уткнулся в его куртку, чтобы скрыть слёзы. Ворон был философом с добрыми глазами и буйными смоляными кудрями до плеч. Он обожал мрачные шутки и готические романы. Белозубая улыбка сверкала на смуглом лице, а бархатный баритон разносился по переходу, заставляя прохожих останавливаться и прислушиваться. Кроме него никто не умел петь так проникновенно и пронзительно, открывая душу и задевая сердца. Была у него ещё одна страсть, которая его и погубила. Железный конь, шум дорог и запредельная скорость. И вот он остался в памяти навсегда девятнадцатилетним. Это оказался единственный раз, когда Рамси попал на прощание. По Ворону он очень горевал и он не мог сдержать слёз, хоть ему и было стыдно.
Светофор тогда прижал его к себе и провёл по спине ладонью, а когда он слегка успокоился, то отвёл в сторону. Он подхватил его и поставил на каменный бордюр. Теперь они были одного роста. Светофор положил ему руки на плечи и заглянул в лицо.
— Что, Граф, жалко Ворона?
Рамси лишь хмуро кивнул и закусил губу. Он избегал смотреть ему в глаза, потому, как боялся, что он станет смеяться над ним или упрекать.
Светофор мигнул, а после загадочно прошептал:
— Я тебе расскажу один секрет, мишка-металлист, — он ещё раз задорно подмигнул и сжал обе его руки в одной своей. — Ворон ушёл в другой мир, где нет боли и горя. Он будет за нами присматривать и оберегать от бед. Он нас всех очень любил: тебя и меня, и всю тусовку. Тебе грустно сейчас, но это пройдёт. Просто вспоминай иногда о Вороне, и он будет рад. Будем приезжать на могилу и навещать его, — сказал Светофор, потом коротко прижал его к своей куртке. А после повёл умываться к фонтану.
Светофор и правда, умел утешать. А на кладбище они собирались каждый год. Рамси, Светофор, Бродяга и Сказка — те, кто был к нему сильнее всего привязан.
После прощания Рамси вернулся в свою комнату и сразу же лёг на кровать. Он выпил сегодня едва два стакана, потому что себя отвратительно чувствовал. Снова болела голова, и ему чудился медный звон тарелок. Теон тоже находился в комнате, и в кои-то веки читал книгу. Он подошёл к его кровати и долго стоял молча. Рамси не выдержал и отнял лицо от подушки, взглянул на него.
— Я тебе диск отдать хотел, — сказал Теон, протянув ему пластиковую коробку.
Рамси улыбнулся и поблагодарил, Демон, как и обещал, записал на память диск с песнями. Это немного подняло ему настроение.
Вымотанные событиями прошедших дней они рано легли спать. Рамси заснул почти сразу, а Теон ещё минут десять просидел с книгой, а после потушил свет и тоже забрался в кровать. На душе у него было неспокойно.
****
Сразу после завтрака началось собрание в актовом зале. Там объявили причину, произошедшего три дня назад, пожара. Оказалась, что жаркая погода на протяжении всего этого месяца спровоцировала самопроизвольное возгорание торфяных болот. Самое интересное, что последнюю неделю шли дожди, но почему-то это не помешало болотам загореться. И многих ребят, видимо, заинтересовало сиё природное явление, и они отправились в лес, чтобы увидеть это воочию. Некоторые из них пострадали и сейчас находятся в больнице, ведутся поиски пропавших без вести. Также ученикам сообщили, что в связи с опасной обстановкой на болотах и угрозой повторения пожара, учебный год подошёл к завершению. В течение двух недель за ребятами приедут родители и заберут домой. Директор ушёл в отпуск, и все обязанности легли на плечи его заместителя. Уроков больше не было, и учителя взяли на себя функции воспитателей на ближайшую неделю. Детей теперь отпускали гулять по территории школы, но выходить за пределы можно было только в сопровождении взрослого, даже старшеклассникам. И теперь за этим действительно следили. Все ученики были несказанно рады, что учебный год закончился раньше почти на три недели. Оценки за экзамены уже объявили, и поспешно выставляли отметки за семестр. Теону удалось на халяву получить хоть и низкие, но удовлетворительные отметки по всем предметам. Вот только с экзаменами это не прошло, и право он всё-таки завалил. Рамси был доволен своими отличными отметками, по поводу возвращения домой его терзали сомнения. Ещё дважды их таскали в полицию в сопровождении воспитателя либо классного руководителя, и расспрашивали о профессоре-маньяке. Оба