Последний вечер

Пейзажи земель Мьюни всегда поражали своей невероятной красотой, но именно сегодня, в лучах ярко-багрового закатного солнца, все эти долины, леса и реки действительно завораживали случайного созерцателя, заставляя его сердце трепетать, наподобие крохотной птички в клетке. Воистину, бесконечно долго можно было смотреть на этот торжественный мир, застывший в сказочном оцепенении. И в эти удивительные минуты, когда твой взор падал на шумные водопады и тихие поля волшебного измерения, на душе становилось спокойно и как-то волнительно одновременно. Будто ты понимал, что эта пронзительная красота всего лишь маска, скрывающая пугающую действительность. И в самом деле, холодный резкий ветер нёс откуда-то запах дыма и стали. Это запах войны. Войны, которая унесёт множество невинных жизней, сея повсюду страх и разрушение. Да, сегодня роковой день в истории Мьюни. Вот-вот грянет битва, в которой, наконец, решится извечный вопрос, терзающий эти земли последние несколько веков: кому же принадлежат все эти территории, монстрам, населяющим это измерение испокон веков, или относительно недавно появившимся тут мьюнианцам? Этот конфликт встал между двумя расами уже очень давно, и если прежде дипломатам удавалось оттягивать неизбежное, то сейчас обстоятельства накалились так, что война была неизбежна. На долю обоих народов выпало последнее испытание, и каждый из них должен был мечом и щитом доказать своё право на существование. И уже завтра, с первыми лучами восходящего солнца, мьюнианцы и монстры с криками накинутся друг на друга в безумной битве, из которой только одна сторона выйдет победителем. Как же ужасна война, и сейчас это понимал каждый, но никто и не думал отступать или идти на компромисс противнику. И лишь одна ночь отделяла жизнь от смерти, последняя ночь перед тем, как на спокойные земли обрушится весь ужас войны. Вот они, эти два лагеря. Справа от небольшой реки расположились люди, а слева монстры, если их можно так назвать. Оба народа собрали грозные армии, готовые без жалости уничтожить врага, и оба народа мечтали лишь об одном: остаться единственным разумным видом в этом крохотном измерении. Ибо было очевидно, что обеим расам в этом мирке слишком мало места. И всё было готово. Оружие заточено, а солдаты собраны. И вот уже завтра всё будет решено на поле брани. Ну, а сейчас наступило затишье перед бурей. Дозорные спокойно сидели в наскоро построенных оборонительных сооружениях, солдаты разбрелись по шатрам. Кто-то спал, кто-то молился, кто-то просто лежал, уткнувшись лицом в землю, ожидая битвы. Но не все могли позволить себе отдохнуть перед сражением. По древней традиции и по всем правилам чести, вечером, за ночь перед битвой должна была состояться встреча двух лидеров, как последний шанс решить всё мирным путем. Такой знак дипломатической солидарности носил, конечно, более символический характер, ведь никто не верил, что войны можно избежать, но всё равно встреча была необходима, как знак уважения равному противнику. И вот, в одиннадцать часов вечера, в большом походном шатре, который разместили на равном расстоянии от обоих лагерей, состоится встреча двух бесстрашных военачальников. Мун Баттерфляй — со стороны мьюнианцев, и Тоффи Непобедимый — со стороны монстров. Солнечный диск уже почти исчез за линией горизонта, уступая место бледной луне, когда в палатку, наконец, вошёл ящероподобный командир прежних хозяев этих земель. Он шёл в сопровождении двух странных существ, напоминавших вздувшихся лягушек, быстрой и уверенной походкой ступая по равнинной местности. — Ждите меня тут, — тихим и спокойным голосом сказал он, подойдя к шатру. — Думаю, вы мне не понадобитесь, — Тоффи кивнул головой, давая