Игры света и тени

      Наследующие утро Олег вернулся в Москву. Отпуск подошёл к концу. Возвращались тяжёлые трудовые будни. По возвращении на работу его ждал сюрприз. Увидев Марину, он не почувствовал никаких негативных эмоций, как ожидал ранее. Он был рад видеть её, его глаза снова загорелись, ему опять захотелось жить, наслаждаясь каждым моментом. — Привет, — тихо протянул Брагин.       Нарочинская глубоко вздохнула, она не могла поверить, что перед ней стоит, улыбаясь, ее любимый человек. Тот, которого она больше никогда не хочет потерять.       Девушка даже не ответила на приветствие, она просто уткнулась лицом в теплое, родное тело. Откуда-то из груди вырвался всхлип. Олег только сильнее прижал ее к себе. Им было наплевать, как это смотрится со стороны. В этот момент они хотели жить только друг для друга.       Они вместе зашли домой. Теперь это слово ощущалось в полной мере. Дом. Там, где ты можешь быть рядом с любимым, там, где жизнь кипит, там, где счастье и горе живут по соседству. — Приготовить что-нибудь? Марина смотрела на Брагина так, будто одно неправильное слово и он снова исчезнет. — Нет. Лучше иди сюда. Посиди со мной. — На улице уже ночь, — сказала девушка, подходя к кровати, где её ждал Олег. — Прекрасное время суток, — медленно, словно наслаждаясь каждым словом, отозвался Брагин. — Устала? — Может немного. Насыщенный был день, — пробормотала Нарочинская, прикрывая глаза от усталости. — Давай ложиться спать? — Брагин уткнулся в волосы любимой, вдыхая их божественный аромат. В этот момент Марине, впервые за весь день, стало страшно. Что если все это она себе придумала? Что если она закроет глаза и все это растворится? Олег увидел переживания девушки и аккуратно потянул её за собой на кровать. — Ты такая у меня красивая, девочка моя, — прошептал он. ***       Брагин проснулся от яркого луча зимнего солнца, что прыгал по его смуглому лицу. Он почувствовал легкое движение исходящие от девушки, лежащей рядом, которая, щекоча его, уткнулась ему в шею. Олегу показалось, что он услышал всхлип. Быстрым, но аккуратным движением он отодвинул Марину от себя и взглянул на нее. Облегченный выдох вырвался из его груди, когда он увидел сияющие лицо любимой — она смеялась. — Прости. Я тебя разбудила? — сквозь смех проговорила Нарочинская. — Ага. Злюка такая. — Эй, ты что вообще?! — Что смешного-то? — У тебя такое выражение лица было, что снилось? — Лось такой, у которого вместо рогов ветви елки, — притворяясь обиженным, ответил Брагин. — Не хочешь — не говори. На работу один поедешь, — дразнила Олега Нарочинская и легко, словно пантера, выскользнула из-под одеяла. Брагин только и успел поймать на лету эту спальную принадлежность. — Ах, елки тебе мои не понравились! — он с неимоверной быстротой бросился за любимой. В два шага догнал ее и, заключив в свои объятья, закружил над замлей. ***       Они вышли из дома. Белые, пушистые снежинки падали на аккуратно сделанную косу из белокурых волос. На улице все было белое и лёгкое, как будто кто-то случайно рассыпал большое количество пёрышек. Канун Нового года. Все шумно готовились к предстоящему празднику: вокруг бегали взволнованные люди, кто-то искал подарки, кто-то тащил тяжёлую ёлку на своём плече, а кто-то, просто наслаждаясь всей этой предновогодней суетой, медленно прогуливался по заснеженным улицам. — Олег, давай немного пройдемся, погуляем. До смены все равно еще три часа. Смотри как красиво: снег, праздничные огоньки, счастливые люди... — Ладно идем, но только не долго. — Спасибо, — Марина от какой-то непонятной нахлынувшей радости обняла Олега. — Пойдем вон туда. Там люди катаются на коньках. Со студенческих лет не вставала на коньки. Да и неуклюжей я была всегда. *** — Олег, там женщину привезли. Стояла на балконе, снимала бельё и выпала с 5 этажа. Многочисленные переломы, внутреннее кровотечение… С ней еще 4-х летняя дочь, родственников пока не нашли, так что привезли её вместе с матерью. — Хорошо, я взял. Первая смотровая свободна? — Да. — Подготовьте операционную. И, Нин, позови Лазарева.       