эти события: пожар в заброшенной церкви и в лесу, хоть и не были связанны друг с другом, но произошли, как ни странно, в одну ночь — с двадцать первого на двадцать второе июня. Как позже выяснилось, при взрыве и пожаре в церкви всем преступникам удалось выжить, хотя и пострадали они изрядно. Скрыться они не сумели. Полиция задержала всех четверых на границе с Шотландией. Григора Клигана застрелили при попытке сопротивления стражам порядка. Садовник, сторож и сам профессор были осуждены на пожизненное заключение в местах лишения свободы. Забегая вперёд, можно сказать, что профессор Квиберн не прожил в тюрьме и года, то ли сердце у старикана сдало, то ли кто-то не хотел, чтобы он выдал своего, так называемого, поставщика — того человека, который и передавал профессору сирот, которых никто искать не будет. Короче говоря, однажды утром, безумный доктор не проснулся. Садовник и сторож никогда не общались с поставщиком лично, поэтому им и «повезло» доживать свой век за решёткой. Услышав об этом, Рамси подумал, что если бы он не устроил взрыв, то чего доброго, им бы удалось уйти. Вслух же, он сказал, что понятия не имеет, как взорвался генератор, наверное, у них с техникой безопасности была беда, а он уж точно тут не причём. Пожилой добродушный старший инспектор хмыкнул в усы, и хотя его история сильно отличалась от той версии, что рассказал Теон, полицейский не стал придираться. Главное, что преступники получили по заслугам, а создавать лишние проблемы парню, который готов был пожертвовать собой, чтобы спасти друга и многих других детей, он точно не собирался. В мире полно подонков, которые безнаказанно гуляют на свободе, а благодаря этому парнишке нескольких из них смогли изолировать от общества. Ему скорее награду стоит вручить. Впрочем, инспектор его поблагодарил от своего имени и отдела местной полиции. А в подарок мальчишке преподнёс модель бело-жёлто-синей полицейской машины, что давно служила украшением его рабочего стола. Пусть это и безделушка, но всё же, память. Официально он никаких благодарностей выразить не мог, потому как действия мальчишки расценивались скорее как безрассудство и безосновательный риск, поджог или того хуже — церковь-то всё же сгорела. К сожалению, преступлений можно было приписать куда больше, чем подвигов. Что ж, против закона инспектор был бессилен, и поэтому отблагодарил мальчишку, так как смог. Рамси улыбнулся, услышав благодарность — от полиции он ожидал лишь неприятности, повертел в руках модельку и сказал: «Спасибо, даже и не думал, что я такой герой». Он решил, что инспектор, к его удивлению оказался не только фараоном, но ещё и человеком. Бывают, значит и в полиции нормальные люди. В сторожке профессора обнаружились вещи порядка тридцати ребят, которые ранее числились пропавшими без вести. Большинство из них обучалось как раз-таки в школе-интернате, среди них была и бывшая соседка Теона по парте — Джейни Пуль. А так как пропажей детей в школе не особенно озаботились на протяжении учебного года, это означало только одно, что безумного доктора покрывал кто-то из персонала интерната. Более того, подняв старые архивы, полицейские обнаружили заявления о пропаже детей в этой местности за последние пять лет, многих из них так и не удалось найти. Полиция продолжала расследование, но пока что никаких улик, указывающих на злоумышленника, обнаружено не было. Про безумного профессора никто из учеников не знал, разумеется, кроме двух не в меру любопытных искателей приключений, но зато о другом произошедшем в ту роковую ночь ужасном событии, в курсе была вся школа. О пожаре на торфяных болотах перешёптывались все, кому не лень. В течение следующей недели детей потихоньку забирали по домам. Администрация школы, избегая лишнего шума и суеты, согласовывала с родителями время прибытия, и небольшими группами приглашала их в школу. За первые пять дней всех младших ребят увезли домой. А по школе поползли слухи ещё более тревожные, чем прежде. Поговаривали, что пожар на торфяных болотах — вымысел. На самом деле группа сектантов, поклоняющихся огненному богу, проживала на территории деревни, и дважды в год, в день зимнего и летнего равноденствия, приносила человеческие жертвы в лесу. Несчастных привязывали к