все, что мне когда-либо было нужно

All I ever wanted, all I ever needed Is here in my arms

— Хён, пойдем на свидание? Юнги нравился один парень. Нет, Юнги так сильно нравился один парень. Однажды, засмотревшись, он врезался в дверь и неделю ходил с шишкой. На самом деле, у Юнги слов нет, чтобы описать, что творится в его груди каждый раз, когда видит его. Такого идеального. Его зовут Ким Сокджин и он подходит под описание «идеала» каждой девчонки в их колледже. Возможно, потому что каждая уже в него влюблена. Сокджин высокий, примерно на голову выше Юнги. Проходя по коридорам колледжа, наверное, парень видит все поверх голов учащихся, и ему не нужно подпрыгивать, чтобы разглядеть что-то на доске объявлений. И, когда он потягивается посреди пары, Юнги, лежащему головой на парте и наблюдающему за этим, кажется, будто руками он может коснуться потолка. Руки Сокджина — целый отдельный фетиш. Парень не был накаченным, навряд ли он хоть раз в жизни ходил в спортзал, но мышцы все равно отчетливо проступали красивым рельефом сквозь кожу. Юнги только вздыхал и ненавидел его одновременно со своим желанием сесть к Сокджину на колени и впиться в его розовые губы, сорвав этим занятия. Сокджин был… красивым. Правда, слово «красота» точно про него. Не только по внешности. Его манеры — пример для подражания. Первые месяцы учебы и не очень близкого знакомства с Кимом Юнги он только бесил. Ему казалось, парень строит из себя черт знает кого, выпендривается. Но, познакомившись чуть ближе, стало понятно, что просто вот он такой есть. А также немного придурок и смеется слишком резко для ушей Юнги, но, видимо, правду говорят, что идеальных людей не бывает. Мин предпочитал игнорировать последние два факта о Ким Сокджине: они не так уж много общались, что позволяло продолжать залипать на него в коридорах, на парах и в столовой, и считать слишком потрясающим для этого мира. И хотеть его до такой степени, что Сокджин являлся во снах, и эти сны были покруче любого порно. Юнги было нормально: его не тревожил ни Сокджин, ни свои к нему желания. — Хён? — повторяет Чонгук. — Пойдем на… свидание? В общем, Юнги чертовски сильно нравился Ким Сокджин, а вот Чон Чонгук — нет. Юнги игнорирует мальчишку, что развалился на его кровати. Конечно же, то, что в десяти шагах от кровати Мина стоит его собственная, парня не волновало. Юнги игнорирует и вопрос, и взгляд, полный надежды, направленный на него. Он знает, как Чонгук смотрит, потому что уже видел это не один раз. Мин продолжает печатать, наблюдая, как все больше слов появляется на белом листе wordʼа перед ним, и старается не потерять мысль. С очередным вопросом Чона у него немного сбилось дыхание, но Юнги не подал виду. Чонгук смотрит на него еще минуту, прежде чем вздыхает, садясь на постели. — Давай закажем поесть, хён? — Давай, — кивает Юнги, печатая свой реферат. Реферат неплохо помогает ему с задачей поменьше смотреть на Чонгука. Юнги любил его, как своего тонсэна, заботился и старался помогать, чем может. Он также уважал парня за стремление добиваться успеха во всем, что тот начинал. Чонгук был забавным и хорошим, не всегда вежливым и не то чтобы сильно уважающим своих хёнов, но все равно он сильно нравился Юнги своим характером. Старший бы никогда не стал так относиться к нему, никогда бы не стал игнорировать, но так получается, что ничего лучше Мин придумать не может. Что делать, когда не получается ответить на чувства человека взаимностью? Юнги с таким никогда не сталкивался. Что бы сделал Сокджин? Ему каждый день кто-то пишет записки и минимум раз в неделю признается в любви, но Ким все еще один. Как он это делает? Юнги не понять. Он не знает, влюблялись ли в него когда-нибудь по-настоящему, но точно уверен, что сам ни в кого и никогда. Он даже к Сокджину, кроме желания, ничего не чувствует. Ну, может, и залипает на его лицо временами, но это ничего не значит, Юнги бы понял. К