Операция длится уже 3 часа. Две остановки и очень плохое состояние. — Костик, смотри внимательнее. Где-то кровит. Попробуй пережать здесь. — Все равно не видно. Что-то не так. Не может быть, что… — Остановка. Все от стола. Раз, два, три… разряд. Не получается. — Дай я, — Олег оттолкнул анестезиолога. — Все, Олег, все. Время смерти 5:41. — Кость, зашьёшь? — спросил Брагин, выходя из операционной. — Да, конечно.       Они были расстроены, терять пациентов всегда было тяжело, а в канун такого светлого праздника вдвойне, так еще и девочка осталась сиротой. — Нин, родственников упавшей женщины нашли? — Да, у неё есть сестра, но она живет в Швеции. Ну там сложная ситуация. Она сказала, что жизнь сестры её не волнует. Женщина и слышать не хочет о ней и своей племяннице. Она не приедет. Других родственников ищем, результатов пока нет. — И что нам делать? Где девочка? — Спит в ординаторской. Она толком ничего не успела понять. Только постоянно спрашивает «где мама?». — Да уж. В социальную службу звонила? — Звонила. — И как? — Безуспешно. Кто ж возьмёт трубку в шесть утра. Но я напала на дежурного, сказал, что смогут приехать не раньше 2 января. А то и позже. Праздники, понимаешь? — Они что издеваются?! Где она будет три дня? Тем более новый год. Все-таки семейный праздник, а тут… — Я не знаю, Михалыч. — Ладно, подумаем над этим. Если что, я в ординаторской.       Брагин зашел в ординаторскую, и заметил мирно спящую Марину. Он прилёг рядом. Усталость и печаль тяжелым грузом навалились на него. — Что случилось? — почувствовав напряжение хирурга, спросила Нарочинская. — Операция прошла просто ужасно. Она умерла, а девчонка осталась сиротой. — Машенька такая хорошенькая, жалко её. — Ага. Как всегда, предновогодние смены самые длинные и тяжёлые. Я так устал. Когда мы поедем домой? — Я заканчиваю в 17:00. — Ладно, тогда я немного посплю. А то вторые сутки на ногах. Как ты говоришь зовут девочку? — Мария. — И что же нам теперь делать с девочкой? Она не может все праздники провести в больнице, — отчаянно спрашивала Нарочинская Олега. — Где же твои родственники, Машенька? — обратилась она с вопросом к девчушке, мирно спящей на руках у мужчины.       Брагин встал и аккуратно положил белокурое создание на кровать, укрыв одеялом. — Не знаю. Может давай ее заберём на праздники, а там социальная служба решит? — Брагин, ты сдурел?! Я конечно хочу ребенка, но представь какая ответственность на нас ляжет — чужой ребенок, да и условий у нас никаких. Новый год — семейный праздник. — Вот именно, надо дать девочке почувствовать хоть каплю волшебства. Маму мы ей все равно не вернем. А про условия… ты думаешь здесь они лучше? — Ты прав, — Марина так устала постоянно бороться и что-то доказывать, что в этот раз сил дальше спорить не осталось. Да и Олег ее убедил. ***       Втроем они зашли домой. По квартире разливался запах ели, гирлянда ярко мерцала в еще темной комнате, елочные игрушки переливались, словно солнце играло с водной гладью — все это создавало праздничную атмосферу. Настроение малышки сразу улучшилось. Она бросилась к елке и стала разглядывать ее, подползая к ней с разных сторон. Пара взрослых людей устало, но счастливо наблюдали за девочкой. — Тетя Марина, можно мне повесить на елку эту фигурку? — Мария показала женщине блестящую елочную игрушку в форме снежного ангела. — Мне его мама дала, когда рассказывала историю про ангелочка и чудеса.       