Легкое перышко

Пора цветения сакуры подходила к концу. Нежные перламутрово-розоватые лепестки, срываясь с ветвей, плавно кружились в воздухе, подхваченные лёгкими порывами ветра. Однако спустя несколько томительных мгновений они тихо, с едва слышным шелестом, опускались на землю, устилая её шелковым покрывалом. Под ними почти не было заметно шершавой серой плитки, которой выложена большая часть парковых дорожек. Сквозь сетку молодых веточек на землю опускались яркие солнечные лучи, складывающие свой загадочный узор. Пышные бесформенные облака, похожие на сливочный крем, придавали утреннему пейзажу нотки невесомой романтичности. Те, у кого хватало интереса взглянуть на небо, подивились бы прелести золотистой дымки, разлившейся там. В такой день только у записных домоседов возникло бы желание остаться дома. Я не отношусь к этой категории людей, и потому, только взглянув за окно, собралась и пошла гулять. Впрочем, позвольте сначала представиться. Меня зовут Аи, Томо Аи. Я в некоторой степени художница. Вероятно, мне надо слегка пояснить выражение «в некоторой степени»? Дело в том, что, по моему скромному мнению, художниками могут назвать себя ограниченное число людей, которые действительно добились невероятных высот в этом искусстве. Мои же умения хоть и совершенствуются день ото дня, не заслужили ещё такого почетного звания. Сегодня, как я уже упоминала, не было никакой возможности сидеть в четырех стенах, и мне нестерпимо захотелось выпорхнуть на улицу, насладиться прекрасным днем. Новые сюжеты, лица, события всегда приводят к всплескам вдохновения и приливу творческой энергии. А мне просто необходимо было нарисовать что-то необычное. Необычное, прежде всего, для меня самой. Переступить некую ступеньку, выйти за рамки уже сложившегося стиля. Поэтому я неспешным шагом прогуливалась по многолюдным улицам Токио, бросая взгляды по сторонам. Но вот уже который час ничего нового я не видела. Магазины с ярким оформлением выглядели скучно. Иной раз мне начинает казаться, что штатные дизайнеры исчерпали своё вдохновение ещё лет десять назад, ибо с тех пор они перестали придумывать что-то новое, зациклившись на слиянии несочетаемых цветов и фактур. Люди, спешившие куда-то сквозь толпу, слишком суетны. Они так боятся потерять время, которое можно потратить на работу, что в итоге просто теряют себя. Впрочем, всё это ненужная мне сейчас философия. Стоит, наверное, зайти в ближайший парк. Природа всегда прекрасна в своем величии, а люди, которые находят время к ней прикоснуться, ярче выражают свою индивидуальность именно тем, что чувствуют ритм жизни и её колебания. На их лицах можно прочитать умиротворенность и спокойствие, легкую нежность и задумчивость — вот кто знает цену каждому мгновению. Быть может, это подскажет мне если не идею рисунка, то хотя бы направление, в котором следует её искать. «Кажется, сегодня не мой день…» — задумчиво признала я, теребя на шее тонкий лёгкий шарф бледно-сиреневого оттенка и оглядывая парк. Весенним днём даже здесь не наблюдалось ни намёка на тишину и спокойствие. Тут и там раздавался радостный смех детей и звонкий лай собак. Не сказать, что это ужасно, — однако явно не то, что мне нужно. Недавно на одной выставке, где присутствовали работы лучших художников Японии, меня до глубины души поразила одна из картин. Она была столь невесома, легка, почти призрачна, что невольно притягивала взгляд. Вихрь, слияние…сияние моря и неба. Настроение картины передавали всего два цвета, но их оттенки поражали даже самое богатое воображение. Казалось, море и небо сливаются друг с другом, но при более внимательном рассмотрении сразу осознаёшь свою ошибку. Скорее они были рядом, очень близко, почти неотделимо, но все же… Море и небо не одно и то же. И каждая стихия показывала себя во всей красе. Они ускользали от взгляда, неуловимо перетекали одно в другое, исчезали и затягивали. Именно эта картина вдохновляет меня уже довольно долгое время на поиск чего-то такого же восхитительно порывистого. Хотя, к чести художницы будет сказано, все работы Мичиру Кайо удивительны. Покачав головой, я всё же