дереву и сжигали заживо, чтобы ублажить бога солнца и огня, как они его называли. Сектанты около двадцати лет назад заняли здание бывшей католической церкви, которая давным-давно пустовала из-за малочисленности прихожан, и раз в неделю проводили там свои собрания. Верховной жрицей была женщина, которая всегда носила длинное красное одеяние, известная на нынешний день под именем леди Мелисандра. Сначала секта не вызывала опасений, беседы и молитвы, которые они проводили в пустой церкви, никого не волновали. Вскоре многие жители деревни присоединились к «красной женщине» и уверовали в её бога. С годами число почитателей огненного бога росло, захватив добрую половину деревни и находящегося неподалёку посёлка. И было бы всё не так страшно, пока не оказалось, что одними молитвами огненного бога не ублажить. Вскоре новоприбывшие в секту должны были принести человеческое жертвоприношение, и некоторые из жителей деревни даже не поступились родственными узами и отдали в жертву кого-то из своих неуверовавших родственников. Одним из таких неудачных родственников оказался в свое время Сандор Клиган. На тот момент четырнадцатилетний мальчишка, родители которого погибли при пожаре, да и он сам пострадал и долго лежал в ожоговом отделении. Шрамы остались на всю жизнь, как напоминание о сумасшедшем брате-сектанте, который поджог дом и хотел убить всю семью. Прошло много лет, мальчик вырос в расположенном неподалёку от родных мест, большом и дружелюбном городе Эдинбурге. Он закончил педагогический факультет и несколько лет работал с ребятами в маленькой начальной школе, находящейся в спокойном зелёном районе городка. Однако, ему казалось, что он не на своём месте. Слишком всё было правильно и благополучно. Когда-то давно ему самому было одиноко и тоскливо в приюте, и повзрослев, он решил, что хочет заботиться о брошенных родителями и судьбой детях. Он на личном опыте убедился как холодна и одинока сиротская доля. И вот восемь лет назад, услышав, что интернат открывается в его родных краях, он ухватился за эту возможность. Оклад был приличный, и работа пришлась по душе. Действительно то, что он искал. А после оказалось, что и его школьная любовь не забыла о нём и до сих пор одинока. Сыграли свадьбу, появились дети (сыну уже шесть, а дочке три), да так и остались в родной деревне. О сектантах за эти восемь лет он не слышал, так же, как и о безумном старшем брате. После оказалось, что зараза проникла глубоко, и администрация посёлка и полиция, были поражены сектантской ересью. Люди пропадали, но властные структуры, под носом у которых всё творилось, закрывали на это глаза и умело подтасовывали факты, чтобы всё выглядело как несчастный случай. Чаще всего о пропавших просто «забывали», а слишком рьяно ищущим родственникам помогали «умолкнуть», они, как правило, и становились следующей жертвой. Теперь пропадало только два человека в год, и до сей поры всё это успешно скрывалось. Довольно часто это были сироты из интерната. Но в этом году, перед ночью летнего равноденствия, выпавшего на двадцать первое июня, красная жрица сообщила, что ей явился огненный бог и потребовал особое подношение. Тринадцать детей должны были почтить своей смертью жадного бога. В назначенный вечер леди Мелисандра и двое учителей и воспитательница одного из младших классов, а также пришедшие на «праздник», жители посёлка, вывели двадцать три школьника в лес под предлогом похода с ночёвкой. Это был один из седьмых классов в полном составе. Зарево пожара оказалось видно не только из окон замка, но и с восточной стороны деревни. Сандор Клиган, который увидел отблески пламени из окна своей спальни, быстро сообразил, в чём дело. Он сказал жене вызывать пожарных и скорую, а сам позвонил одному человеку, в котором был, по крайней мере, уверен, что он не принадлежит к секте, учителю физкультуры и по совместительству своему лучшему другу, который, около семи лет назад, переехал вместе с женой и ребёнком в эти края. Их дом находился в центре деревне. Его жена работала в отделении полиции, которое располагалось в привокзальном посёлке, а ребятишек же на сегодняшний момент стало уже трое. Девятилетняя дочка и двое рыжих мальчишек-близнецов пяти лет. Мистер Клиган и мистер Бьёрнсон вместе отправились