своим подчинённым команду «вольно» и, тяжело вздохнув, отодвинул полог, закрывающий ход в недавно построенное укрытие. Внутри всё было обставлено просто, но довольно уютно. В центре шатра стоял небольшой круглый стол и два кресла по обе стороны от него, в одном из которых уже расположилась Мун. Это была девушка лет двадцати, с аристократическими чертами лица, с опрятным маленьким носиком и большими внимательными глазами. По сравнению с высоким лидером монстров, напоминавшего человекоподобного динозавра, королева мьюнианцев казалось крохотной и хрупкой, словно сделанная из фарфора куколка. Но при этом, заметив вошедшее создание, она ничуть не потеряла присущую ей гордость, которая так странно сочеталась с какой-то овечьей покорностью. — А вот и вы, — тихим голосом сказала она. — Вы немного опоздали, но я так понимаю, на то были причины. Девушка оглядела Тоффи с ног до головы и тут же обратилась к своим стражникам, которые стояли по обе стороны от неё, с недоверием смотря на вошедшего. — Джентльмены, я думаю, вам лучше оставить нас. На сегодня вы мне больше не нужны. Я буду вам весьма признательна, если вы подождёте меня снаружи шатра. — Но ваше ве… — громким басом хотел возразить один из них. — Ничего страшного. Если услышите шум, вы можете войти. И в конце-концов, я вполне могу постоять сама за себя, — она элегантным движением провела рукой по волшебной палочке, что висела у неё на поясе, поверх лёгкого голубого платья. Солдаты, всё ещё с некоторой злобой смотря на Тоффи, поспешили исполнить приказ, выйдя на улицу, оставив наедине двух главнокомандующих. Стража удалилась, но никто не спешил начинать диалог. В воздухе повисла гнетущая тишина. Два лидера внимательно смотрели друг другу в глаза, будто разговаривая одним только взглядом, не прибегая к помощи слов. Наконец, Тоффи вышел из своеобразного транса, слегка склонив вытянутую голову в знак уважения. — Я присяду? — спокойным голосом сказал он. Было видно, что он не привык показывать свои чувства и сохраняет хладнокровие даже в самой непривычной ситуации. — Да, разумеется, — чуть улыбнувшись, сказала королева. И Тоффи грузно опустился в своё кресло, всё ещё не спуская взгляда с юной особы. Сейчас по ним и нельзя было сказать, что уже завтра они будут пытаться уничтожить друг друга, ведя свои народы к победе. Снова воцарилась минутная тишина, нарушаемая лишь постукиванием пальцев Тоффи по дубовому столику. — Ты нисколько не изменился, — в этот раз Мун нарушила молчание, стараясь разрядить гнетущую атмосферу. — Всё тот же, а ведь прошло столько лет. — Восемь, если быть точным, — наиграно холодно отозвался ящер, хотя и дураку было понятно, что в этот раз напускное спокойствие давалось ему с большим трудом. — А вот мне кажется, что ты, наоборот, очень сильно изменилась. Ты подросла, скажу даже… похорошела. — Непривычно слышать такое от тебя, — снова улыбнулась королева, нервно поправляя свою атласную перчатку. — Хотя вообще непривычно слышать твой голос. — Времена меняют нас, — отозвался Тоффи. — Я всё-таки изменился, и вижу, ты тоже. Мне трудно поверить, что эта очаровательная, сдержанная и молчаливая девушка, сидящая передо мной, всего лишь восемь лет назад была той скромной и весёлой маленькой девочкой, так любившей играть в лесу, — голос монстра казался по-доброму шутливым. — Пришлось оставить все игры в прошлом, — со вздохом сказала Мун. — Как ты сам и сказал, времена меняют нас, и долг королевы потребовал от меня стать той, кем я сейчас и являюсь. — Да, поверить не могу, что ты это говоришь. Та девочка, с которой я дружил всё детство, никогда бы не позволила никаким обстоятельствам изменить себя. Помню, ты говорила, что стоит тебе стать королевой, как ты