Stress?

Их небольшая компания, в составе четырех человек, разместилась за столиком в кафе, что находилось этажом ниже их офиса, где располагалась редакция одного из популярных в Корее журналов. Время обеда неумолимо истекало, поэтому все были сосредоточены на еде какое-то время. В воздухе стоял душный запах кофе, как будто он мог им как-то помочь. И это даже не дедлайн, это — кризис среднего возраста у главного редактора, который пил их кровь и, кажется, мозг уже вторую неделю. Поправочка: у всех, кроме Сокджина, не потому, что у него привилегии, а потому, что он психолог и его колонка — это ответы на вопросы, которые приходят в письмах и на e-mail. Про то, что вдобавок он составляет дурацкие гороскопы для последней странички, Сокджин умалчивает, это уже не слишком круто звучит. То есть босс его всерьез не воспринимает, скорее, как незначительное дополнение — сдал все вовремя и без явных косяков, значит справился. А, на минуточку, Сокджин профессионал, любит свою работу, в день обрабатывает сотни писем и, кажется, теперь будет выполнять дополнительные обязанности, восстанавливая душевное равновесие сотрудников. Потому что вчера к нему прибежал плачущий верстальщик — Чимин, — и пожаловался, что босс обозвал его тупицей, сказал, что у него жиром мозг заплыл, а произнести такое милому внимательному и умному мужчине, даже с поправкой на наличие детской пухлощекости, верх жестокости. Обычно улыбчивый Хосок выглядел плохо, он переписывал свою статью уже пятый раз, потому что «Что за херню ты принес? Кому это интересно вообще?» и его тошнило от вида любого текста. Фотограф Юнги похудел еще больше, чем обычно, он уже неделю бегал по мероприятиям, пытаясь сделать удачный фото-отчет; его из-за стола вытащили почти силком, мертвый фотограф в их офисе не лучшее начало недели. Один Чонгук, будучи стажером, выглядел бодро, если вычесть то, как нервно тряслась его нога под столом. — Свирепствует, да? — Джин сочувствующе вздохнул, снимая очки, и провел пальцами по глазам. У него от напряжения в глазах реальность немного плыла куда-то влево, но это было привычно. — А где Тэхен? — Они, — Чимин выделил это слово голосом, чтобы все поняли о ком речь, — повздорили насчет интервью. — Повздорили? Да я даже слышал, как Намджун орал, что вопросы хуевые, а Тэ орал, что вертел его хуевое мнение на х… — Юнги наконец заметил осуждающие взгляды и пожал плечами. — Дословно. Из песни слов не выкинуть. Сокджин понимающе кивнул. Тэхен был признанным гением интервью, способным разговорить даже самого замкнутого человека. Что не мешало ему иметь справедливо высокое мнение о себе и своей работе, поэтому он никому не позволял в себе сомневаться. А тут босс посягнул на святое, и не важно, что Тэ мог действительно иногда перегнуть палку. Час неумолимо кончался, поэтому они поспешили обратно, надеясь не нарваться на вопли, какие они плохие, потому что ходят на работу только пожрать. Это если перевести на нормальный язык. Намджун не брезговал использовать лексику пожестче. Сокджин взялся за новую коробку, наполненную письмами. Большинство написанного не вдохновляло и летело в корзину с отработанными материалами, но какие-то вопросы и строчки он подчеркивал красным, чтобы поработать потом. Так, в одном письме, он наткнулся на вопрос о свирепствующем начальнике — терпеть, воевать, увольняться? Что делать? «Как своевременно», Джин улыбнулся, неторопливо постукивая пальцами по столешнице, раздумывая. Он захватил с собой письмо и направился к Чимину, собираясь обсудить, стоит ли брать это письмо в подборку и удачно нарваться, или еще потерпеть. Потому что еще некоторое время назад Джун был нормальным мужиком, даже с чувством юмора, вполне приятным начальником, но потом резко что-то переменилось. Сокджин почти достиг цели, как из кабинета босса вылетел Юнги и, размахнувшись, со всей силы запустил свою дорогую камеру в урну. Полет подбитой ласточки в лице Джина был достоин юмористической подборки на YouTube, но он успел поймать фотоаппарат, что даже ничего не треснуло. Зато пострадала спина парня, он тяжело выдохнул, передавая сокровище фотографу. — Извини, не знаю, что на меня нашло… То есть знаю, но, в общем… — Все в порядке, — Сокджин с трудом сдерживал смех, поднимаясь и отряхивая персиковый длинный свитер. На мгновение он даже забыл что делал, но когда вспомнил, поспешил вернуться за стол. Печатая длинный ответ, Джин ехидно улыбался, напрописывая в тексте на разный лад «наш босс невыносимый мудак» и, как ни в чем не бывало, закончил текст рекомендациями. «Уволит, переживу!»