в лес, а вскоре, к ним присоединились и другие учителя, а после и полицейские. К сожалению, тринадцать ребят погибли, среди них и двенадцатилетняя дочка директора Ширен, которая училась в том злополучном седьмом классе. Шестеро были доставлены в больницу с ожогами небольшой и средней тяжести, а ещё четверым, удалось сбежать от сектантов и они потерялись в лесу. К счастью, в следующие три дня их нашли целыми и невредимыми. А из тех, кто оказался в больнице, погиб только один, остальные пятеро выжили. Всех членов секты, принимавших участие в жертвоприношении, поймали и отправили на принудительное лечение в психиатрическую больницу, так как суд признал их невменяемыми. Покрывавших же их сотрудников администрации и полиции, разоблачили и посадили в тюрьму, так же, как и саму красную жрицу. Впрочем, она и на суде увещевала, что найдутся и другие ревнители веры, которые продолжат ублажать огненного владыку, тем самым отдаляя конец света. В итоге, судебно-медицинская экспертиза также признала её ограниченно дееспособной и направила в психиатрическую лечебницу, где она, скорее всего, останется до конца жизни. Столь печальные события, творящиеся за спиной директора, не могли не повлиять на его судьбу. В ту роковую ночь, он узнал, что столько лет под его носом творились ужасные деяния. Он был так занят своей персоной и бесполезной бумажной документацией, и погружаясь в своё горе, не замечал никого вокруг (ведь его жена Селиса, уверовав в сектантов, очутилась в психиатрической лечебнице, и находилась там уже семь лет), что естественно подкосило его моральные силы и затмило окружающий мир пеленой бессмысленной суеты. Если бы директор отбросил бумаги, в которых скрывался от горя, и не перекладывал бы все обязанности на плечи своего зама и единственного друга, то смог бы, куда раньше узнать о событиях, происходящих в школе. Начиная от педофила, дело о котором он замял, и заканчивая сектантами, отобравшими у него жену, а теперь и дочь, и поставщиком безумного учёного. По его вине погибло и пострадало множество детей, и свою собственную единственную дочь он не смог уберечь. Станнис Баратеон, некогда бывший военный, хоть и имел многочисленные недостатки, но всё же мнил себя человеком чести. Он не желал, чтобы его позорно отдали под суд. Со своими должностными обязанностями он не справился, на его совести загубленные детские жизни, а любимая дочь погибла из-за его недобросовестного и нерадивого отношения к своей работе. Если бы он уделял больше внимания выбору сотрудников, то смог бы разглядеть в некоторых своих подчинённых исключительных мерзавцев или фанатичных безумцев. Но, к сожалению, время было упущено. Выход теперь он видел только один. Выход офицера и честного человека. На рассвете его нашли мёртвым в своём кабинете. Он застрелился из наградного револьвера, которым в своё время был удостоен за высокие боевые заслуги. Для спокойствия учеников была придумана версия с пожаром на торфяных болотах. Однако, замдиректора мистер Давос Сиворт посчитал, что родители всё же заслуживают знать подлинную историю. Родители же погибших ребят, тем более имели право обладать достоверной информацией. По крайней мере, своей смертью директор смог защитить других своих сотрудников от судебных разбирательств. В посмертной записке он взял всю вину на себя за халатность, приведшую к гибели подопечных ему детей. А мертвецу, как известно счёт не предъявишь и в тюрьму не посадишь. Для того, чтобы не сеять панику было принято решение оповещать родителей небольшими группами, и к концу следующей недели предполагалось передать всех учеников их законным представителям. Сама же школа, видимо, навсегда прекратит своё существование, а учителям придётся искать новую работу. Некоторые уже и сейчас намеревались сбежать, как крысы с тонувшего корабля. Мистер Сиворт задерживать никого не стал. Лучше пара достойных работников, чем десяток нерадивых, которые будут выполнять свои обязанности спустя рукава. Тем, кого заместитель директора лично освободил от обязанностей и отправил на отдых, оказался Ренли Баратеон. После пережитой семейной трагедии, ему просто необходимо было прийти в себя, и было бы бесчеловечно не предоставить ему такую возможность. Мистер Клиган заменял его на