тут же изменишь все правила, отменишь эти скучные указы, уберёшь всех этих противных дворецких, в особенности того, Джарефа, от которого нам приходилось бегать. Ты говорила, что как только получишь палочку, превратишь его в лягушку. Помнишь? — в его спокойном голосе мелькнул горький смешок. — Разумеется помню. Что поделаешь, мы тогда были детьми, — отозвалась Мун. — Тогда мы ещё не понимали, какая ответственность ляжет на нас со временем. — Да, конечно, — хмыкнул монстр. — Кто бы мог подумать… ответственность… ну да, — он ненадолго задумался. — Само собой, завтра вопрос решится? Мун кивнула головой. Её и без того белое лицо побледнело ещё сильнее. — В завтрашней битве всё решится, — подтвердила она. — И разумеется, ничего нельзя сделать, — пожал плечами ящер. — Ничего. И ты это прекрасно знаешь. Война неизбежна. К этому всё шло. Дипломаты пытались уладить этот вопрос, как мне известно, но говоря по факту, они сделали всё только хуже, — королева вздохнула. — То, что случится завтра… этого не избежать. — А ты пыталась? — приподнял бровь Тоффи. — Даже и не думай сомневаться! Я очень хочу решить этот вопрос мирным путем! Война принесёт смерть и горе как моему народу, так и твоему. Но это от меня больше не зависит. Народ хочет войны. Люди жаждут решить проблему, решить сражением. — И тем не менее… боже, война из-за принципов, как глупо. Мы не хотим выгонять вас с этих земель, мы идём на уступки. Наш народ согласен с тем, чтобы поделить всё Мьюни пополам и жить в мире. Ресурсов должно хватить на всех, — начал Тоффи, но Мун быстро его перебила. — Ты знаешь, что дело уже и не в этом. Мой народ не хочет жить бок о бок с… монстрами. Это выше моей власти. Я не могу их остановить или переубедить. Люди бунтуют. Они считают, что вы не такие, как мы, что вы варвары, желающие прогнать мьюнианцев из их домов. И их уже не облагоразумить. Я уверена, с твоей стороны похожая ситуация, что бы ты мне ни говорил, — Мун печально посмотрела на ящера. — Я это и не скрываю. Многие из монстров хотят битву, считая эти территории исконно своими. Но есть и те, кого война не устраивает как выход. Всё что нужно, это компромисс. Неужели мир невозможен? — он с надеждой посмотрел на Баттерфляй. — Ты знаешь мой ответ, — королева замолчала. — Толпа не видит последствий своих решений, и тем не менее, она нацелена на жестокость. Тут их не остановить. Я приложила массу усилий, чтобы хоть как-то отложить этот момент, но теперь, даже я не могу остановить их. Не могу. Прости. Битвы не избежать. — Хм, прости… чего стоят извинения, когда речь идет о тысячах жизней? Победитель будет только один, война уничтожит один из наших народов, а второй получит всё. А значит, милосердия не будет. — Мне в самом деле жаль, что всё так сложилось. Но ничего не поменяешь, — ответила Мун, которая теперь всячески избегала встречи со взглядом своего противника. — Да, мы разговариваем совсем чуть-чуть, но то, как ты изменилась, видно всё сильнее и сильнее. Мне в самом деле страшно наблюдать то, как изменило тебя общество, — тихо сказал Тоффи. — Тебе пришлось со многим столкнуться, я понимаю, но от тебя прежней теперь осталось так мало. — Эта участь любой королевы, — печально заявила девушка. — Разумеется. Тебе рано пришлось столкнуться со всеми тяготами этого бремени. В четырнадцать лет ты получила палочку, я помню… и уже через полгода тебе пришлось сесть на трон. — Да, увы, но так сложились наши судьбы. Так разошлись наши пути. А что же стало с тобой после? — с искренним интересом спросила Мун. Пламя факелов отбрасывало на её лицо причудливые тени, придавая ей какую-то загадочность. Все, кто знал королеву достаточно близко, вечно удивлялись, как такая беззащитность сочеталась