Ролевые игры

Часы пробили час ночи. Ханамия сидел на табурете в коридоре и поигрывал сковородой. Всего лишь два часа назад в его руках была скалка, но Макото решил, что Теппей достоин большего. Ханамия с ненавистью поглядел на стрелки циферблата, которые начали отсчёт нового часа, и перевёл взор на входную дверь. Этот ублюдок Хуёши заплатит за испорченный праздник! Ведь Макото так ждал этого дня, так готовился, а теперь всё летело в тартарары. Голова чесалась от бигудей в волосах, огурцы на лице подвяли, а смазка из задницы уже почти вся вытекла и немного испачкала халат, накинутый на голое тело. Всё существо Ханамии злилось и негодовало. У него прямо-таки чесались руки придушить кого-нибудь, а лучше именно Киёши, чтоб в будущем неповадно было опаздывать домой и нервировать вторую половину. Но вот Макото услышал звук поворачивающегося в замочной скважине ключа и вскочил, приготовившись к выяснению отношений. Через минуту дверь отворилась, и на пороге возник Теппей собственной персоной. Он был весел, бодр, несмотря на позднее время, и взъерошен. Одежда его пребывала в беспорядке, и за версту от него несло алкогольными парами. - Ты какого хрена явился домой так поздно и пьяный в стельку?! – потребовал отчёта Ханамия без всяких прелюдий, уперев руки в бока и сдвинув густые брови к переносице. - Тшшш… - Киёши приставил указательный палец к губам и как можно тише закрыл за собой дверь. Макото смерил его обалделым взглядом. - Не кричи, соседей разбудишь, а у них маленький ребёнок, - пояснил свои действия Теппей. Ханамию от его слов будто переклинило. - Соседи?!! Маленький ребёнок?!! Да мне посрать!!! – побагровел он от гнева, а из его ушей чуть дым не повалил. – Я жду тебя четыре часа! Четыре охуенно долгих часа! А ты заявляешься, как ни в чём ни бывало, да ещё что-то там вякаешь про соседей и их пиздюка! А ты обо мне подумал, мусор?! Я уже все больницы, морги и полицейские участки обзвонил! Боялся, что с тобой что-то случилось! А ты мне про соседей?! Киёши виновато оскалился и даже немного порозовел от смущения. - Я и не предполагал, что ты так обо мне заботишься. - Забочусь?! С какого хуя ты это решил?! – продолжал вопить Макото. - О! Закусон! – Теппей сгрёб с физиономии парня все немногочисленные кружочки огурцов и отправил их в рот. – Кстати, где ты эти штуки взял… На голове которые… У тёщеньки позаимствовал? - У свекровушки! – прошипел Ханамия, стискивая в ладони рукоять сковороды. - Миленько, мне нравится, - заулыбался во весь рот Киёши. - Ты где шлялся, дерьма кусок?! – продолжал допрос Макото. - Почему галстук не завязан?! И что за шмара пользуется такими отвратительными духами?! Вся твоя рубашка в губной помаде, расстёгнута и не заправлена в штаны… А это что?!! Тут Ханамия заверещал пуще прежнего, перейдя едва ли не на ультразвук: - Ты ебался с кем-то, пока я тебя ждал и с ума сходил от беспокойства?!! Теппей вскинул брови и непонимающе посмотрел на него. - У тебя ширинка нараспашку!!! – зашёлся в самой настоящей истерике Макото и принялся дубасить сожителя сковородой. – Изменник! Кобель! Потаскун! Блядун! Правильно мне мама говорила, чтоб я с тобой не связывался! Киёши довольно проворно уворачивался от ударов Ханамии, хотя некоторые достигли цели и были очень болезненными. В какой-то момент Теппей изловчился и схватил парня за запястья. Заломил его руки ему за спину и отобрал сковороду, швырнув её в угол. - Ну прости, что задержался в баре, - хладнокровно произнёс Киёши, когда Макото перестал дёргаться в его объятиях и затих. – Я просто встретил Джунпея и Рико. Мы выпили за встречу. Больше ничего не было. Честное слово. - Да иди ты в жопу со своими извинениями! – выплюнул Ханамия, всё ещё испепеляя Теппея взглядом. - Это приглашение? – Теппей игриво усмехнулся. - Облизнёшься! И отпусти меня, пьянь подзаборная! – скрежетал зубами Макото. Вместо этого Киёши молча сгрёб в охапку Ханамию и, приподняв над полом, посадил на невысокий комод, стоящий в коридоре возле стены. Бесцеремонно раздвинул коленями