***

На следующий день Сокджин сидел, обложенный астрологическими сводками, сравнивая их и периодически печатая на экране прогнозы. На листе уже значилась Дева «Вам следует пересмотреть приоритеты, чтобы не навлечь на себя неприятности. Возможны проблемы со здоровьем и в личной жизни» и Стрелец «Могло бы показаться, что это черная полоса, но нет, это дорога в Ваше светлое будущее». Стыдно за эту детскую пакость ему не было, тем более, он уже сдал свои материалы редактору, с легким волнением ожидая реакции. «Надеюсь, он их хотя бы читает», Сокджин прикусил губу, взглянув на время, которое приближалось к концу рабочего дня. Конечно, если его вариант пойдет в печать, это тоже будет весело, но с худшими последствиями. Сегодня был долгий день, ему как никогда хотелось сбежать. Он даже на обед не ходил, стараясь не шевелиться лишний раз, потому что ночью перестарался с фантазиями, а каждый сбрасывает напряжение по мере возможностей. К счастью, когда осталось всего десять минут, по редакции пронесся знакомый голос. — Ким Сокджин! Парень вздрогнул от смеси испуга, и, как ни странно, предвкушения. Поднявшись, он поправил белую рубашку с воротником-стойкой, взглянул на носки кроссовок, убеждаясь в их чистоте. Он был одет строже, чем обычно, но впечатление сбивали цветные брелки-помпоны, застегнутые на одной из петель для ремня черных джинсов, плотно стягивающих зад и бедра. Джин не смог проигнорировать обеспокоенный взгляд Чимина, но кивнул, показывая, что все в порядке, прежде чем зайти в кабинет. Кабинет босса ему нравился, он был… эксцентричным? В цветовой гамме преобладал черный цвет, вся мебель выполнена из одного материала и была странной кубической формы. — Вызывали? — Сокджин улыбнулся и снял очки, кладя их на стол перед Намджуном. Скользнул взглядом по светлым волосам и нечеткому из-за севшего зрения лицу, не торопясь рассмотрел какой-то скучный свитер. — Ты считаешь это забавным? Смешным? — Босс взял папку, которая без труда угадывается Сокджином как своя, и кинул её через стол. — Да! А вы нет? — Парень приподнял бровь, упираясь руками в стол. — Может быть у вас проблемы? Хотите поговорить об этом? Джин использовал киношный образ психолога, только чтобы позлить начальника и ему это прекрасно удалось, тот зарычал «Какого черта?», сжимая ручку в руках до хруста. — Понимаете в чем дело… — Парень обошел Намджуна, кладя руки ему на плечи. Тот замер, не понимая, а Джин этим воспользовался, продолжая. — Для того, чтобы чувствовать себя хорошо, нужно удовлетворять свои потребности. Когда вы в последний раз отдыхали? — Прекрати нести чушь. Я тебя позвал не для этого… — в раздраженном голосе нотки беспомощности, а Джин упивается. — Вот видите. А ведь это все важно… сон, еда, — Сокджин давно заметил, что начальник не ест на работе, не смотря на то, что уходит практически позже всех. — Секс. Как у вас с личной жизнью, Намджун? Это он проговорил на самое ухо, едва касаясь порозовевшей кожи губами. Джуну стало сложно сосредоточиться на словах, тем более парень принялся сжимать его плечи, массируя. Хотелось высказать все, что крутилось в голове, но поведение Сокджина интриговало. — Какие-то у тебя стремные подкаты. Желание потрахаться никак к работе не относится, — Намджун постучал пальцами по зеленой папке, в которой он жирно перечеркнул маркером текст о начальстве, потому что весь ответ поливал его грязью. Но и заставил задуматься — неужели он такой отвратительный? Это ведь все вокруг