посту воспитателя, тем более, что в его группе были все мальчишки из его класса, и он их прекрасно знал. Одним из тех, кто смотал удочки на второй день после трагических событий, оказался школьный комендант мистер Петир Бейлиш. Никто так и не узнал, что именно он и являлся таинственным поставщиком безумного профессора. Мистер Фостер был специально придуманный им для надёжности псевдоним. Около пяти лет он отбирал для профессора детей, из-за которых не поднимут шума. Он также подкупил сторожа и садовника — знатных забулдыг и бездарей, чтобы они закапывали тела на заброшенном погосте. Очень удобно — предоставил работу нуждающимся и прикрыл свои грязные делишки, а сам при этом остался вне подозрения. Львиная доля дохода доставалась ему, а подельникам лишь жалкие крохи. Этот человек являлся воплощением коварства и хитрости и вышел бы сухим из воды, но видно, рука судьбы решила покарать его. Два года спустя мистер Бейлиш отправился в банк, чтобы снять со счёта часть денег, которые получил, благодаря сделке с безумным доктором на продажу донорских органов на чёрном рынке. Мистер Бейлиш предвкушал, как спустя несколько часов будет нежиться на пляже, потягивая коктейль, но мечтам его не суждено было сбыться. Возвращаясь из банка с дипломатом в руке и светло-серым пиджаком на сгибе локтя, мистер Бейлиш аккуратно шагнул, начищенными до блеска, кожаными туфлями на мостовую, едва загорелся зелёный сигнал светофора. Именно в этот момент из-за угла вылетел на безумной скорости автомобиль, за рулём которого находился обдолбанный мальчишка, которому отец-адвокат подарил на совершеннолетие права. Это была встреча не самых лучших представителей человечества. Бывшего коменданта размазало по асфальту — он погиб на месте. А мальчишка, протаранивший автобусную остановку, на всю жизнь остался инвалидом, не помогли и отцовские деньги. Кроме них двоих, никто не пострадал.****
Детей в школе оставалось всё меньше, сегодня отец должен был приехать за Теоном. Он заранее собрал вещи, и то и дело выглядывал то в окно, то в коридор. Ему стало немного грустно. Можно сказать, что закончилась целая эпоха, которая укладывалась в один год. Много всего было пережито в этой комнате, в этом старинном замке и его окрестностях. Множество событий, как печальных и ужасающих, так весёлых и добрых произошло в этих стенах. Здесь он обрёл друга и прошёл с ним немало приключений. Рамси сидел за столом, сосредоточено вырезая нового деревянного зверя. Леопард — подарок для Демона, для Рыцаря Тьмы, он уже заготовил медведя, и собирался преподнести им сегодня вечером на прощание. Неизвестно, когда они увидятся снова. Демон укатит в Эдинбург, а Рыцарь в свой небольшой городок Редкар, что находится на побережье Северного моря. Оба звали его в гости. Теон прекратил метаться между окном и дверь и плюхнулся на кровать. — Ты чего такой кислый? — обратился он к Рамси, разглаживая рукой складки на покрывале, в кой-то веки кровать была прибрана, а стул и стол освобождены от одежды и тетрадей. — Не люблю прощаться, — Рамси повернулся вполоборота, продолжая ваять леопарда. — Скоро увидимся, — Теон обвёл глазами комнату, думая, не забыл ли чего. Вчера они навели порядок, и стало даже как-то непривычно, как в первый день. — Наверное. Я про Демона и Рыцаря говорил, — пояснил Рамси. Теон помолчал, чувствуя себя неловко. — А ты когда уезжаешь? — Завтра. Баба из полиции сказала, что за мной приедет сопровождающий, — процедил он сквозь зубы последнее слово. Как оказалось, его отец вовсе не находился в тюрьме, последние несколько месяцев его местонахождение было неизвестно.****
Доброжелательная женщина-полицейский из отдела по делам несовершеннолетних, долго беседовала с ним неделю назад. Она сказал, что так как с его отцом они не смогли связаться, а других родственников у него не имеется, она вынуждена сообщить в органы опеки. Вчера как раз пришёл ответ. Женщина-полицейский, которая была как раз женой учителя физкультуры, уведомила его о том, что завтра за ним приедет сопровождающий и отвезёт его в Лондон. Несовершеннолетние не могут находиться без надзора и миссис Бьёрнсон, сказала, что его отправят в приют до того момента пока не отыщут отца. Рамси этой идей не вдохновился, но спорить с ней не стал, всё