его ноги в стороны. После Теппей задрал руки любовника у него над головой, надёжно зафиксировав их одной своей рукой, а другой развязал пояс халата, распахнув одежду на груди и животе. Дыхание Макото участилось, и сердце забилось чаще. - Ты чего задумал? Прекрати немедленно! – потребовал Ханамия. - Мне всегда нравилось твоё тело, - вкрадчиво прошелестел Киёши, проводя пальцем по кубикам пресса парня. – Особенно кожа… Такая белая… Такая нежная… Как у девушки… От прикосновений и голоса Теппея у Макото моментально закружилась голова. Его скулы заалели, а между ног запульсировало. - Я тебе не девка… - огрызнулся он, прерывисто дыша. - Конечно нет, мой цветочек… - ухмыльнулся Киёши, пожирая партнёра глазами. - Я же просил меня так не называть! – выкрикнул Ханамия, пока ещё находя в себе силы хоть как-то сопротивляться. - А мне нравится, - Теппей пожал плечами. Он убрал полы халата, обнажая пах Макото и его стройные ноги, и облизнулся, словно перед ним лежало наивкуснейшее блюдо. - Что тут у нас? – смеясь поинтересовался Киёши, поглаживая твердеющий член, мошонку и чуть приоткрытый анус ладонью. – Признайся, ты играл с собой перед моим приходом? - Не говори ерунды… - замотал головой Ханамия, пряча взор. - Играаал… - протянул Теппей, скользнув двумя пальцами в разработанное отверстие. – Растянул и смазал себя. Какой плохой мальчик… Прямо шлюшка какая-то, которой не терпится на член взгромоздиться. - Перестань!.. Не надо!.. – попросил Макото, и в его тоне Киёши различил едва уловимые жалобные нотки. Теппей покрутил пальцами внутри и как бы случайно задел бугорок простаты. Ханамия ахнул и весь затрепетал, прикрыв глаза. - Ну как распоследнняя блядь… - скалился Киёши, внимательно следя за любовником. – Я знаю, что ты часто ублажаешь себя, когда меня нет дома. Думаешь, я не знаю про твой тайник в шкафу? Макото распахнул очи и испуганно уставился на Теппея. Он хотел что-то сказать, но слова так и замерли на губах. - Да их там штук двадцать. Разного размера, формы и цвета. И шеренга тюбиков с анальной смазкой на любой, даже самый взыскательный вкус. Какую ты сегодня использовал? С запахом клубники или ту, что притупляет ощущения посредством охлаждения, дабы продлить удовольствие? – Киёши буравил взглядом Ханамию, явно наслаждаясь его замешательством. Тот не знал, что предпринять. Следовало хоть что-то ответить, объяснить, оправдаться, если нужно, но вместе с тем пальцы в заднице не давали ему возможности сосредоточиться. У Макото всё плыло перед глазами, а член ныл, в буквальном смысле слова требуя ласки. - Ну? Чего молчишь, ебливая сучка? Скажи что-нибудь, - Теппей сам держался из последних сил, с каждой минутой теряя самообладание. - Твой член… - едва слышно молвил Ханамия. - Не слышу. Громче! – приказал Киёши. Макото сглотнул и выговорил, с трудом подбирая слова, ибо его сознание окутал липкий туман: - Я…хочу…твой…член… Пожалуйста… - Как пожелаешь, - выдохнул Теппей. Он вынул пальцы из ануса любовника и молниеносно стянул вниз брюки с трусами. Макото застонал, увидев его стоячий орган с каплями смазки на розовой головке. Он расставил ноги ещё шире, словно приглашая, и Киёши не преминул воспользоваться этим. Теппей одним резким движением вогнал член в партнёра на всю длину и начал неистово его трахать. Ханамия ощутил неприятную боль внутри и вскрикнул, но он обожал, когда Киёши ведёт себя именно так, как зверь, сорвавшийся с цепи, а не расточает телячьи нежности. Свободной рукой Теппей сжал орган возлюбленного и начал надрачивать в такт своим движениям. Боль вкупе с наслаждением возбуждали Ханамию, давали ту полноту жизни, которой ему недоставало, те ощущения, которые он когда-то испытывал на баскетбольной площадке. Текущий по венам вязкой лавой адреналин дарил ему чувства удовлетворения и, в какой-то степени, успокоения, как дарит героин забытье опустившемуся наркоману. Макото жаждал, чтобы только Киёши брал его рвано, неистово и исступлённо, потому как в самой глубине своей тёмной души понимал: лишь так он мог