постоянно косячат, словно танцуя на его нервах, назло. Длинные пальцы перебрались с плеч на шею, сдавливая совсем немного. — Да кому ты нужен, безмозглый говнюк, — Джин еще не успел проговорить эти слова, как редактор подскочил, разворачиваясь, чтобы врезать тому по смазливому лицу. Его сейчас не волновала субординация, потому что Сокджин первый преступил все правила. Но он ничего не успел сделать, потому что его кулак перехватили и заломили руку за спину, заставляя замычать от боли. — Тише, тише… — ладонь накрыла чужие пухлые губы и зажала нос, полностью перекрывая воздух. У Сокджина крышу сорвало, он это основательно почувствовал, когда начальника к столешнице прижал, игра переросла в нечто не совсем правильное. У них в столкновениях взглядов та пресловутая искра и буря, а Джин отстранился недостаточно быстро, ощутив сковывающие волны возбуждения. Он упал на кресло своего босса, откидываясь на спинку, и откатился к окну, усмехаясь от вида тяжело дышащего начальника. — Я передумал. Ну же! Сорвись на мне, — Сокджин облизал губы, хватаясь пальцами за верхние пуговицы рубашки, расстегнул первые три. — Хочешь, я буду твоим мальчиком для битья? Он застенчиво улыбнулся, получая удовольствие от эмоциональных качелей, но Намджун на удивление принял условия игры. Он стянул с себя свитер, оставаясь в майке, и Джину явно понравилось смотреть на линию его плеч, на руки с выраженными мышцами. Намджун склонился над парнем, который не упустил возможность закинуть ноги ему на плечи, притягивая голову к паху, почти прижимая. Джин коснулся волос, погладил по голове, пока мужчина терся щекой и подбородком о грубую ткань у самой молнии. — Или наоборот. Хочешь, я сделаю тебе больно? Тебе нравится боль? Намджун в самом деле бы подумал, что Джин псих, но он был слишком занят, изучая крепкие ягодицы и бедра. — Нет, не нравится… — Однако Сокджин словно не услышал, скидывая ноги и дергая редактора за волосы вверх, отвесил пощечину. Не успел Намджун отойти от шока, как старший поцеловал покрасневшую щеку, заскользил по ней языком, остужая. Прикосновения языка к лицу вызывало странное чувство, похожее на отвращение, но и затрагивало что-то внутри, далекое от праведности. Сокджин старательно вылизал щеку, часто сглатывая обильно выделяющуюся слюну. Закончив, он отпихнул парня, отчего Джун плюхнулся на зад, чудом не стукнувшись затылком о стол, и тут же охнул из-за ботинка, надавливающего на ширинку. — Жаль. Я же хочу как лучше… — Сокджин плавно и аккуратно массировал ступней между ног, радуясь, что на блондине обычные брюки. Было видно, что тело изголодалось по физическому воздействию, поэтому бурно реагировало на грубое взаимодействие. А Намджун, кажется, едва дышал, боясь непредсказуемости парня, чувствуя себя беззащитно в такой позе. Ведь ничто не мешало Джину пнуть его сейчас по уже находящемуся в боевой готовности члену. Впрочем, Сокджин удивил его очередной переменой, он опустился на колени, дергаными движениями расстегивая ширинку, высвободил напряженный орган. Достав из заднего кармана джинсов презерватив, он до безобразия ловко раскатал его по стволу. Парень поднялся, торопливо проходя к стене, и спустил джинсы, оставив помпоны болтаться на уровне колен. — Давай по-быстрому. Джин нетерпеливо выпятил зад, стягивая с себя трусы, чтобы продемонстрировать блестящее основание пробки, которую сразу вытащил, пачкаясь в смазке. Он облегченно застонал, но тут же зажал рот, потому что опьяненный происходящим