Чонгуку у него чувства есть, правда, это не любовь и даже не влюбленность. Юнги он как младший брат, наверное. В любом случае, когда Чонгук признался ему, парень только завис на пару мгновений, а потом нахмурился, продолжая пить свой кофе. Чон тогда позвал его в кафе. Юнги ничего на его слова не ответил, и с тех пор так и продолжается: Чонгук говорит что-то вроде «давай встречаться», а Мин вдруг становится глухим. — Знаешь, я от тебя не отстану, — как-то задумчиво, скорее даже себе самому, однажды говорит юноша, пока Юнги в очередной раз его игнорирует. Мин даже почти повернулся к нему, чтобы недоуменно глазеть или спросить: «Да, блять, почему?!» Юнги ведь, и правда, не понимал. Мин никогда не думал, что подходит для отношений. Потому что не очень-то ему нравилось ходить по разным местам, что подразумевают «свидания», и все такое прочее, да и вообще, если выбирать из «проведем время вместе» и «посидеть дома», то, скорее всего, Юнги выбрал бы второе. Или вообще «поспать», потому что последний курс — не шуточки и свидания. Для него это постоянная работа над своими оценками и собой в частности. Чонгуку бы подошел кто-то вроде Чимина — его однокурсника, вечно активного и успевающего повсюду: и на вечеринки сходить, и в учебе быть почти первым во всем колледже. Они с Чонгуком еще и лучшие друзья, вроде бы, поэтому вообще отлично. Почему бы Чонгуку не влюбиться в Чимина? Почему? Юнги не то чтобы очень сопереживающий и волнующийся о чувствах других людей, но мысль о том, что, наверное, своими поступками он делает Чонгуку больно, заставляла чувствовать себя весьма паршиво. Чонгук не заслуживает такого обращения, не виноват же он, что втрескался в такого черствого мудака-Юнги. Мин бы и рад сказать, мол, давай, Гуки, сходим на свидание, или что-то вроде, только ведь разве будет лучше, если он станет обманывать Чонгука? Мин и сам бы рад в него в ответ влюбиться, но как-то продолжает залипать на широкие сокджиновы плечи, длинные ноги, красивые пальцы. — Хён, — насмешливо тянет Хосок, стоя рядом с ним посреди коридора. Мимо снуют студенты, занятые каждый своим. — Ты опять пялишься, — Хосок тыкает его в бок, смеясь. Юнги ворчит, отворачиваясь от Сокджина, которого почти съел глазами только что. Он собирается пнуть друга и уже почти это делает, когда натыкается на внимательный чонгуков взгляд. Тот стоит в трех шагах от них и, конечно же, все прекрасно слышит. Смотрит долго на Юнги, хмурится, а потом отводит глаза в сторону Кима. Мин чувствует себя виноватым, сам не зная отчего. С Чонгуком у них, кроме деления общей комнаты в общежитии, ничего нет. Может, их можно назвать друзьями, хотя — разве? Когда один безответно влюблен во второго. Когда Чонгук разворачивается, уходя все таким же хмурым и задумчивым, Юнги снова только вздыхает. Может, это становится какой-то точкой невозврата, Мин не знает. Только Чонгук переходит в режим «наступления» и первое, что он делает — приносит Юнги букет. Это происходит в тот же день, когда Чонгук узнал о его увлечении Ким Сокджином. Парня долго нет в их комнате, что почти заставляет Мина начать волноваться, но, мало ли, засиделся где-нибудь с тем же Чимином или Тэхёном. Он ведь не маленький, а время даже не полночь, поэтому Юнги упорно продолжает гуглить информацию для своего доклада. Правда, каждую минуту проверяя свой телефон на наличие сообщений или звонков. Ну, серьезно, сложно написать: «Сегодня я не приду, хён», — или еще чего? Просто для того, чтобы Юнги был проинформирован. Чонгук приходит в половину первого ночи, еле стоя на ногах. В его руках букет из разных цветов. Мин не знает, что это за цветы, да ему и плевать. Чонгук тыкает букетом ему в грудь и бубнит что-то обычное, вроде: «Ты мне нравишься». По крайней мере, что-то похожее разбирает Юнги среди невнятных звуков, что парень издает. «Я заебался,» — думает Юнги, затаскивая его в комнату. «Ты достал меня,» — думает