Тот, кто нашел меня

В течение полутора часов я сидел, не выключая света во всей квартире – мне жутко не хотелось снова увидеть то, что решило меня «навестить» посреди ночи. Подобных галлюцинаций у меня никогда в жизни не было, так что сказать, что я до ужаса охренел – не сказать ничего. Меня до сих пор трясло, а мысли о том, чтобы скорее сдаться полиции, посещали все чаще. Но, кажется, я не мог теперь сдаться, так как тела вроде бы и не было вовсе – все благодаря тому незнакомому мужчине из номера отеля. Теперь я был его должником, и я до сих пор не знаю, что он может потребовать от меня, но я уверен в одном – это явно мне не понравится. Интуиция? Вряд-ли, конечно, но что-то зловещее от него я почувствовал. Раздался звонок в дверь. «Черт, твою мать!» - крикнул я, все еще находясь в шоке от произошедшего, не решаясь двинуться в сторону прихожей. Вдруг еще одна галлюцинация? А может это Чимин? Именно поэтому я все же встал и, подойдя вплотную к двери, заглянул в глазок и увидел Чимина. С сердца будто камень упал, и я сразу же поспешил повернуть замок и впустить своего гостя. В его руках была сумка – она была до жути мне знакома – с ней он обычно ходил на свою работу. Одетый в светлые джинсы и синюю клетчатую рубаху, он непонимающе смотрел на меня, а я, как самый последний кретин (полагаю, так Чимин и подумал), схватил его за руку, держащую сумку, затянул в квартиру парня и крепко обнял, только после этого выдохнув с облегчением. Сумка небрежно шмякнулась на пол рядом со мной, а Чимин растерянно стоял, сжавшись, после отпрянув от меня, поправил свою рубашку. -Юнги, почему ты попросил к тебе приехать? Что произошло вообще? – он облокотился на одну из стен в прихожей, скрестив руки на груди. -Я кое-что увидел, и это кое-что меня сильно испугало. Я очень сильно захотел увидеть тебя. Прости, что так спонтанно вырвал тебя. Знай: ты мог и не приезжать вообще, я не осудил бы тебя. Но все же… я очень рад, что ты здесь. Спасибо… По его взгляду я понял, что он успокоился. Думаю, мои слова дали ему понять, что я говорю правду. И мне почему-то вдруг захотелось схватить Чимина за руку и умчать куда-нибудь на время из этого кошмара моей реальности – хоть куда, на первый попавшийся поезд, самолет, корабль – не важно. -А знаешь что? Поехали в Пусан, прямо сейчас! -Что? Ты совсем, Юнги? Почему именно посреди ночи ты решил махнуть в Пусан? – он снова непонимающе уставился на меня. -Море захотелось увидеть. Я, кажется, помню, что был ночной рейс до Пусана… так, нет времени обсуждать. Пойдем, Чимин. -Ты псих, Юнги, честное слово! – с издевкой ответил Чимин. -Я знаю, можешь мне не напоминать об этом лишний раз. Я ухмыльнулся ему, а после, наскоро собрав вещи первой необходимости - куртку, небольшой рюкзак, куда закинул футболку, бумажник, зарядное устройство для телефона, паспорт, бутылку воды – и двинулся в дорогу вместе с Чимином, покинув ставшую с недавнего времени жуткой мою квартиру. И, пожалуй, именно сейчас я был очень рад, что Чимин все же пришел – возможно, он не понимал меня, считал безумцем, но мне было все равно. Главное, что мы ушли, оставили мрачную квартиру, полную призраков. В час тридцать отправлялся единственный поезд до Пусана, в котором были купе – я никогда не ездил в подобных поездах, признаюсь честно, именно поэтому ожидания были велики, тем более что еду я не один, а в компании человека, важного для меня. Надеюсь, что он не решил выпрыгнуть из вагона в последний момент. На самом деле, меня сильно мучал мой кошмар, мое преступление – я очень хотел рассказать обо всем Чимину. Но смог бы он меня понять? Признаюсь честно – я не знаю наверняка. Возможно, он уже завтра рассказал бы все полиции и меня засадили бы за решетку на долгое время. Такого исхода я не мог не видеть. Это было бы крайне логично, на самом деле. Но все же… я мог хотя бы попытаться. Проводник, мужчина лет тридцати пяти, довольно высокий и статный, я бы сказал, проверил наши билеты (которые я чудом успел купить буквально за несколько минут до отправления), а после указал, куда нам нужно идти. Благо кроме меня и Чимина на платформе больше никого не было, поэтому я чувствовал себя как-то более комфортно, нежели при большом скоплении народа. Не люблю очереди, создающиеся во время посадки на поезд – скорее, прямо-таки ненавижу. Пройдя мимо нескольких закутков с другими купе, мы наконец-то отыскали свое купе и зашли в него. Было достаточно темно, поскольку только один из настенных светильников освещал пространство. Этот свет был теплый, приятный для глаз. В купе располагались две койки с темно-синей обивкой, довольно удобные и аккуратные. Обожаю корейскую железнодорожную организацию за подобную щепетильность, тут и сказать нечего. Кинув рюкзак на одну из этих коек свой портфель, я задвинул шторы и включил небольшую лампу, расположенную на стене. Поезд тронулся с места. Чимин кинул свою сумку на ту, что была напротив моей, после чего плюхнулся и потянулся. Дорога в машине, видимо, немного утомила его, равно как и работа в ночную смену. В наше купе постучался проводник, предложив нам по чашке чая – отказывать ему мы не стали, необходимо было немного согреться. Да и… неловко было говорить нет, при том факте, что он уже принес этот чай. Невиданная