пошла прямо по дорожке, мимо фонтана, предполагая выйти из парка с западной стороны. Моё внимание, тем временем, привлекла статуя — фигура девушки в кимоно. Сверкающие брызги воды, переливавшиеся золотыми и серебряными каплями, мягко опадали вокруг неё, мелодично журча. Картинка была сказочно-волшебной. «Уже что-то…» — довольно улыбнулась я, быстро делая зарисовку в блокноте. У меня тут же возникла идея нарисовать человека, который воплотил бы собой стихию. Опять же, это… несколько банально. Хотелось большего. Однако с этого момента я начала ещё внимательнее приглядываться к прохожим. Намаявшись на открытом пространстве ещё с полчаса, я решила, что мне нужен отдых. Солнце палило нещадно, от облаков же остались лишь воспоминания и небо было ярчайше голубым. Заприметив неподалеку вывеску небольшого кафе, я чуть ли не бегом направилась туда. Бесформенной тушкой свалившись на пластиковый стул под зонтом, я устало выдохнула. Рядом тут же возникла мило улыбающаяся официантка, осведомляясь, что мне принести. Не долго думая, я заказала большой стакан колы со льдом. Никакая угроза ангины не заставила бы меня сейчас отказаться от подобного — явно неразумного — поступка. Выпив махом почти треть стакана, я почувствовала, что жить стало несравнимо легче, и вообще, всё вокруг вновь заиграло красками. Рассматривая окружающих, за одним из столиков, располагавшихся напротив, я увидела удивительно красивую девушку. В ней не было тех черт, что так высоко ценятся мужчинами, — вроде пышной груди, длинных волос или миловидного лица, — скорее её бы приняли за парня. Тем более, что и одежда располагала к тому же: джинсовые бриджи, немного истертые по краям, бесформенная рубашка светло-бежевого цвета, красный платок на правом запястье, легкие кроссовки. Но мой наметанный взгляд сразу выделил в её фигуре черты присущие женщине и уж никак не мужчине. Она лениво вертела между тонких пальцев соломинку, а её взгляд был устремлен…стоп! На меня?! Я оглянулась, но наткнулась взглядом лишь на пустой стол. Поворачиваясь обратно, я уже медленно, но верно краснела, понимая, что только что буквально пялилась на незнакомого человека. Каково же было моё удивление, когда девушка встала и уверенно направилась ко мне. — Привет, — её серые глаза смеялись, хотя голос был спокоен. – Не возражаешь? Спрятавшись за стаканом с колой, я отчаянно помотала головой. Вероятно, это было похоже на утвердительный (или всё-таки отрицательный?) ответ, и она села рядом, тут же представляясь: — Тэно Харука. — Т-то-мо А-аи, — невнятно пробормотала я. — Трудно было не заметить, как ты так пристально…оглядывала меня. Что-то не так? – при всей кажущейся невинности, в её глазах словно прыгали чёртики. — Прошу прощения, — похоже, я покраснела ещё больше. – Дело в том, что я ищу сюжет для своей картины и…меня заинтересовала ваша внешность… — выпалила я на одном дыхании. — Вот как, — задумчиво улыбнулась она. — Да-да-да… — я быстро нашарила в сумке блокнот. — Раз уж вы сидите рядом, могу я сделать несколько набросков? — О, — Харука изогнула бровь в удивлении. – Если это не займет много времени… — Нет-нет, я быстро, — лихорадочно переворачивая изрисованные страницы, я искала чистые листы. – А вы торопитесь? — Да нет, просто я жду тут кое-кого, — она откинулась на спинку стула, наблюдая за моими действиями. — Парня? – уже выпалив вопрос, я осознала, что сморозила очередную бестактность. — Подругу. — Мне хотелось провалиться сквозь землю, но Харука только фыркнула от еле сдерживаемого смеха. Похоже, она вовсе не сердилась. Минут пять я сосредоточенно набрасывала эскизы будущих рисунков. Лицо новоявленной модели было идеальным, насколько это возможно. Резковатые черты сглаживались короткими светлыми прядями волос, что падали ей на глаза. Фигура была спортивной, и в позе чувствовалась некая скованность, холодность, даже опасность – казалось, что уже в следующую секунду она будет готова…сражаться? Яростный вихрь. Меня не покидало ощущение, что рисункам чего-то не достаёт. Тем не менее, её глаза меня завораживали: жемчужно-серые, глубокие, обманчиво расслабленно следящие за