он, смотря, как Чонгук снова пытается впихнуть ему букет, выглядя при этом совершенно пьяно и потеряно. Этим же букетом Чон получает прямо в лицо пять раз подряд, потому что Юнги психует. Для Чонгука эта ситуация и все то, что происходит между ними (а именно — ничего), наверняка больно. Но для Юнги это почти так же. Ему тяжело, и он злится на младшего. Разве у Юнги в жизни мало забот? Нет. А Чонгук и возникшее из-за него чувство вины, постоянно преследующее Мина, отвлекает парня от действительно важного. Действительно важно для него — закончить колледж, помочь семье с материальным положением, достигнуть, наконец, своей мечты. Чонгук не входил в этот список. Чонгук не был чем-то, что Юнги хотел бы видеть рядом с собой в будущем. Полночи Юнги возится с тонсэном, таская ему воду и не давая упасть перед туалетом. Чонгук пить не умеет совершенно. Утром он просыпается с головной болью и, естественно, выглядит болезненно. Парень смущается, видя букет, стоящий на столе в наполовину заполненном водой стеклянном стакане. Ваз у них не имеется. — Это была идея Тэхёна, — сипло говорит младший, не смотря на Юнги. — Он идиот. Прости. Юнги игнорирует его, играя в игрушку на телефоне. Зачем он оставил букет, а не выкинул его, как хотел, Мин понятия не имеет. Цветы все помялись, некоторые лепестки осыпались, стебли погнулись — после столкновения с лицом Чона аж пять раз это неудивительно. Юнги просто оставил его, и остальное неважно. Букет стоит у них на столе до тех пор, пока окончательно не становится похож на веник, и они это не обсуждают. В течение следующих месяцев Чонгук делает разные странные вещи, что, наверное, называется «ухаживает». Юнги это должно бесить, но в голове лишь раз проносится мысль: «Я что, девчонка?..» — а потом как-то даже приятно, даже льстит. Это неправильно, кажется Юнги. Будто он Чонгуком пользуется, принимая все это. Чон покупает ему кофе, дарит свой шарф, который Мину давно нравился, в течение дня постоянно что-нибудь пишет, а при встрече всегда улыбается, говоря что-нибудь милое. Это ненавязчиво, никаких комплиментов, ничего интимного ни в сообщениях, ни при личном разговоре, но что-то вечно витает в воздухе. «Напряжение,» — думает Юнги. Наверное, потому что оба они знают, к чему Чонгук пытается привести, чего он добивается. Мин считает, что должен уже взять себя в руки, он ведь мужик, а не тряпка какая-то; он должен сказать: «Чонгук, ничего не выйдет.» Но, когда собирается с силами, оказывается, что не хочет этого говорить. Поэтому пускает все на самотек. Убеждается он в том, что лучше подождать и посмотреть, что из этого выйдет, чем обрывать все сейчас, когда плюхается на кровати рядом с Чонгуком после выматывающего дня, заполненного одними контрольными. Морально Юнги чувствует себя выжатым лимоном и хочет только спать, так что сил гнать Чона со своей кровати совершенно нет. Постель самого Чонгука парень предпочитает не заметить и поэтому просто ложится рядом с младшим. Кровать Юнги небольшая, для двоих не тесно, но довольно близко друг к другу. Он лежит на боку лицом к тонсэну, а тот на спине и, наверное, смотрит на Юнги. Старший не знает, его глаза закрыты, он вообще весь расслаблен, а от Чонгука приятно пахнет чем-то свежим и немного сладким. Он просыпается примерно через три часа, чувствуя себя неважно: после дневного сна всегда чувство, будто вышел из комы, а голова кажется слишком тяжелой, поэтому Юнги не встает. В комнате полумрак благодаря настольной лампе, парень зевает, не отрывая глаз от Чонгука, спящего рядом. Сейчас Мин вспоминает, что старше его, хоть и ведет себя как неуверенная девчонка четырнадцати лет. Чонгук сопит, чуть приоткрыв рот, его рука почти касается груди Юнги, и вообще сам он точно находится ближе, чем они лежали ранее, и тоже на боку. Будто он наблюдал за Мином до того, как заснул. Юнги жмурится, отгоняя эти мысли, и фыркает, чуть улыбнувшись. И правда, как неуверенная