равно это не имело смысла. Инспектор по делам несовершеннолетних миссис Бриенна Бьёрнсон не первый год имела дело с трудными подростками и детьми из неблагополучный семей. В практике её было много случаев: малолетние преступники и наркоманы, бродяги, «потеряшки» и беспризорники, слабовольные домашние детки, попавшие в дурную компанию и завзятые антагонисты и ренегаты. К каждому из этих ребят она находила поход. И, как правило, в девяноста девяти процентах случаев из ста, виноваты были взрослые, а не испорченные, безнравственные и жестокие дети. Бледный мальчишка с угрюмым взглядом и нервной ухмылкой на лице, также не выглядел отъявленным хулиганом и бандитом. Ознакомившись накануне с его личным делом, она забросила папку в стол, предпочитая составить своё мнение о парнишке, который попал к ней под надзор, самостоятельно, не опираясь на сухие, и возможно, притянутые за уши, изъяснения её коллег. Начать беседу она решила с нейтральной темы. — Музыкой увлекаешься? — миссис Бьёрнсон слегка улыбнулась, отметив неформальный внешний вид паренька. У неё не было предвзятого отношения на этот счёт. Рамси кивнул и снова принялся разглядывать кабинет инспектора, не понимая, что ещё от него хотят услышать. Про доктора-маньяка он уже рассказывал два раза разным полицейским. — Рамси, мне нужно поговорить с тобой о твоём отце, — миссис Бьёрнсон села за свой рабочий стол и постучала карандашом по столешнице. Рамси насторожился, сейчас она наверняка, сообщит, что папашу упрятали, и начнёт расспрашивать, знает ли он что-нибудь о его махинациях. Он старался не подавать виду, что взволнован, и развалился на стуле, приняв более расслабленную позу. — Может быть, ты хочешь подойти ближе? — женщина указала на стул, стоящий напротив её стола. Рамси замотал головой, так что тёмная чёлка взметнулась вверх. — Нет. Не люблю, когда солнце в глаза светит, — ему правда, было комфортнее сидеть у порога. Возле двери располагались два стула для посетителей, на одном из которых он и умостился. Так, по крайней мере, создавалась иллюзия, что он может уйти, когда захочет. Женщина кивнула, и короткие светлые локоны взлетели в такт движению. — Скажи, пожалуйста, когда в последний раз ты видел отца? Рамси задумался. Он и сам не помнил. — Зимой. В январе или феврале, — после короткой заминки, ответил он. — Около полугода назад, — подвела итог инспектор. — Он часто оставляет тебя одного? — задала она следующий вопрос. Рамси начинал понимать к чему идёт беседа. И честно говоря, испугался. — Нет. Да он скоро приедет за мной, — поспешил ответить он. Отправиться в детский дом он не хотел. Миссис Бьёрнсон опустила светлые короткие ресницы, и доброжелательно улыбнулась. Не первый раз она сталкивалась с ситуацией, когда ребёнка изымали из семьи и направляли в приют. И всегда дети: и маленькие и большие, не желали расставаться с родителями. Пьющих, гулящих, подверженных различным порокам, и неконтролирующих свой гнев, асоциальных личностей — всех их дети любили и верили, что они непременно исправятся. Это всегда тяжело, но в таких случаях, ребёнку лучше в государственном учреждении, чем с вечно пьяной матерью или, то и дело отдыхающим за решёткой, отцом. — У тебя есть кто-то, кто может о тебе позаботиться? Бабушка, дядя или тётя? — предположила инспектор. — Нет, — Рамси уныло уставился на носки своих кед. — Мне жаль, но если в ближайшее время, мы не сможем связаться с твоим отцом, то придётся отправить тебя в приют, — миссис Бьёрнсон постаралась максимально мягко сообщить неприятные новости. — А если я не хочу? Мне шестнадцать, и я могу о себе позаботиться! — вскинул голову Рамси. — До совершеннолетия за ребёнка несут ответственность его родители или опекуны. Ты не достаточно взрослый, чтобы жить один, — остудила его пыл женщина. Рамси опустил уголки губ. Только он избавился от опеки отца, как тут «нечаянная радость» свалилась на голову. — Знаешь что, вполне возможно, что твой отец скоро отыщется и заберёт тебя домой, — заверила инспектор. Сама она, конечно, знала, что в таком случае нерадивому родителю придётся немало побегать по инстанциям и доказать органам опеки свою состоятельность и здравомыслие. Но видя, как расстроился парнишка, постаралась дать ему надежду на лучший исход.