с недюжинной силой духа и характера. Вот и сейчас она сидела, ровно держа спину и гордо подняв голову, но тем не менее выглядя беспомощной девочкой, лет на пять моложе, чем она была на самом деле. — После? — переспросил Тоффи. — Много чего. Кланы моего народа постепенно приходили к объединению. Им требовался лидер. У меня были планы на этот счет. По воле судьбы всё прошло довольно удачно, и спустя короткий срок именно я возглавил все племена. Удивительно, как порой непредсказуема наша жизнь. Мне сулили будущее одного из вождей, что уже считалось небывалой гордостью для рода, а испытания сделали меня главой целого народа. Как-то даже странно. — Ты этого заслуживал. Я помню, как в детстве ты любил командовать, — улыбнулась девушка, вспоминая давно минувшие дни. — Ты вечно меня куда-то вёл за собой, а потом мы влипали в переделку. Как в тот раз, с лесным троллем. Тоффи грустно хмыкнул. — Да, это точно. Было время, — сказал он. — А сколько раз ты нас втягивала в неприятности? Один только тот случай, когда мы проникли в тронный зал. Даже тебя туда не пускали, не говоря уже обо мне. Хорошо ещё, что стражники были такими невнимательными, едва пронесло. Они засмеялись. Бывшие друзья старались смеяться тихо, чтобы не услышали солдаты, дежурившие у шатра. — Знаешь, а я ведь часто вспоминала обо всех этих приключениях, что с нами были, — почти шёпотом сказала девушка. — Почти каждый день что-нибудь да и напоминало мне об одной из наших детских забав. — Мне тоже, — ответил Тоффи. — Такой абсурд, человек и монстр лучшие друзья. Немыслимо. — Да, немыслимо, — улыбнулась королева. — И тем не менее замечательно. Всё абсурдное, в определенном смысле, прекрасно. — Два непохожих мира, но одна история. Как романтично и как глупо, — процитировал Тоффи книжку, которую когда-то давно, в детстве, Мун заставила его прочитать. — Жаль только, что другие никогда не могли этого понять. Они всегда были убеждены, что два мира никогда не должны быть вместе. «Мы слишком разные» — так они говорили всегда, не замечая, сколько между нами общего, — печально подметила девушка. — Ну ничего не поделаешь. Такие они, — фыркнул ящер. — И всё же, я очень рад, что ты всё помнишь. Честно сказать, я был уверен, что ты всё забыла. — Я? Никогда, — уверенно заявила королева. — Наши пути разошлись, но ведь мы столько пережили. Лучшие годы нашей жизни, и я бы ни на что не променяла их. — Это точно. Иногда хочется закрыть глаза и очутиться снова в детстве. У того лесного источника, рядом с домиком на дереве. И никаких проблем, никаких обязанностей. И то, что вот-вот будет война, всё это только показалось, — мечтательно сказал Тоффи, но увидев, как при слове «война» дрогнуло лицо его подруги, тут же сменил тему. — А как там Глоссарик? — Всё по-старому. Как был занудой, так и остался. В его возрасте одна радость: брюзжать изо дня в день, — усмехнулась королева. — Он и живет только тем, что даёт мне советы, ценность которых понимаешь лишь со временем. — А… — несмотря на своё типичное спокойствие, Тоффи замялся. — Ты уже знаешь, кто станет королём Мьюни? Не знаю, как завтра сложится, но… — Что ты, нет ещё, — королева покраснела, как первоклассница. — Хотя в соседнем роду есть один парень… — Хм, всё понятно, — по-дружески улыбнулся лидер монстров. — Готова вступить во взрослую жизнь? Как ребёнка назовёте? — Не глупи. Тебе что, пять лет? — нахмурилась Мун. — Нет, к сожалению, нет, — задумчиво отозвался Тоффи, всё ещё улыбаясь. Несмотря на то, что он был рептилией, что-то было в нём притягивающее, какая-то непонятная харизма. Этой чертой ящер обладал с детства. Его вид ничуть не отталкивал, а скорее наоборот. Он всегда носил тёмных цветов одежду, всегда говорил холодным