школьница. Чонгук вообще очень симпатичный парень, и от него веет какой-то мужественностью. Юнги знает, что у него отбоя нет от поклонников почти так же, как у Ким Сокджина — главной звезды их колледжа. Чонгук мог бы выбрать любого, а выбрал зачем-то мудака-Юнги, терпит его и продолжает звать на свидания. Юнги думает, что, может, Чон просто дурак или мазохист, или же всерьёз влюблен в него так сильно. Старший убирает чонову челку, растрепавшуюся и лезущую ему на глаза, и проводит пальцами по мягким прядям еще пару раз. Он смотрит на выразительные брови, скулы и раскрытые губы, на ряд сережек в ухе. Всегда зная, какой привлекательный Чонгук, только сейчас Юнги разглядывает его так близко. Смуглая кожа Чона в полумраке выглядит еще темнее и контрастнее по сравнению с белым покрывалом, на котором они лежат, и Юнги кажется, что на ощупь она мягкая и теплая. Юнги думает, что, раз он решил не обрывать эти ухаживания со стороны Чонгука, раз решил немного подождать и, может, дать им шанс, то как-то жестоко с его стороны оставлять все первые шаги в этом их «чём-то» Чонгуку. Поэтому он берет руку младшего, покоящуюся возле своей груди, и переплетает пальцы с чужими. Чонгук реагирует на это бормотанием во сне и вздохом, но у Юнги все равно сердце пропускает удар. — Юнги-хён? — непонимающе говорит Чонгук через пару дней, когда Юнги возвращается в комнату. Мин не один, он с Сокджином, обнимающим его за плечи. До того, как они вошли, Чон копался в интернете, как обычно лежа на кровати Юнги. Мин ничего ему не отвечает, проходя к рабочему столу, который делится на двоих. Говорит Сокджину чувствовать себя как дома, и, пока старший парень роется в своем рюкзаке, Юнги включает ноутбук. — Сокджин, это Чонгук, — представляет их Юнги чуть позже. — Чонгук, это Сокджин-хён. Следующий час, если к Чонгуку кто-то обращается, он либо молчит, либо язвит в ответ, и лучше бы он только молчал. Юнги перед Сокджином стыдно, потому что старший даже не понимает, отчего на него смотрят зло и выделяют «хён» так, будто он Чонгуку кровный враг. Чон уже буквально хамит, «намекая» в каждой фразе, что Киму не рады, а на красивом лице Джина с каждым его словом складка меж бровей становится все отчетливее. — Прекрати, Чонгук, — говорит Юнги, резко повернувшись к младшему. Тот под его взглядом тушуется, но быстро возвращает недовольную мину. — Может, мне уйти? — хмыкает парень, садясь на кровати. Юнги закрывает глаза, считая до десяти, и крепко сжимает в пальцах ручку, которой пишет черновик их общего с Сокджином проекта по литературе. Он не хочет с Чонгуком ссориться, он вообще решил, что если в скором времени тот не начнет снова гнуть свое «хён, пойдем на свидание», то сам его позовет, потому что прошло достаточно времени. Юнги не хочет снова чувствовать, будто виноват перед ним. — Я мешаю вам, да? — говорит Чонгук насмешливо, и Юнги верить ушам своим не хочет, пока не поворачивается к младшему и не убеждается: тот смотрит так, будто Мин его предал. Чонгук, видимо, решил, что Юнги привел Сокджина, чтобы заняться тут с ним сексом, намеренно выводя из себя обоих старших все это время. Юнги смотрит на него, чувствуя, как дергается его губа в попытке сдержать столько слов, наполненных ненавистью, просто потому что Юнги разозлился. Вместо матов и криков выходит только одна фраза: — Ага, вали, куда хочешь. Они смотрят друг другу в глаза, кажется, целую вечность, прежде чем Сокджин прочищает горло, привлекая внимание Мина, и Юнги отворачивается. Чонгук же встает, начиная собираться. Юнги выводит слова на бумаге, словно она ему как-то жизнь испортила, царапает ручкой, почти разрывая в некоторых местах. Парень хмурится, краем глаза наблюдая, как Чон надевает джинсы и куртку, как ищет свой телефон в одеяле на кровати Юнги. Мину хочется схватить его за руку, усадить на эту самую кровать и сказать навсегда там и оставаться. Хочется самому лечь на него