Марина почувствовала, как к горлу подступил комок, а глаза предательски защипало. — Конечно, дорогая. Попроси дядю Олега поднять тебя, и ты повесишь ее на самое почетное место, — девчушка радостно, вприпрыжку направилась к Олегу. *** — С новым годом! — весело кричал Олег. Он был счастлив, в эту ночь мужчина сидел за столом с теми, кто по-настоящему ему был дорог. — Дорогие мои люди, мне сегодня выпала неимоверная удача. Я встречаю новый год с теми, кто занимает в моей жизни первые места, кто помогает рисовать мне мою жизнь… — Брагин глубоко вздохнул. — Куликов, знаешь я поначалу тебя всем сердцем ненавидел, а сейчас, оглядываясь на то время, понимаю каким был дураком. Спасибо тебе друг, за то, что ты мне помог пережить. Никитос…! Просто будь счастлив и живи так, как тебе действительно хочется. Петручо, ты стал моим другом один из первых, и с тех пор я ни на секунду не жалел об этом, ты вытаскивал меня из таких передряг, что сейчас даже стыдно вспоминать, без тебя мой характер был бы в сто раз хуже… Нин… Ниночка… Нинок, советчица моя любимая, ты всегда переживаешь за меня больше всех, я всегда пытаюсь к тебе прислушиваться, ну прости меня за то, какой я есть… Мариш, как-то я увидел тебя, такую независимую и сильную… Ох, как ты меня бесила… А потом все завертелось, просто секс, ненужные чувства, моя большая ошибка, прости за нее, и любовь, я так люблю тебя… В череде всех событий и жизненных уроков я научился делать выводы, может не всегда они быстро доходят до меня, но один я запомнил навсегда — как бы сложно не было, во что бы ты не влип, если рядом те, кому не наплевать на тебя, значит… ПРОРВЕМСЯ! — Олег закончил свою речь, а на глазах присутствующих наворачивались слезы.       Мужчина взглянул на девочку, которая улыбалась во сне. Ему так захотелось, чтобы этот ребенок, это маленькое чудо, не знало горя и всю жизнь верило в сказки. Ведь Брагин, как никто другой, знал, как может ломать жизнь, заставляя не только перестать верить в чудеса, но и показывая, какой он, настоящий ад. — С новым годом! — выкрик, вывел его из задумчивости. Он широко улыбнулся и обнял Марину. *** — Где девочка? — спросила женщина из социальной службы. Да, Нина на приветствие и не рассчитывала. — Какая девочка? Вы кто? — Служба опеки, — представилась женщина. — Девочка — Мария Соколова, 4 года. Она у вас? — Да. Только ее пока здесь нет. — Как это? Где она? — Ее должны привезти, к 10 примерно. Родственники нашлись? — А почему девочка не здесь? Кто вам разрешал ее куда-либо вывозить?! — Во-первых, перестаньте на меня орать, вы сами сказали, что раньше второго не приедете. Что девочка должна была новый год в больнице встречать? — Ладно, — женщина вроде смягчилась. — Двоюрная сестра девочки, вроде, согласилась приехать. Но она живет в Израиле, так что точно когда она приедет неизвестно. По приезду мы с ней все будем решать. — А она имеет право? — Да. Ей 21 и она не слишком далекий родственник.       Через пол часа Брагин и Нарочинская появились в дверях Склифа. За руку они держали маленькую белокурую девочку — Марию. Девчушка испуганно прижалась к Олегу, как только увидела суровую женщину направляющеюся в их сторону. — Ольга Андреевна, социальный работник из службы опеки, — представилась подошедшая женщина. — Здравствуйте. — Я за Марией. Вам надо подписать кое какие документы и я ее заберу.       Марина сразу почувствовала нарастающие отвращение. Она умоляющи посмотрела на Олега. Тот сразу все понял. Он пододвинул Машу к Нарочинской и произнес: — Марин, вы идите в ординаторскую, а я все сделаю.       