Грань

      Голова резко мотнулась в сторону от сильного удара, а на пол к общей луже капнула новая порция крови.       - Ну и каково это быть заднеприводным? – тяжелый кулак снова пришелся на скулу, оставляя новую порцию ссадин на лице, - нравится когда в тебя член пихает какой-то малолетка?       Тэхен уже перестал ощущать боль. Лишь глухое разочарование. Обиду и злость. Он царапал подлокотник стула, ощущая как ногти отслаиваются и остаются в царапинах. Он знал что будет когда его вызвали рано утром в штаб. Он чувствовал что уже не вернется. И единственная мысль была только о мирно спящем Чонгуке в его постели. Его густые темные брови, складочку между которыми Тэ разглаживал каждый раз засыпая у того на плече. Объятия Чона были такими теплыми, что одеяло было излишним.       - Мать не хочет даже слышать тебя, не то что видеть, - мужчина ударил снова и сплюнул Тэхену в ноги, - вырастил сына пидараса. Думал армия тебя исправит. А ты все тот же мальчик – цветочек. Витаешь в облаках. Мир жесток. Мир уже другой. Будь мужчиной. Ви зажмурил глаза. Больно теперь. И далеко не физически. Больно внутри. Собственный отец презирает, мать не желает его знать. Обвиняют в измене стране и его ждет неминуемая смерть.       - Я твоего щенка живьём закопаю, - отец шипел и бросался гадостями, - я сделаю из тебя нормального человека.       - Не смей…не смей его трогать, - Тэ поднял лицо глядя отцу прямо в глаза, - он тут не причем.       - Он совратил тебя, сделал моего сына педиком, - плевался ядом отец.       - Нет, - Ким скривился от лопнувшей ранки на губе от нового удара по лицу, - это я…я его соблазнил. Это я его совратил. Я затащил его в свою постель. Это я такой неправильный. Он не причем, не трогай его.       Впервые в жизни Тэхен просил у кого-то. Умолял. Унижался. Перед собственным отцом. Перед человеком, который вырастил его.       - Я выбью из тебя всю дурь, - отец махнул рукой, и двое охранников зашли в комнату, отвязывая парня и подхватив под руки поволокли, вскоре уводя из здания и закидывая в джип и увозя в неизвестном направлении.

***

      Тэхен лежал на заднем сидении, и смотрел сквозь опухшие глаза на охранников. Куда они везли его, неизвестно. Но добром это не кончится. И шансов что он выживет или останется невредим, тоже мало. Единственная мысль, которая поддерживала его в сознании, это надежда на то что отец не тронет Чонгука.       Ким знал, с самого начала знал, что его тайна вскроется. Что он не сможет скрывать ото всех. Рано или поздно правда всплывет наружу. И теперь все открылось. Одинокая слеза скатилась из уголка глаз, оставляя пятнышко на сидении. Увидит ли он когда-нибудь Гука еще. Хоть одним глазком.       В прочем, Тэхену было и будто бы легче от осознания что теперь нет нужды скрывать от всех свою истинную суть и предпочтения. Пусть и мать с отцом теперь считают его низкосортной тряпкой, но он хотя бы честен сам с собой и с родными. И даже их отношение не меняет факта что они семья. Какая никакая но семья. Идеальных нет.       Ким не жалеет что познакомился когда-то с Юнги и его друзьями. Не жалеет что после исчезновения последнего, отец не позволил Тэхену увязнуть в апатии и отправил на службу, пусть и чисто для вида, ведь знал что сын не подходит для этого. Слишком взбалмошный и неусидчивый. Просто слишком. Но Тэхен удивил всех и стал примерным отпрыском, гордостью родителей. Тех, кто еще совсем недавно стыдливо закрывали лица на улице, скрываясь от прохожих. Выходки их сыночка прославили всю семью Ким, за что младший и получал сотую долю презренного взгляда отца, полного негодования, и матери с равно степени полного разочарования. Надежды не оправдались.       Машина остановилась, и бугаи тут же хлопнули дверьми, вынуждая парня закрыть глаза и проглотить подступающую тошноту. Во всех фильмах, которые Ким смотрел за свою недолгую жизнь, после этого следует конец. И это далеко не хэппи энд. Анхэппи факин энд, как любил говорить Намджун, успокаивая ревущего Сокджина после очередной мелодрамы. Дверь со стороны Кима открылась, и его потянули за щиколотки, буквально выволакивая и салона, и позволяя ему больно упасть на каменистую землю. Из легких от удара вырвался весь кислород, от чего парень закашлялся и застонал от нового приступа боли.       Позвоночник прострелило дикой болью, которая отдалась в шее и голове словно мощный разряд тока. Больно так, что аж слезы брызнули из глаз, хотя плакать Ким уже физически не мог.       В голове резко стало пусто и все посторонние звуки и шумы вокруг стали какими-то приглушенными и словно бы кто-то взял пульт от телевизора и стремительно уменьшал громкость, постепенно сводя все звуки на нет. А вскоре и перед глазами все померкло. Кажется это конец?