отстранённым голосом, каким обычно говорят усталые юристы в последние часы приёма, он редко шумел или куда-то спешил, и тем не менее, если внимательно посмотреть в его глаза, то можно было понять, что в них больше азарта, ума и желания жить, чем во многих других. — А вот такой вопрос, — ухмыляясь, сказал он, — ты помнишь, как мы познакомились? — Ха, конечно. Мне было тогда шесть лет. Тебе, соответственно, семь. Я сказала няне, что лягу сегодня пораньше, и что у меня болела голова, и когда она ушла, вылезла из башни и побежала в лес. По вечерам там было особенно красиво. Я любила сидеть на старом бревне у опушки и смотреть на дворец со стороны. И когда я прибежала к своему стволу, там был ты, — она улыбнулась. — Я вначале испугалась тебя. — Точно. Да, так и было, — Тоффи поправил свою хорошо уложенную прическу. — А на следующий день мы договорились встретиться на том же месте, в это же время. Я думал, ты не придёшь. — А я думала, что ты, — мягко сказала девушка. — И вот оно, как получилось. Целая история, полная опасных приключений двух друзей из разных миров, столь непохожих и близких одновременно. Это было бы достойно книги. — Зачем книга? У тебя же был твой дневник. Ты так и не дала мне его просмотреть. Я так и не знаю, что ты туда записывала, — отозвался Тоффи. — Там было почти всё, что с нами происходило. И я до сих пор его храню, — ответила королева. — Эх, сколько воспоминаний. Когда я шла сюда, я очень переживала по поводу нашей встречи. В конце концов, восемь лет разлуки… мы так изменились. — Это точно. До сегодняшнего дня все вопросы решали советники и дипломаты. Нам даже встречаться было нельзя. Кто знает, как бы всё обернулось, если бы мы встретились на пару лет раньше, — Тоффи затих. — Нам повезло, что мы можем хоть сейчас побыть собой. Это такое редкое мгновение. Без всей этой свиты, без ложного света больших залов. Должна была начаться война, чтобы нам позволили провести вместе хотя бы вечер. Это действительно ужасно, — Мун проглотила неприятный комок печали, застрявший у неё в горле. — Это несправедливо. — Мир никогда не был справедлив. Так уж повелось, — задумчиво сказал Тоффи. — Ну, а завтра, завтра наша история подойдёт к концу. Жизнь свела нас, чтобы развести, и вот, давая последнюю надежду, делает нас врагами. — Не говори так, — нахмурилась девушка. — На войне тоже есть место состраданию. Мы не можем изменить ситуацию. Не можем изменить наши народы, ну так и мы не будем меняться. Останемся собой. — Возможно. Но игра требует жертв. И боюсь, мы с тобой и станем этой жертвой, — набрав побольше воздуха в грудь, сказал Тоффи. — Ты это о чём? — удивлённо спросила королева. — Пойми меня правильно, война сильнее нас. Два воюющих народа, как ты и сказала, уже не остановить. Мы поведём войска в бой уже завтра. И нет сомнения, что этот бой будет не на жизнь, а на смерть. — Да… конечно, — понимающе кивнула Мун. — Я это понимаю. — Так уж выпали кости. Завтра мы не можем проявить никакой слабости. Наши народы вцепятся друг другу в глотки и будут требовать от нас того же самого. И нам придётся подчиниться, пока нас самих не отправили на тот свет, — прорычал ящер непривычно грубым для него голосом. — Я знаю. Но ведь если нам придётся драться, ты же не собираешься меня убить? — с надеждой в голосе спросила королева. — Я? Нет… — тихо ответил Тоффи. — Я этого не смогу сделать. Но приоритеты народа должны быть и нашими приоритетами. Ты это знаешь лучше других. Кто бы ни победил, проигравший будет обречён на вечные унижения. Народ, познавший участь проигрыша, будет влачить жалкую жизнь в агонии. — Это так ужасно, когда об этом задумываешься, — со страхом в голосе сказала Мун. — Безусловно. И всё же… — Тоффи