Машу забрали. А Марина и Олег долго стояли и смотрели ей вслед. После этого остался какой-то неприятный осадок на сердце. Они привязались к девочке. Двое людей были благодарны маленькому предновогоднему подарку, который за то время, что провел рядом с ними, показал им, что такое искренность, рассказал о том, как надо по-настоящему и без остатка любить. Это чудо, хоть на мгновение, но сделало их полноценной семьей. Они желали ей только хороших моментов в этой непростой жизни и простого человеческого счастья. *** — Знаешь, Брагин... — Марина глубоко вздохнула прежде чем продолжить свою мысль. Девушка посильнее натянула на себя одеяло и прижалась к лежащему рядом человеку. — Вот всё у нас с тобой не как у людей. — Ну что опять не так? — протянул, закатив глаза хирург. — Хочется спокойного семейного уюта, — устало выдохнула Нарочинская. — Что же не так? Разве мы не похожи на семью? — Мы то? Не-е-ет. Но даже не в этом дело. В отношениях должно быть развитие, а у нас... — она замялась, подбирая слова. — Может пора тебе уже взрослеть. Я устала каждый день бояться за то, что ты что-нибудь снова выкинешь и я не смогу тебе ничем помочь. Олег(!), это будет конец.       Брагин невольно внутренне сжался от этих слов. Он не хотел верить, что может быть такой конец. Но все-таки где-то глубоко в его подсознании эта мысль уже мелькала, но мужчина не позволял ей вылезти наружу и отравить свое настоящие. — Я такой, какой есть. Ты это лучше всех знаешь. Я не изменюсь, а пытаться себя ломать… это только уничтожает тебя. А знаешь, что? — Что? — удивленно и немного испуганно спросила Нарочинская.       Олег замялся. Перед самым финишем ему вдруг стало страшно. Он резким движением сел, потом встал, и минуту, обдумывая свои дальнейшие действия и их последствия, стоял, вглядываясь в узорчатое от мороза окно. Нарочинская, ничего не понимая, смотрела на задумавшегося мужчину. Брагин обошел кровать и сел на колени рядом с ее краем. — Мариш, — как-то нервно начал он. — Марина Владимировна, ты выйдешь за меня замуж?       Девушка растерялась. Опять, все это происходит опять! Она вспомнила, прошлый раз. Молчание затянулось. Мужчина большими от страха и неизвестности глазами смотрел на любимую. — Пф, — громко вдохнула Марина, как будто до этого вообще не дышала. — Я… согласна. Но будешь ли ты хорошим мужем? Все-таки есть в тебе, что-то не надежное, — Нарочинская окончательно пришла в себя. В привычной для себя манере, она начала издеваться. — Ты… злобная блондиночка, перестань меня бесить, вот стану твоим мужем и все… замучаю-ю, — смеясь, говорил Брагин. Он щекотал бедную девушку, а та билась от смеха в истерике.       Вихрь подготовки к свадьбе закружил их. Нет, они не планировали бурную и гигантскую свадьбу на весь город. Просто маленькие мелочи, такие как, например, покупка колец, превращались у хирургов в большие и серьезные задачи. То они к согласию в каком-либо вопросе прийти не могли, то работа нарушала все планы. В общем, их "тихо расписались" превратилось в настоящую эстафету с препятствиями. И только Нина, косвенно участвуя в подготовке, тихо посмеивалась над непутевыми друзьями. — По-здра-вля-ем! — хором крикнули те, кто был в ординаторской, когда молодожены вошли в помещение.       Как ни крути, а в день свадьбы оба врача должны были появиться на работе. «Олег Михайлович, я конечно за вас рад, но понимаете у меня и так работать не кому!», — сказал, лучшему хирургу, зав. отделением.       С самого утра у этих двоих все было никак у людей. Проспали, вернулись за кольцами, хотя были уже на полпути, на крыльце ЗАГСа пробка от шампанского, которого открывали люди, стоящие неподалеку, отлетела Олегу прямо в глаз, а Марина так смеялась, что чуть не свалилась с крыльца и не угодила прямо под колеса лимузина. А потом они уже посмеялись вместе, когда во дворце бракосочетаний им сказали, что они профукали свое время и теперь надо заново подавать заявление. Ну здесь хоть связи помогли, но нервы потрепались изрядно. Ко всему этому букету происшествий им постоянно названивали с работы, ведь их смена шла уже два часа. Наконец-то они муж и жена. Фух, можно спокойно выдохнуть и сломя голову лететь на работу. И когда же закончится этот день?! ***       Тихая семейная жизнь, на сколько она могла быть тихой у этих людей, шла своим чередом. Дни сменяли недели, а недели – месяцы. Так прошел год… — Брагин, ну где же ты?       