Намджун вогнал член одним резким движением. Редактор жадно сжимал пальцы на бедрах, оставляя розовые следы, пока Сокджин скулил от нарастающего темпа. Джину оставалось поблагодарить себя за подготовку, на которую он потратил не один час, партнер, в плане размера, оказался немного недооцененным. И без того хрупкое восприятие реальности треснуло окончательно, не осталось ничего, кроме движения тел и томных, тщательно сдерживаемых стонов. Нескончаемое трение внутри заставляло Джина судорожно выгибать позвоночник и переступать ногами, потому что очень хорошо. — Они там что, трахаются? — Шепотом спросил Тэхен, прижимаясь ухом к двери. Он явно слышал какие-то невнятные звуки. Они, беспокоясь за тушку Сокджина, все впятером решили дождаться его, но на удивление даже криков не было. — Весь разврат у вас в голове. Сходите в храм, церковь, — Юнги брезгливо скривился, но едва держался, чтобы не присоединиться к подслушиванию. — Может, Джин его грохнул? Или наоборот? — Хосок наворачивал круги вокруг столов, заламывая пальцы и шумно переживая. Юнги, наконец, не выдержал, и прилип к холодной поверхности, прислушиваясь. В этот момент, как назло, за дверью раздался узнаваемый голос Сокджина, что простонал протяжно имя их босса. Сдержав «фу, бля», фотограф передернулся и быстро отскочил от двери, переглядываясь с Тэхеном. — Пойдемте, ребят. Всё у них… нормально, — Журналист ехидно улыбнулся. Он уже прикидывал, как использовать эти знания. Сокджина так и подмывало спросить «Полегчало?», но он сдерживался. По крайней мере, ему полегчало, этого достаточно. — Какой-то херовый ты психолог, — Намджун развалился на кресле, совсем обессилевший. Не было желания злиться, пытаться узнать что-то, но произошедшее совсем не выглядело случайностью. — Если бы ты смотрел в диплом, а не на мою задницу, то увидел бы, что у меня специальность — детская психология, — Джин без стеснения лежал на ковре у стола и медленно моргал, не отреагировав на «Еще лучше». — Но так как я распознал в себе симптомы садизма, от работы с детьми я отказался. Он взглянул на Намджуна с улыбкой, видя странное выражение лица, и продолжил. — И да, я не сплю со всеми подряд. Ты мне нравился, пока не начал корчить из себя истеричку. Но сам видишь, отношения со мной дело сложное и не всегда приятное. Он поднялся, не глядя на притихшего редактора, поправил одежду и волосы шоколадного оттенка, и вышел из кабинета. Самое приятное, что Джин не жалел, ни о сказанном, ни о сделанном. P.S. Намджуну нечем дышать, вроде, не очень-то и хотелось. Вид сверху заставлял выгибаться от волн нездорового возбуждения и активнее двигать головой, крепко удерживая чужие ноги. Сокджин почти оседлал лицо редактора и протяжно благодарил за длинный во всех смыслах язык. Это их четвертая встреча за месяц, потому что после Намджун вылечивался от бессонницы, и наутро у него даже улучшался аппетит. А еще, он притирался к Сокджину, который, не смотря на свою милую внешность, (и Джун готов был поклясться, что видел у него свитер из «шкур» мишек Тедди), превращался в монстра похуже, чем он сам, только стоило его завести. От активных движений вокруг покрасневшего прохода, язык Намджуна немел, но он не собирался отрываться, пока ему не приспичило что-то сказать. — Ммгхм…. — Что? — Сокджин соизволил приподнять бедра, надрывно, тяжело вздыхая. — Давай встречаться. — Твою мать, Нам… — продолжить ему не дал верткий язык, проникающий внутрь. — Ах, бл… Да! Ради всего святого, да!