сверху, обхватывая руками и ногами, и говорить, какой Чонгук упрямый козел до конца их жизней. Вместо всего этого он лишь продолжает царапать бумагу, не обращая внимания ни на сборы Чона за спиной, ни на непонимающий взгляд Сокджина. Ким вообще выглядит так, будто все понял и хочет им помочь, но не знает, как. Впрочем, он всегда так выглядит в подобных ситуациях, это же Сокджин. — И куда ты? — вырывается у Юнги, отчего он еще больше злится на себя. Чонгук натягивает кроссовки, звеня ключами в кармане. — К Чимину. — Если снова собираешься пить, можешь не возвращаться. Он слышит, как Чонгук замирает возле двери, но не видит этого, щелкая мышкой и напряженно глядя в экран, пытаясь понять хоть слово; через секунду до Мина доходит, что он читает одно и то же предложение в третий раз. На приближающиеся тяжелые шаги за своей спиной он не обращает внимания ровно до того момента, как чужие руки обхватывают плечи сзади, а нос утыкается в его волосы. Чонгук глубоко вздыхает, прижимаясь ближе, на какую-то секунду сжимает так сильно, что Юнги кажется, словно его кости сломаются разом, а потом отпускает, быстро целуя все туда же в волосы, и уходит. Юнги хмуро смотрит перед собой, тупит и, кажется, не дышит. Мысленно он догоняет Чонгука, пинает его под колено, а потом садится сверху на упавшего Чона, хватает его за воротник и кричит прямо в лицо младшему: «Что же ты делаешь со мной?!» Когда Юнги выходит из мини-транса, Сокджин облегченно смеется. — Уф, так вы вместе, — говорит он, не давая Юнги даже выдохнуть, снова вгоняя его своими словами в ступор. — Я-то думал, сейчас поубиваете друг друга. Чуть позже Мин немного улыбается, качая головой. Им с Чонгуком, наверное, только так: либо вместе, либо поубивать друг друга. И раз уж они оба до сих пор живы, значит есть на то причина. За вечер с Сокджином Юнги узнает много нового. Например, что тот встречается с Ким Намджуном, и удивительно, что Мин до сих пор этого не знал. И Сокджин, и Намджун довольно популярны: Сокджин понятно почему, а Намджун мало того, что лучший студент колледжа по всем предметам, так еще и постоянно на грани отчисления за порчу имущества. Сокджин уверяет его, что тот не специально, и посмеивается с такой нежностью, что Юнги тоже улыбается. Юнги смотрит на Сокджина так близко несколько часов подряд, пока они делают их проект. Он не чувствует почти ничего из того, что чувствовал к этому парню раньше. «Почти» потому, что не признавать, что Ким красивый, сложно. В любом случае, ему не хочется сесть к нему на колени, не хочется его поцеловать, не хочется потрогать, ничего по отношению к Сокджину не хочется. Юнги лишь иногда посматривает на свою кровать, замечая повешенную на ее изголовье точно не свою футболку, а потом смотрит на время: десять вечера, Чонгука дома нет до сих пор. Время детское, решает он, продолжая диктовать информацию с какого-то сайта Сокджину, пока тот записывает. Они так засиживаются, что уходит Ким только в двенадцатом часу. Юнги берет телефон и пачку сигарет, выходя на улицу. Он не курил уже достаточно давно и вообще редко это делает, но именно в тот момент захотелось затянуться и подумать. И, может, встретить Чонгука у входа в общежитие. На улице прохладно, Юнги под толстовку задувает холодным и пробирающим до костей ветром, но парень лишь морщится, почти пробегая весь путь до ближайшего магазина: оказалось, зажигалка давно перестала работать. Он бредет обратно совершенно не спеша, телефон молчит, а в голове Мина много мыслей. Он думает, что совсем кретин какой-то, что отталкивал Чонгука так долго. Думает, что и себя самого уже замучил. Сначала он не считал, что Чон серьезен. Ну, подумаешь, понравился тебе хён. Чего же сразу в любви признаваться? Всего двадцать лет, так много вокруг красивых интересных людей — выбирай, кого хочешь. И вообще, как такой, как Чонгук, мог обратить внимание на Мин Юнги. Они такие разные по характерам, по