Грань

      Шел десятый день заражения. Десять ней хаоса и крови на улицах города. Новостные каналы пестрели жуткими фотографиями с места событий и видеорепортажей, каждый из которых заканчивался смертью корреспондента. Страна скорбит вместе с родственниками и близкими погибших.       Шел десятый день самого масштабного обмана властей в истории страны. Десять дней лжи и неприкрытого лицемерия властей и военных. Десять дней с момента смерти трех солдат, чьи фото не появлялись на телеэкранах. Они позор нации, и никак не герои. Их имена навсегда затерты и никто не узнает о том, что они сделали.       Прошло десять дней, но для тех, кто знает правду, день равен году. Потерять трех друзей в одно мгновение. Не всякий может пережить такое.       В маленькой квартирке в районе Каннам, пугающий холод открытых окон, и полное отсутствие желания их закрыть. Апатия завладела обитателями этого места, а отчаяние готово вот вот принять их в свои объятия. Дым сигарет и грязные кружки после очередной порции кофе стали вечными спутниками жителей квартиры.       Не смотря на то, что весь город в огне разрухи и даже ночью светло как днем из-за несконачемых военных действий в некоторых районах, эти люди не боятся. Страх уже давно перестал волновать их. То ли последний подарок от почившего друга, то ли чертова удача, но весь их район пребывает в спокойствии и относительной тишине. В прочем наверное все дело в том, что почти все жители поспешили эвакуироваться из города, потонувшем в эпидемии.       Скорее даже не эпидемия. Заражение неизвестным вирусом, превращающим людей в ходячих мертвецов. Нет это не новый сюжет фильма «Обитель зла» или очередной сезон «Ходячих мертвецов», это реальность.       Неизвестно кто был первым и почему стал таковым, но число зараженных росло в геометрической прогрессии. И фильмы про зомби тут не уместны. Зараженные не кусают своих жертв. Зараженные похожи на обычных людей, но кожа их почти прозрачная. Настолько, что видны мышцы и артерии. А вместо крови у них черная жижа. Они не едят людей, вовсе нет. Они делают все намного лучше. Их не заметить среди толпы, только если не посмотреть им в глаза. Белые, без зрачка. Они скрываются в темноте а днем прачутся, и никто не знает где.       Мертвецы будто и не мертвецы вовсе. Они могут пройти мимо тебя, и ты будешь им не интересен. А могут остановиться в толпе прохожих и схватить тебя за горло и глядя прямо в глаза, сжимать твою шею, пока ты не откроешь рот от нехватки воздуха. Пока твое лицо не покраснеет а глаза не начнут закатываться в подступающих предсмертных судорогах. И только тогда, на последнем издыхании, ощущая дыхание костлявой за твоей спиной, мертвец заставит глотать все что он тебе даст. Он будет переливать из собственного нутра в тебя черную жижу, пока та не заполнит тебя. И тогда ты уже не ты. Ты часть целого. Такое целое военные называют улей. Их уже шесть по всему городу. И в каждом районе солдаты и спецотряд борется с заразой, но с переменным успехом. Каждый раз, когда истребляют один улей, появляется другой в неожиданном месте.       Улей представляет собой живой организм, состоящий из частей тел жертв, кто не выдержал заражения. Кто не подошел для каких-то высших целей. Кости, сухожилия, мышцы и органы переплетаются между собой, сливаясь в единую сеть и образуя мембрану, которая разрастается венами по стенам и потолку, по полу и охватывает целые здания. Корни улья уходят глубоко в землю, и истребить корни практически невозможно. Они как сорняки. Сколько бы ты их не копал, нет конца и края.       Изредка в новостях, которые теперь крутят чуть ли не круглосуточно, ведущие и корреспонденты говорят о загадочном Охотнике, который появляется так же неожиданно ка к и исчезает. Никто не знает кто или что это. Но очевидцы говорят что он высок и невообразимо силен. Он словно тень, появляется их ниоткуда. И если мертвецы, как их окрестили СМИ, работают словно пчелы в улье, выполняя лишь роль трутней, то Охотник защищает ульи. Ему не страшны пули. Не страшен огонь или газ. Он разрывает военных руками пополам и растаптывает остатки по земле. Места где ступала нога Охотника утопает в крови и ошметках человеческих тел. И багровые реки не высыхают и не исчезают, и даже дождь их не смывает. На их месте вырастают странные растения, похожие на лилии. Кроваво красные лилии и такой же кроваво красный стебель. Теперь эти места называют кровавыми полями. Столько крови за последние десять дней.