извиниться перед ним за повреждённое колено в той злополучной игре, хоть и никогда открыто не признавал в этом свою вину. Ханамия принимал каждый толчок Теппея, выгибаясь ему навстречу, стонал, не жалея голосовых связок, и в запале нашёптывал просьбы не останавливаться. Киёши целовал губы и щёки Макото, слизывал с его висков бисеринки пота, чувствуя, что любовник уже на грани, а собственная рука уже устала ему дрочить. - Киёши!.. Да… Сейчас… Ещё немного… - Ханамия натянулся, как струна, и вскоре спустил в кулак своего мужчины. Теппей сбавил темп, высвободил обмякший член Макото из своих тисков и грубо пихнул испачканные пальцы ему в рот. Ханамия тотчас кинулся облизывать их, с покорностью и вожделением глядя на Киёши. Он аккуратно собирал свою сперму языком, причмокивая от блаженства, и посасывал пальцы, представляя на их месте горячий член партнёра. Но Теппею этого показалось мало. Он протиснул пальцы глубоко в горло Макото и принялся попросту трахать его в рот. Ханамия давился ими, борясь с подкатившей тошнотой, судорожно глотал выделившуюся в большом количестве слюну и чуял, как его орган вновь наливается кровью. - Ты только посмотри на себя. Бордельная проститутка и то скромнее в отличие от тебя. Только недавно кончил, а теперь снова готов к новому заходу. Да сколько же тебе надо, чтоб ты успокоился? Или ты «Виагры» в честь праздника наелся? – ухмылялся Киёши, не переставая двигаться в нём фактически с двух концов. Макото что-то промычал в ответ, отрицательно мотнув взлохмаченной шевелюрой. - Нет? Ну хорошо. Поверю тебе на слово, - Теппей вытащил пальцы изо рта. – Достаточно… Ханамия немного закашлялся и неспеша облизал губы, с которых капала слюна на подбородок. Киёши обвил ладонью его член, крепко стиснув у самого основания, и вновь в быстром ритме начал таранить растраханное отверстие. Макото сам не понимал, что с ним происходит. Его тело хоть и было всегда чувствительным, но сегодня это вылилось в нечто невообразимое. До прихода Теппея он ублажил себя вибратором два раза, несколько минут назад испытал прекраснейший оргазм, но его бренная и похотливая оболочка требовала ещё разрядки. Теппей ощущал, как эластичные стенки ануса обволакивают его член всё плотнее, и осознавал, что дело близится к завершению. Он яростно вколачивался в любовника, жадно целуя в губы и ловя дыханием его крики. Хмель ещё не выветрился из головы, и Киёши словно отключил сознание, доверившись природным инстинктам и идя у них на поводу. Внезапно с Ханамией стало твориться что-то странное. Он заметался в панике и попытался высвободиться. Но не тут-то было. Киёши более прочно сжал его руки в своей, а также не отпустил член. - Что происходит?.. – Макото чуть не плакал. – Почему я не могу кончить?.. - Потому что я так захотел, - отозвался Теппей. - Ты жестокий... – на глаза Ханамии навернулись слёзы. - Хочешь кончить – умоляй меня! Киёши говорил на полном серьёзе, и Макото понимал, что по-иному не получится. В другое время и в другом месте он бы послал Теппея куда подальше, но не в этот раз. Ханамию трясло, точно в лихорадке, тело горело, как при пытке на жаровне, а его член норовил вот-вот взорваться от напряжения. - Пожалуйста, Киёши… Умоляю… Дай мне кончить… Я больше не могу… Я не выдержу… - по щекам Ханамии текли солёные ручейки, а сам он выглядел таким несчастным, что у самого отъявленного садиста дрогнуло бы сердце. Но Теппей только ухмыльнулся: - Ещё! - Ради бога, умоляю тебя… - Макото стенал в голос. – Я сделаю всё… Всё, что ты захочешь… Только прошу, дай кончить… Ханамии уже было плевать, что он так унижается перед другим человеком, но не видел другого выхода. - Всё сделаешь, что я ни попрошу? Я правильно понял? – уточнил Киёши. - Да-да-да! Всё, что ни скажешь, я сделаю! Ну пожалуйстааа… - Макото рыдал, захлёбываясь слезами, и едва ли не бился головой о стену. Теппей двинулся ещё несколько раз и бурно излился в его зад. Ханамия ощутил, как семя любовника наполнило его внутренности, и электрический разряд тотчас пронзил