Марина уже в десятый раз набирала номер Олега, ее волнение достигло предела, оно переходило в отчаянье. А ведь ей сейчас нельзя было волноваться, буквально сегодня утром она узнала прекрасную новость — у них будет малыш. Весь день женщина пыталась сообщить об этом Брагину, но с начала он был на операции, потом на обходе, а теперь она вовсе не могла его найти. — Привет, Нин, прости, что так поздно. Но ты Брагина не видела? — Нарочинская использовала свой последний шанс и позвонила Дубровской. — Привет, ничего. Нет, Мариш. А что? Найти не можешь? — Да, делся куда-то, ну нечего, наверное, скоро найдется. — Я прям не знаю, ну Михалыч. Когда закончилась моя смена его уже не было. — Ладно спасибо, Нинуль. Спокойной ночи. — Не за что. Ты так не волнуйся, это же Брагин. — В том то и дело, что это Брагин. Вечно куда-то влезет. — Не тревожься раньше времени. — Хорошо. — Спокойной ночи, — Нина отключилась, после разговора с ней Нарочинской, как ни странно, стало легче.       Девушка погрузилась в свои мысли. Из этого состояния ее вывел телефонный звонок. Марина даже не посмотрела кто звонил и сразу взяла трубку. — Олег? — Мариш? Понимаешь, тут такое дело… — громкий и нервный вздох прервал его. — Я в полиции. Ты не могла бы забрать меня?       Ей было плевать, что он сделал. Она слишком хорошо знала этого человека, чтобы поверить, что попал он туда, просто, потому что гулял без документов, а, следовательно, он опять куда-то влез. А ведь она просила, умоляла его, а он клялся, что такого больше не будет. И вот… снова. ***       Марина и Олег молча шли домой. На улицу спускались сумерки, а редкие люди бежали в сторону места, где их ждали, а может и нет… Может в этот момент, кто-то из них заходит в опустелую квартиру, а там даже кота нет, который будет радостно тереться о ноги хозяина, но этот человек не унывает и верит, что завтра будет лучше. Но завтра такое, как вчера.       Брагин резко остановился. — Ну и что же ты молчишь? Тебе нравиться одним своим взглядом раздирать меня на части, да? Давай уже, скажи, что опять я за свое!       Марина молча стояла и смотрела на человека, который своими действиями снова ее предал, по крайней мере, именно такое чувство вызвал у неё очередной закидон Олега. За все время их брака, да что там, за все время их знакомства она старалась привыкнуть к такой сущности любимого человека, к взбалмошной, бесстрашной натуре, но со временем это только усугублялось, и даже понимание того, что он теперь глава семьи, не изменило его. — Да, Брагин, докатились мы. Помнишь, я говорила про то, к чему это может привести? Хотя я даже не уверена, что ты слушал меня в тот момент. Я так устала от твоих выходок, Брагин! Поперек горла уже твоя самоуверенность! Мы с тобой муж и жена, ты помнишь ещё об этом?! Похоже я пропустила тот момент, когда фраза «Если мы вдвоем — значит вместе», произнесенная между прочим тобой, потеряла смысл. За все последнее время, ты хоть раз задумался как твои действия отразятся на нас, на мне… — она заканчивала свой монолог захлебываясь словами, эмоций уже не осталось.       Брагин все так же стоял, но теперь, заглядывая в глаза девушки, пытался найти хоть намек на то, что эти слова были сказаны не от сердца, а просто, с горяча, чтобы побольнее ударить. А побольнее ударить получилось, этот сильный взрослый человек почувствовал, как внутри заболела душа, она как загнанный зверь сжалась и от причиненной боли, заныла, а потом проснулась ненависть, на того, кто посмел с ней так поступить. И ярость вспыхнула в его глазах.       