***

      - Ты уже две недели почти не ешь и не пьешь, - Сокджин сидел за столом перед Чонгуком и смотрел тому в глаза, понимая что взгляд собеседника направлен не на него а сквозь него.       - Чонгук, - Джин сказал это серьезным голосом и положил ладонь на руку Чона, понимая что тот ушел глубоко в себя и не реагирует ни на что. И так уже две недели. Точнее три. Неделю с момента пропажи Тэхена, Чонгук был активным и порывался пойти искать. Составлял планы и схемы. Предлагал и отвергал встречные предложения. Хосок и Намджун принимали во внимание все что говорил Чон. Только вот спустя неделю реализации этих самых планов, которые и приводил в исполнение Юнги, даже вечно не унывающий Хоуп стыдливо отводил взгляд от младшего, давая и без слов понять что все попытки провалились.       Юнги приходил первую неделю и рассказывал все что смог узнать, но даже он теперь не приходит, скрываясь в метро. Потому что он съел столько людей, поглотил столько воспоминаний, разрушил столько военных баз, но все без толку. Ким Тэхена словно и не существовало никогда. Ни одного упоминания, даже самого незначительного. Взломанная Хосоком база данных тоже ничего не дала. Семья Ким уже пять лет как не живет в стране и благополучно занимается фермерством в Норвегии. Только вот все знают что это ложь, а доказать не могут. И Мину на самом деле стыдно смотреть Чонгуку в глаза. Потому что из всех них он, Шуга, единственный кто бессмертен, единственный кто способен сделать столько безумную работу и выйти сухим из воды. Хосок же компьютерный гений, он не боец. Сокджин может изощренное убить скальпелем, но делать это в полевых условиях тоже не по его силам. Намджун тоже не игрок. А Чонгук, единственный, кто мог бы подсобить Юнги в его войне, сидит в кресле напротив окна с загипсованной ногой и полнейшим чувством отчуждения. Полное абстрагирование от реального мира. Он не верит, или надеется что с Тэхеном все в порядке, но неизвестность сломила и его. Самое страшное незнание.       И Мин не один, кто страдает от незнания. Побег Чимина его подкосил. Настолько, что Юнги уже третьи сутки не выходит на поверхность, в надежде что – нибудь найти. Хоть что-то что помогло бы унять неумную тревогу по близким. Другу. И такому неудачно удачливому Пак Чимину, который без зазрения совести вскружил Юнги голову.       Ни привета ни ответа. Связь с Чимином была и есть, но тот либо намеренно игнорирует зов Юнги, толи просто настолько далеко что не слышит и не чувствует. Юнги и рад что Чимин в безопасности. Но ощущение что его просто бросили не покидает. Просто Чонгук в порыве ярости ляпнул не подумав, и поселил в мозгу Шуги сомнения. И ростки эти прорастают изо дня в день.       Вот и сейчас. Юнги лениво играет в тэтрис, который умудрился найти на свалке и реанимировал с помощью батареек. Но игра быстро надоедает, как и пассивное лежание. Хотя раньше Мин все бы отдал за лишнюю минуту спокойствия и уединения. А теперь усидеть не может дольше полу часа. Он знал что это от чувства вины. Что Тэхен все еще где – то там. И Юнги вроде и силен но в то же время до обидного бессилен перед сетью заговоров и интриг.       Он конечно никогда не верил особо в силу правопорядка, но каждый раз когда их ловили за нарушение порядка, вандализм или прочие нарушения, его одолевали двоякие чувства. С одной сторон недовольство что их поймали. С другой – радость что система не настолько прогнила, и даже таких мелких ублюдков как они, ловят и наказывают. Надежда. Вот что действительно умирает последним.       