его позвоночник от поясницы до затылка. В это мгновение Киёши разжал ладонь, и по телу Макото прошла судорога такой мощности, что он, выстрелив спермой, потерял сознание. Теппей осторожно вышел из Ханамии и обнял. Ласково погладил по взмокшим волосам и прошептал на ухо: - С днём святого Валентина, мой цветочек. *** - Твой завтрак! Жри, мусор! – Макото шваркнул тарелкой и чашкой перед носом Киёши. - Спасибо, - Киёши сиял одной из тех идиотских улыбок, которые Ханамия терпеть не мог. - Ешь – не пачкай! – отозвался Макото, а сам встал возле плиты, цедя маленькими глотками кофе. - А почему ты не садишься? – спросил Теппей, уминая рисовую кашу. - Я постою, - проворчал Ханамия. Киёши ощутил укол совести. - Я вчера был слишком груб? Очень больно? - Не смертельно, - парировал Макото. – Меня другое интересует. Ты действительно вчера встретился в баре с Хьюгой и его девахой, или ты мне наврал. - Я не врал тебе, - Теппей ударился в объяснения. – Мы же с тобой условились: я иду в бар и слегка «закладываю за воротник», а ты ждёшь меня дома, как обычная жена, со всеми атрибутами; а когда я прихожу домой выпивши, мы из-за этого ругаемся, и после у нас происходит близость. Всё было идеально распланировано. Но я не предполагал, что в баре окажутся Джунпей и Рико. Для меня это было, знаешь ли, сюрпризом. Они как раз годовщину свадьбы отмечали, вот я к ним и присоединился. Поэтому и задержался. - На четыре часа! – подвёл итог Ханамия. - Ну прости. Я не заметил, как пролетело время, - повинился Киёши. – Больше такого не повторится. - А губная помада и вонючие духи откуда? – допытывался Макото. - Рико постаралась. Она изрядно выпила и вспомнила, что мы когда-то в школе встречались, вот и полезла с поцелуями. Джунпей еле-еле отодрал её от меня. - Мало этот очкастый её дерёт, что она на чужих мужиков лезет! Ну ладно. А почему одежда была мятая, как будто ты под забором валялся? – напирал Ханамия. - Я перед дверью так сделал, чтобы натуральнее было. - Выдумщик чёртов! - Макото покачал головой и тяжело вздохнул. - Я реально обосрался, когда ты вовремя не пришёл. Эти четыре часа для меня были сущим адом. Я думал: или убью тебя, когда ты вернёшься, или убью себя, если не вернёшься, а потом всё равно убью тебя. Да ещё ты оставил мобильник и документы дома… Я так ждал этого. Зад подготовил, фотку свадебную сфотошопил и на стену повесил, чтобы колоритнее было. А в итоге… Справили день влюблённых, блин! Теппей поднялся из-за стола и приблизился к своему парню. - Мне очень жаль, цветочек, что я тебя обидел. Киёши хотел обнять Ханамию, но тот отпрянул. - Отвали! Лучше скажи, чего ты хочешь? - В смысле чего я хочу? – не понял Теппей. - Ну… Вчера же я дал слово: сделаю всё, что ты захочешь, - напомнил Макото. - И ты сделаешь? – усмехнулся Киёши. - Ну я же пообещал! – цыкнул Ханамия. – Небось, рассчитываешь, что я избавлюсь от своей коллекции секс-игрушек? - Нет-нет! Я не это имел в виду! – замахал руками Теппей. – Погоди, я сейчас… Киёши кинулся вон из кухни, а через минуту вернулся с бархатной коробочкой в руке. Бухнулся перед Макото на одно колено, открыл коробочку и протянул ему. - Цветочек, будь моей же… Извини, моим мужем! – пробормотал скороговоркой Теппей и добавил уже более спокойно. – По крайней мере, не надо будет фотошопить свадебные фотографии. Едва узрев кольцо, Ханамия выронил чашку с кофе из рук и превратился в соляной столп. Приземлившись на пол, посуда разбилась на десятки осколков, кофе расплескалось, испачкав настил, штаны и босые ноги влюблённых, но ни один, ни другой этого не заметил. - Цветочек… - позвал Киёши, наблюдая, как Макото стоит с выпученными из орбит глазами и едва дышит. – Всё нормально? - А?.. Что?.. - Ханамия словно очнулся ото сна и поглядел на него как впервые в жизни. - Ты согласен, чтобы мы взаправду поженились? Но если ты не хочешь, я не буду настаивать… Теппей уже морально приготовился услышать отказ, отборную ругань или ещё что-то в этом роде, но Макото робко улыбнулся и тихо произнёс: - Согласен…