каждым движением, они словно видели на своем веку уже так много тёмного, что это должно было тянуть вниз, но ей, напротив, это помогало воспарить вверх. Пока я как в тумане и рисовала, и анализировала, Харука успела заказать себе ещё чашечку зеленого чая, который не замедлили принести. — Ну как? – отвлек меня от раздумий её голос. – Получается? — Да, — я рассыпала перед ней ворох листков. И тут же пожаловалась: — Правда, чего-то не хватает. Смотри, — Я показала тот, на котором она в наигранно-ленивой позе сидит на стуле; одна рука откинута назад и ерошит короткие светлые волосы, вторая лежит на подлокотнике стула. – Есть какая-то… незавершённость. Она отреагировала непонятной мне довольной улыбкой. Кажется, слегка забавлялась моими метаниями. Я чувствовала, чувствовала, что разгадка где-то близко, что стоит мне протянуть руку — и я пойму, чего не хватает этому рисунку, но… Мысли и догадки ускользали от меня, словно шаловливые котята. Отчаявшись, я уже хотела сгрести наброски в сумку и похоронить мечту на хороший рисунок, как вдруг слева от нас возникла тень, — и я в очередной раз за день замерла от восхищения. Более красивой девушки я ещё не встречала. Хрупкая, тонкая, словно высеченная из белого мрамора, она только что не просвечивалась на солнце. От неё веяло свежим бризом. Волосы цвета моря волнами лежали на плечах и спине, легкое, светло-зёленого цвета платье подчеркивало стройную фигуру и длинные ноги, а глаза… в глазах её тоже застыло море. — Харука, я вижу, ты уже нашла себе компанию. — Я не совсем поняла смысл её фразы, но заметила, как Харука лукаво улыбается. — Мичиру, позволь тебе представить – Томо Аи. Я приветственно кивнула, не в силах сказать что-либо осмысленное. На гранях сознания же имя девушки, да и её внешность прочно стали ассоциироваться с недавно виденной картиной. Мои ладони стали чуть влажными и затряслись только от одной мысли, что это совершенство и есть знаменитая скрипачка и художница Мичиру Кайо. Харука, тем временем, перехватила изящную кисть красавицы и поочередно поцеловала каждый пальчик. Мои глаза, вероятно, приняли неподобающие размеры, ибо я теперь поняла, в чем так явно упрекнула Харуку прелестница. Спеша исправить ситуацию, которая, по моим предположениям, рисковала закончиться ссорой, я подскочила: — Прошу прощения, я…я… Обе посмотрели на меня с неподдельным интересом, а я опять не поняла, что делаю не так. Замолчав на половине фразы, я медленно опустилась на место. Девушки, переглянувшись, легко рассмеялись. — Аи, Мичиру не серьезно, — улыбнулась Харука. Синеволосая красавица слегка покачала головой, улыбнувшись уголками губ. — Ну да, как же, — несёрьезно. За тобой глаз да глаз нужен, — хоть тон девушки и был суровым, можно было понять, что говорит она это только для вида. Харука, потянувшись, ласково провела кончиками пальцев по щеке Мичиру, и, глядя ей прямо в глаза, шепнула: — Мне никто, кроме тебя, не нужен. Что в этом мире, что во всей Вселенной. — Я знаю, мой ветер. Я знаю… — Мичиру невесомо склонилась к Харуке, смешивая дыхание и поправляя её волосы, что со стороны выглядело как вполне невинный дружеский жест. Так и не дав губам соприкоснуться, она отстранилась и невозмутимо уточнила: — Так мы идем? Или ещё кого-нибудь поджидаем? Подмигнув мне, Харука встала со стула, по-хулигански обнимая Мичиру за талию. — Идём, идём… Я неотрывно провожала пару взглядом, пока они не скрылись за углом высотного дома. Теперь, зная чего ожидать, я легко замечала и их полные нежности взгляды, и прикосновения, выдававшие невероятную близость, и многие другие детали, говорящие об их чувствах. И я вдруг поняла, чего так не хватало на моих набросках. Как небо и ветер не могут без моря, так и Харука выглядела одинокой без Мичиру. Пока воспоминания ещё были свежи, я быстрыми движениями добавила к уже имевшимся зарисовкам силуэт Мичиру. Конечно, работы ещё тьма, но главное… Боги, как же они прекрасно смотрятся вместе. Я не уверена, что смогу это передать на листах бумаги. Потому что такая любовь столь тонка и невесома, как лебединое перышко, что даже коснуться её — дано не каждому.