Он снял кольцо и бросил его прямо ей под ноги. — Всё, не нужно оно мне больше и ты мне не нужна! Слышишь? Всё! Дура ты Нарочинская, — вот кто действительно говорил с горяча.       Марина, впервые за последний год, вновь услышала свою "настоящую" фамилию. А ведь она так привыкла к «Брагиной», что уже не воспринимала другую. И теперь это звучало как пощечина. Она как будто проснулась от долгого и счастливого сна. И как всегда после таких снов, когда возвращаешься в реальность становится невыносимо плохо от гнусности этого мира. — Думаешь ты центр вселенной, что без тебя я не проживу? — кричала Марина. Остановиться было уже невозможно, такова их натура. — Да, я уже не та женщина, что была до встречи с тобой. Но самодостаточности во мне хватает. Так что... катись ты Брагин... к своим бесконечным бабам и любимому алкоголю. Наступит день, когда тебя все это сгубит и в первую очередь твоя клоунада.       Они смотрели друг на друга со злостью и усталостью. Марина в этот момент точно понимала, что ребенок, их будущий ребенок, теперь только ее. Она не хочет, чтобы ее малыш рос рядом с таким человеком. А ведь в них обоих просто кипела ярость!       Недосказанность, невысказанность — вот что всегда присутствовало в отношениях двух этих людей. Возможно, даже недоверие. Как странно — недоверие? Разве это чувство может соседствовать с любовью? Похоже да, когда встречаются два настолько сильных человека, это неизбежно. Хотя, может только поначалу? Или до определенного момента? Нет, они так и не научились доверять. Лучше самому, чем показаться слабым, чем дать понять, что ты не в состоянии. Странно? Но ведь то, через что они прошли, разве это не показало, что они уязвимы? Похоже нет. Как бы то ни было, но эти чувства всегда отравляли их химию, их любовь. А сейчас это чувствовалось как никогда. — А-ай, — Марина согнулась пополам от внезапно пронзившей ее боли. — Что случилось? — Все хорошо, не трогай меня, — сказала Брагина пытаясь сделать вид, что все уже в порядке, но боль не отступала. — Отвези меня пожалуйста в Склиф и я больше тебя не о чем не попрошу, — еле выдавила девушка.       Через пару минут они уже направлялись в сторону НИИ Склифосовского. Олег выжимал педаль газа по полной, так как ничего не мешало быстрому движению машины. На дорогах, как ни странно, было очень мало автомобилей. — Осторожнее. Не гони так, асфальт мокрый. Ты видишь, что нас носит по доро… — она не успела договорить.       Машину резко занесло в сторону, она врезалась в тротуар, подскочила, на полном ходу, водительской стороной, задела столб, а потом протаранила металлический отбойник. Автомобиль устремился в овраг. ***       Марина очнулась в машине скорой помощи. Голова болела, остальное тело она еле чувствовала. Резкий свет ударил ей в глаза, её каталку ввезли в больницу. Девушка огляделась, но помещение узнать не смогла. — Где я? Что с Олегом? — она попыталась встать. — Лежите, — посоветовал фельдшер. — Это после аварии? — спросил подбежавший врач. — Ага, — молодой человек отдал медику бланк с данными, поставив роспись, врач и санитары ввезли Марину в смотровую.       Осмотр показался Брагиной длительной и утомительной процедурой. Она как могла пыталась сократить врачу работу, помогая быстрее составить клиническую картину. — Где же УЗИст? — нервничал врач. — Вы можете, пожалуйста, узнать, что с моим мужем. Он тоже был со мной в машине, — попросила девушка медсестру. — Я попробую, но пока у нас никакой информации нет.       Минуты ожидания тянулись очень долго для всех, кто находился в палате. — А-а-а, — снова эта боль.       В глазах потемнело. — Бегом ее в операционную. Походу разберемся.       