***

      Намджун дописал последнее слово и поставив точку, закрыл блокнот с последней записью. Записи он ведет с того момента как взял у Чимина кровь на анализы. Все что творилось и творится по сей день попахивает чертовщиной, но загадок все больше и больше, а ответов так и нет.       Окно привычно открыто на распашку, как и последние десять дней. Тогда, в ту ночь, они увидели Тэхена, ставшего фриком владеющим телекинезом в ужасающей степени. Увидели воочию последний подарок Чимина перед смертью. То, что сделал Пак перед смертью было действительно прекрасным и ужасным одновременно. Щупальцы раскинулись во все стороны на несколько десятков метров, пронзая военных насквозь. Пронзая бетон и стекло, и даже метал и броню танков. И Только Тэхена это никак не коснулось. Те несколько щупалец, что был направлены прямо на Кима, остановились в десяти сантиметрах от парня и расползлись словно купол по невидимому полю, защищающему Ви.       Парни не смогли уследить за Чонгуком. Да и вряд ли бы смогли удержать его, когда появился Тэхен, и тем более когда Юнги сотворил кладбище шипов прямо из асфальта. Чон наверное знал что делал, когда бросился к Тэхену, стараясь прикрыть его собой. Только вот если выброс силы не полиял на Тэ и Мина, то для Гука он оказался фатальны. Половину его тела попросту расщепило на молекулы, а остальная грузом свалилась к ногам Кима. Так символично. Пал к его ногам. А потом, когда Тэхен отбросил Юнги через двадцать этажей гостиничного комплекса, тело Чона и вовсе исчезло. Объяснений нет, но единственная правдоподобное объяснение таково, что и вторую половину тела расщепило от силы Кима. Кстати шипы те, так и торчат из земли. Территорию огородили и охраняют по периметру. Действительно кладбище. Намджуну до сих пор в кошмарах снятся пики, словно распятия, пронзающие военных и зараженных. Тела многих так и висят, не снятые. Кому это нужно, когда есть проблемы по важнее.       - Нам даже хоронить нечего, Джунни, - Джин стоял у окна и впервые на памяти Мона курил. Крепкие сигареты без фильтра. К сожалению, мало кто рискнул остаться в районе в близи нового кладбища, что уж говорить о супермаркетах и клубах. Район вымер за каких-то пару дней. Но были и те, кто считал себя персонажами фильмов о выживших. Были в прочем и те кому было плевать. Пока это не касается их напрямую, они будут жить размеренной жизнь. Львиная доля такого спокойствия из-за заявления властей. Периметры заразы оцеплены и ведется постоянное наблюдение и охрана граждан. Люди верят в систему. А Намджун не верил и не верит. После того, что он теперь знает, он никогда не сможет поверить.       - Я знаю, Джинни, но мы должны это сделать, - Намджун сжал переносицу пальцами и прикрыл глаза. У него теперь мигрень на почве все этого пиздеца вокруг. Неудивительно если честно.       - Нам придется вернуться туда, - Хосок теперь живет вместе с ними. Его квартирка на окраине больше не питает уютом и спокойствием. Да и вместе не так тяжело, - периметр под наблюдением, но все камеры в радиусе пары метров самого кладбища не работают. Сигнал не проходит. Аномальная зона.       - Значит пойдем сегодня ночью. Днем опаснее.       - Там всегда опасно, - заметил Чон.       - Не могу не согласиться, - Джин выкинул окурок в окно и впервые за десять дней закрыл окно, - просто сделаем это.

***

      Юнги конечно благодарен парням за то, что вытащили его тушу с хрен знает какого этажа гостиницы, и Тэхен не стер его в порошок. Но с каждым днем все больше мыслей что зря его тогда не прикончили.       Хосок пытался что-то сказать Мину, но ему было плевать что тот скажет. Перед глазами до сих пор стоит трехсекундное слоумо воспоминание. Улыбка Чимина. Его взгляд. И потом взрыв. Мощная взрывная волна, убившая Чонгука. Бедный малец. Юнги успел проникнутся к нему симпатией. Тот мог бы жить нормальной жизнью. Но связался с Чимином и Тэхеном, а потом и с остальными. И вот уже некому даже сказать господину и госпоже Чон, что от их сына даже пепла не осталось. Грустно и печально.       Если бы только Юнги мог грустить. Он не совсем бесчувственный. Влюбиться в Чимина ведь он смог, даже будучи ходячей жертвой экспериментов безумных ученых. После произошедшего даже смысл поисков истины отошел на задний план. Смысла теперь для него просто нет. Вот так вот раз и пусто. В голове нет ничего. Не мыслей, ни сожалений. Только горечь что у них у всех было так мало времени.       И горечь эта усиливалась с каждым днем. Тот улей, что сотворил когда-то Чимин для Юнги, так и остался. Живет и процветает, как говорится. Юнги не хочет спать в вагоне. На диване. Там где все пропитано воспоминаниями. Он каждый раз позволяет кокону окутать его и это самые лучшие объятия для него. Что-то, что осталось от любимого парня. Называть их людьми уже просто неуместно. Кокон питает Юнги жизнью, силой и памятью всех кого поглотил. Это и память маленькой девочки, которая по воскресеньям смотрела аниме. И студента, балующегося наркотиками. И всегда перед тем как проснуться, Юнги видит отголоски памяти Чимина. Словно он вложил часть себя в этот улей. Этот улей маленький по сравнению с теми, что заполняют город день за днем.       Мин чует, что этот Охотник связан с ними. Только желания узнать больше у него нет. Он просто гуляет ночами, пробирается на кладбище шипов, в то место где погиб Чимин и сидит прямо на земле впитавшей кровь и мясо всех погибших тогда. Там пахнет Чимином просто жуть как сильно, и каждое дуновение ветра ощущается как касание пальчиков парня. Словно тот рядом и шепчет Мину всякие нежности или просто забавные вещи. Они были вместе не так долго. Скорее даже катастрофически мало. Но достаточно чтобы обрести друг в друге смысл существования.       А теперь этого смысла нет. И желания копаться во всей этой истории тоже нет. Кто виноват и почему. Юнги отчасти понимал, что без Чимина он слабее в сотню раз. И перед Тэхеном ему не выстоять. Ни теперь, когда тот машина для убийства. Без чувств, эмоций. Без памяти. Самое страшное когда ты теряешь себя. И Тэхен потерял себя. И ему некому напомнить и рассказать, что он другой. А может это и к лучшему, кто знает.