привычкам и поступкам, что старший даже не думал, что они в комнате-то одной уживутся, не то, что отношения. Юнги вообще ни в чем не уверен: не знает, ту ли профессию выбрал, не знает, получится ли у него работать по специальности, не знает, что будет с ним через неделю, поэтому насчет Чон Чонгука и об отношениях с ним предпочитал не думать совершенно. Но Чонгук, как и во всем, за что берется, добился успеха. Эта мысль почти заставляет Мина рассмеяться, пока он поднимается на нужный этаж, возвращаясь домой. Чонгука он находит на полу возле двери в их комнату. Младший смотрит на свои руки, сложенные в замок. Ему плевать, что вытянутые ноги навряд ли кому дали бы пройти, но в такое время тут никто и не ходит — почти два часа ночи. Юнги думает, что завтра выходной, и это прекрасно. Он, наконец, выспится. Они, наконец, решат все раз и навсегда. — Не пьян? — спрашивает Мин, подойдя ближе. Чонгук удивленно поднимает голову. — Хён, — говорит он, поднимаясь. — Я думал, вы там… Чонгук будто похоронил все свои надежды — вот так он выглядел, когда Юнги его только заметил. Старший закатывает глаза, вдруг улыбаясь. — Чего ты там думал? — Ну, дверь закрыта, я думал, что вы… Чонгук замолкает, чувствуя холодные ладони на своих щеках. Руки Мина заставляют его поднять голову и взгляд. Юнги смотрит ему в глаза, чуть ухмыляясь, и становится так близко, что они почти касаются животами. Глаза у Чона большие, широко распахнутые в надежде на то, что все происходящее ему не кажется. Юнги думает, что больше никогда не хочет видеть чего-то подобного в его взгляде. — Прости меня, — говорит Юнги, поглаживая большими пальцами чонгуковы щеки. Ресницы младшего немного дрожат, когда парень закрывает глаза, вздыхая. Свои ладони он кладет поверх пальцев Мина и снова смотрит на старшего, наклоняясь чуть ближе. От Чонгука всегда пахнет очень вкусно, и Юнги вспоминает, что только что курил: от него самого, наверное, веет далеко не приятно, но Чон утыкается носом в его лоб, почти в линию роста волос, и глубоко вздыхает, сжимая чужие пальцы в своих. — И ты меня, — выдыхает младший, а потом Юнги забывает, что должен дышать, потому что губы Чонгука на его собственных — это что-то слишком долгожданное, такое правильное и нисколько не удивляющее его. Юнги думает, что он такой, блять, кретин, что отталкивал Чонгука, когда мог вот так целовать и целовать его целыми днями. Все это время, пока он ходил вокруг да около, пока игнорировал Чонгука, он мог вдыхать его запах так близко, обнимать его, касаться его. Юнги слишком приятно, чтобы отпускать Чонгука так сразу, поэтому за первым поцелуем идет второй, за ним третий, за ним… Мин не знает, сколько они стоят посреди коридора в общежитии, и как много раз он уже успел осыпать поцелуями все лицо младшего, как много раз сам получил поцелуи в разные места, начиная от шеи и заканчивая запястьями. Чонгук в итоге просто прижимает его к себе, сбито дыша в плечо, сжимает ткань миновой толстовки. Юнги обнимает его плечи, расслабленно смотря куда-то вперед, в темноту коридора. Ему все еще хочется спросить: «Почему я?» — но если самого Юнги спросят, почему Чонгук, он не ответит. Он и сам не знает. Просто вот он, сказал бы Юнги, обнимает меня и, кажется, я мог бы остаться так навсегда, а вообще — не знаю, почему. Юнги все еще думает, что он идиот. Что все его убеждения, касаемо Чон Чонгука, которыми он оправдывал себя раньше, бред и нелепости. Наверное, он просто не был готов. Юнги не знает, готов ли он теперь, но с радостью рискнет, доверяя младшему. Тот чуть отстраняется, за руку потянув Юнги в сторону их комнаты. Мин ждет, пока парень открывает дверь ключами, и смотрит на его лицо. Чонгук не улыбается, но выглядит, наконец, довольным и, наверное, Юнги мог бы сказать, что счастливым. Юнги не думает ни разу, прежде чем спросить. Он просто спрашивает, потому что это будет правильным. — Хей, Гуки, пойдем на свидание?