В палате началась суета. Но Марина уже не видела ничего этого, она потеряла сознание. ***       Брагина пришла в себя. Все тело будто было налито свинцом. Противный звук кардиомонитора громко и резко ударял по голове. А веки, словно залитые жидкой карамелью, предательски не желали открываться. С огромным трудом Марина открыла глаза и попыталась сесть. Но ее попытки сразу же пресекла, меняющая капельницу, медсестра. — Лежите, Вам нельзя вставать. Сейчас врача позову.       Буквально через несколько минут в палату зашел мужчина лет сорока пяти, который до этого уже производил осмотр девушки и, похоже, так же оперировал её. — Здравствуйте, Марина Владимировна. Я, Ваш лечащий врач — Егоров Михаил Сергеевич. — Да, я помню. — Марина Владимировна, Вы сама врач, так что, надеюсь, Вы сразу поймете, что я скажу. У Вас было сильное внутреннее кровотечение, мы вовремя нашли причину, так что осложнений успели избежать. По непонятным мне, пока, причинам вы провели в бессознательном состоянии несколько дней. Возможно сказалась еще и моральная сторона. Мы сделали, что смогли, но Вашу беременность нам не удалось сохранить. В целом вам повезло, больше никаких серьезных повреждений не обнаружено, только синяки и царапины. Удар пришелся не на вашу сторону, — Михаил Сергеевич так говорил, будто эти слова должны ее утешить. «Да лучше на мою, чем пострадал бы мой близкий человек!», — думала Брагина.       Марина почувствовала щемящую боль в груди. По щекам покатились слезы, они душили ее. Собрав последние силы, она спросила: — Вы узнали, что с моим мужем? Что с Олегом?!       Тишина повисла и в без того напряженной обстановке. — Он погиб, — тихо и почти без эмоционально ответил врач. ***       Она стояла над его могилой. Только черная, влажная земля, теперь обнимала ее любимого. Его больше нет, а она даже не успела попрощаться. Она столько наговорила ему в их последнюю встречу и была так зла на него. Он даже не узнал, что скоро станет папой. Сегодня её выписали из больницы, точнее, она, как всегда, самовольно ушла. И сразу сюда. Девушка не могла в это поверить — Олега больше нет. В отчаянье она присела рядом с памятником, с которого, как всегда, широко и открыто смотрел, улыбаясь, ее муж. В один день она потеряла обоих — ребенка и дорогого ей человека. А ведь она до последнего надеялась, что это чья-то злая шутка. А, возможно, так оно и было. Это судьба-злодейка решила подшутить над ней. И как известно, последствия таких шуток не заберешь назад. Она сидела совсем одна и только ветер разносил ее стоны. Комок в горле и бесконечный поток солоноватых слез. Их больше нет. На секунду девушка прикрыла глаза. И на мгновенье ей показалось… Голубая рубашка, идеально сидящая на нем. Чуть терпкий, пьянящий запах его парфюма, небольшая, едва заметная, щетина, прям как в то утро, перед свадьбой. Рядом мальчик. Мальчуган лет пяти, так похожий на него. Маленькие ручки тянутся к мужчине... Она попыталась глубоко вздохнуть, ей это едва удалось. Открыла глаза и… ничего. Их нет. А солнце предательски, так ярко освещало все вокруг, а на улице стояла золотая осень. Но ее это не интересовало, не впечатляло. Теперь мир для неё стал черно-белой массой, словно сжимающаяся сфера, давил со всех сторон. Почему жизнь так не справедлива? Девушка держалась из последних сил. В голову пришла одна манящая идея и сразу же начала отравлять ее сознание — «Она будет с ними». «Это станет моим освобождением. Я сильная, чтобы этого не делать. Я смогу прожить без тебя, но вопрос в том, хочу ли я. А я не хочу без тебя жить! Без вас!», — и лезвие сверкнуло в ее руках. Она прижалась к могиле, к его могиле, и сделала надрез, кровь начала струиться по ее рукам, капая на сырую землю — «Я не хочу без тебя!», — девушка чувствовала, как сознание покидает ее, и никто не сможет спасти. Только он, но его НЕТ…