замолчал, слова давались ему с трудом. — Война сделает из нас врагов. Мы много прошли, многое пережили… но завтрашний день поставит жирную точку во всём этом. Если случится так, что тебе придётся убить меня, то ты должна будешь сделать это. — Нет! Не неси ерунды! Я не сделаю этого! — повышая голос, уверенно ответила королева. — Это хорошо. Но ты увидишь, как сложатся обстоятельства. Я лишь ещё раз скажу: если случится так, что тебе придётся драться со мной, то не бойся, не беги от этого. Не сделаешь этого, общество тебя сожрёт. А уж я что-нибудь придумаю, — он едва заметно улыбнулся. — Неужели конец будет таким? — не веря в происходящее, сказала королева. — Нам не повезло. Наша история была недолгой, но, боже мой, сколько мы пережили за неё, — Тоффи встал и подошёл к своей подруге. — Жизнь стоит мерить не прожитыми годами, а счастливыми моментами, и раз уж всё так далеко заходит, должен сказать, что моменты, проведённые с тобой, были лучшими моментами в моей жизни. А то, что будет завтра… раз мы не в силах на это повлиять, то будем воспринимать как должное. — И это ты мне ещё недавно говорил, что всё ещё можно изменить. — Для нас — нельзя, — тихо ответил Тоффи, беря королеву за руку. — Мы не герои из детских книжек. Но то, через что мы прошли, на мой взгляд, стоит яркого финала. И на войне, раз уж мы по разные стороны баррикады, закончим всё ярко. И может быть, когда-нибудь, если судьба вновь будет на нашей стороне, нам удастся разыграть еще один тур. — Хотелось бы в это верить, — печально сказала Мун, чуть не плача. — Ну же, держись, — мягко сказал Тоффи, замечая блестящую капельку на щеке своей подруги. — Всё ещё будет. Не сейчас, так потом. Не с нами, так с кем-нибудь другим. Мы еще разыграем судьбу. Возможно, завтра одному из нас придётся, в лучшем случае, сослать в вечную ссылку другого, и если это случится, я хочу сказать, что благодарен тебе за все те годы, что мы прожили бок о бок. Королева не выдержала и кинулась в объятия своего друга. Теперь уже от неловкости покраснел тот, и на его серой коже румянец выглядел особенно заметно. — Ну же… держи себя в руках, — улыбнулся он. — Не хватало ещё, чтобы нас так увидели. Думаю, охрана это немного неправильно поймёт. Тоффи по-доброму отстранил королеву и внимательно посмотрел ей в глаза. — Грядёт финал. Яркий, красивый, грандиозный… как фейерверк нашей жизни. Не грусти. Считай это не ужасом конца, а радостью начала чего-то нового, — его голос звучал убедительно-спокойно, но при этом едва заметно дрожал. И в самом деле, сам Тоффи с трудом верил в свои слова, но всё же пытался убедить и себя, и Мун. — А сейчас, я думаю, нам надо разойтись. Неправильно будет, если завтра в бою мы просто от усталости отрубимся и будем спать под градом из стрел. От нас всё равно ничего не требовалось. Они знают, что даже если бы мы отменили битву, она бы всё равно состоялась. Это «совещание» для них не стоит ничего, просто формальность. Думаю, половина из них даже и не знает, что мы вообще сегодня с тобой встречались. — Тогда, да. Думаю, уже пора идти. Ты выходи. Я ещё немного здесь побуду, — их разговор окончательно перешёл на дружескую беседу, лишившись всяких условностей. — Что ж, в таком случае, до завтра. И пусть победит сильнейший. Желаю удачи, — Тоффи поклонился и вышел из шатра. Холодный воздух тут же ударил ему в лицо. — Её величество свободна. Думаю, вы можете войти, — сказал командир монстров, обращаясь к стражам Мун. — А вы двое за мной. Мы возвращаемся в лагерь. Уже утром начнётся война. И кто знает, какой у неё будет исход. А пока обоим лидерам было над чем подумать и что вспомнить. Каждый из них боялся завтрашнего дня, до ужаса боялся, но увы, завтрашний день неизбежен.