Юнги не хотя поднялся с дивана. Воспоминания так и норовили пролезть в голову , и лишить своего хозяина пусть и мнимого, но спокойствия. Уже привычный ритуал. Джинсы, украденные из магазина на окраине, футболка, поверх толстовка и кожаная куртка. Кроссовки. Все как обычно.       Поверхность встретила парня все тем же запахом озона. Тучи нависли над городом и вот вот разразится гроза. Где-то рядом сверкнула молния, и люди засуетились, начиная судорожно бежать домой, спасаясь от первых капель. Асфальт в мгновение ока стал темным, а небо окрасилось бордово синими тучами. По времени уже закат, и от того создавалось более зловещее ощущение.       Мин не спеша пошел по улице, опустив голову, и засунув руки в карманы куртки. Видок типичного подростка с подростковыми проблемами, сбежавшего из дома от приставучих родителей.Слишком привычно чтобы вызывать подозрения. Шуга даже усмехнулся. Он способен поглотить всех этих людей, но не сделает этого. Они не виноваты. Виноваты человеческие амбиции и жажда власти.       Юнги остановился посреди перекрестка, прямо на пешеходном переходе. Словно что-то заставило его остановиться. И он понял что именно. Знакомый запах. Запах Тэхена, только слабый и смешанный со вкусом страха. Шуга вскинул голову, озираясь по сторонам и принюхиваясь, стараясь лучше уловить нить запаха. На светофоре давно красный, и машины неистово сигналят Юнги.       Зрачки быстро передвигались по улице, ища то что его заинтересовало. Ноги сами повели его через переход, по улице. Мимо магазинов, мимо заднего двора какого-то ресторана, в глубь темных переулков.       Шуга шел, скрытый в тени, но способный видеть отчетливо чужой силуэт. Запах был точно Тэхена, но буд-то и не его вовсе. Человек впереди вечно оглядывался, слыша позади себя шаги но не имея возможности разглядеть. Юнги ощущал на кончике языка сгустившийся вкус страха, что испытывал этот человек.       Силуэт наконец вышел на угол здания, под свет фонаря и обернулся. Вздох облегчения раздался в полной тишине и человек обернулся снова, поднимая ногу и собираясь сделать шаг. Внезапно тело человека напряглось а глаза мужчины, а это был именно он, широко раскрылись уставившись остекленевшим взглядом вперед в пустоту улиц. Цепкие бледные пальцы удерживали голову человека, сжимаясь все сильнее и сильнее. Лицо сначала стало бледным, потом красным от хлынувшей крови, а затем пальцы сжались настолько, что просто расплющили голову, разбрасывая вокруг себя ошметки костей черепа, мозгов. На землю рядом с ботинком жертвы упал глаз и покатился к фонарному столбу, смотря на лампочку своим серым расширенным зрачком.       Юнги поглощал тело мужчины, прикрыв глаза, и окунаясь в воспоминания этого несчастного. Он понимал что ведет себя сейчас как хищник. Он почувствовал знакомый запах, но привлек внимание хищника внутри него вкус страха и доля отчаяния. Словно этот человек желала стать жертвой, неважно чьей. И Юнги стал его палачом. А потом пришло осознание, чьи это воспоминания и почему этот мужчина пах Тэхеном. Юнги поглощал отца Кима, и видел все его воспоминания как свои, но сквозь дымку. Эмоции, ощущения, страхи и желания, которые когда - либо испытывал Ким старший теперь передались Юнги. В особенности последние воспоминания, от которых Юнги пришел в ужас.       - Вы были отвратительным человеком и ужасным отцом, раз позволили сотворить такое с собственным ребенком – Юнги вытер руку от крови о пиджак Кима и наступил на одинокий глаз, раздавливая его. Теперь он знает куда идти и кого наказывать. Но сначала он должен рассказать все друзьям.