доселе щедрость, однако. Ни разу таких корейцев не видел, только если им что-нибудь не было нужно взамен. Тем не менее, вручив наши напитки, он просто откланялся. Вероятно, к ночным путникам у него такое отношение, хотя и не по уставу его профессии. -Ты когда-нибудь путешествовал на подобном поезде? – спросил я Чимина, попутно расстилая свою постель. – Я вот впервые еду на подобном поезде. Раньше все время куда-то торопился и гонялся на высокоскоростных поездах… Чимин занимался тем же самым, потому не сразу расслышал, о чем я говорю. -А, ты об этом, - виноватым тоном отозвался он. - Честно говоря – нет. Может быть, когда-то в детстве, но я этого не помню… -Я думаю, что это путешествие запомнится. Сам знаешь, что каждое путешествие нашей небольшой компании чем-нибудь да запоминается. Думаю, в Пусане сейчас довольно красиво, несмотря на прохладную погоду. Возможно, даже солнце появится. Хотелось бы на это надеяться, на самом деле. Чимин молча кивнул и взял кружку с чаем, став тихонечко попивать его. Я спросил, не выключить ли свет, а то стало как-то слишком светло, а организму для того, чтобы выспаться, необходима полная темнота. Получив положительный ответ, я поспешил выключить свет, оставив лишь ту лампу, что изначально горела. Стало намного лучше, это безусловно. Парень допил свой чай, после чего осторожно прилег в постель. Он тяжело вздохнул. Могу предположить, он не знал, о чем говорить со мной. И я прекрасно понимал его – мне как-то было неловко вновь оставаться с ним в таком небольшом пространстве наедине. Тем не менее, я кое-как смог побороть свое стеснение, поэтому начал с банальных разговоров о жизни. Хотя, что уж там – разговоры про жизнь всегда будут актуальными. Разговаривая с ним о простом и очевидном, я будто вновь возвращался к тому состоянию, когда было по-настоящему хорошо и ни капельки не страшно. Казалось бы, Чимин ощущал что-то похожее. Да, думаю, он чувствовал то же самое, а потому ощущение некого блаженства опустилось на мою душу, согревая и смягчая. Я поднялся со своей койки и поглядел в окошко: темнота полей и лесов, в которых, вероятнее всего, водились лишь дикие звери и невиданной красоты растения, освещаемые разве что слабым лунным светом. На мгновение я окунулся в прошлое лето, когда мы ходили с Чимином в поход. Черт, я уже заметил, что вспоминаю чаще всего именно эти события. Кто бы знал, почему? Я тихо хихикнул – не злобно, просто вспомнив что-то такое далекое и прекрасное. А теперь же и смотреть на себя страшно в зеркало. Кто я теперь, черт побери?! Я сел напротив Чимина – он, вероятно, уже задремал. Пристально глядя на его лицо, освещаемое лишь слабым холодным светом луны, я вдруг почувствовал ужасную волну, накатившую на меня. Единственное, что я хотел сейчас – сказать все, как есть. Я знаю, что вероятно только ухудшаю ситуацию, но… -Чимин, - очень тихо произношу я, и мой голос, как и дыхание, сбиваются, потому что из глаз текут слезы, а я просто не могу их остановить. Я опустил свой взгляд на пол, уже не глядя на Чимина. – Черт… мне так тяжело сейчас – никто не сможет меня понять, да и ты тоже. Такой урод, как я, должен жить в клетке, без единого шанса на прощение. Я сделал кое-что очень страшное, о чем нельзя говорить никому. Но тебе я скажу, поскольку ты спишь. Я – убийца. Я – отвратительный убийца невинного человека. Я… - не успев договорить, я почувствовал на своей руке теплую ладонь Чимина. Меня окончательно сломало, и я заплакал. То, что копилось во мне долгое время, наконец, вышло наружу – я чувствовал себя неловко, поскольку он совершенно не должен был знать о том, что внутри меня. А теперь и он тоже знал о моем страшном поступке. Слезы капали на его руку, я поднял взор на парня – он был туманным из-за слезящихся глаз – и, кое-как собрав всю волю в кулак, продолжил говорить. -Сегодня пытался дозвониться до тебя, поскольку увидел нечто страшное: я проснулся в холодном поту, с ощущением неприятной липкости по всему телу, а потом… - мой голос был будто не моим из-за того, что я говорил через слезы, - потом увидел ту девушку, лежащую на кровати в луже собственной крови и смотрящую на меня своими мертвенно-стеклянными глазами, с усмешкой, казалось бы. Мне стало очень страшно – я думал, что она вдруг поднимется с кровати и утащит меня прямиком туда, откуда сама и пришла. Только вот это были галлюцинации. Но такие реалистичные… Я обнял Чимина, и никак не мог остановить поток слёз. Он погладил меня по спине. Мы легли на его место – было немного тесно, но, в целом, терпимо – мы смотрели друг на друга в абсолютной темноте, видя лишь малую часть наших лиц. Он касался своим носом моей ключицы, а я своими губами его макушки. -Юнги… - тихо начал он. Я внимательно слушал, кое-как усмирив свой поток дерьма, вылезающего вместе со слезами. – Я говорил, что у меня есть кое-что с тем парнем из клуба. У нас и в самом деле было: после нашей встречи в клубе я пришел к нему домой. Он успокоил меня, а потом… я не буду перед тобой оправдываться, Юнги. Ты и сам понял, я думаю, - на последней фразе его голос слегка дрогнул. Я мягко улыбнулся ему. -Ты и не должен, Чимин. Мы не были с тобой в отношениях, и я не предъявляю тебе претензий. Ты - свет для меня, в любом случае, в любом своем проявлении. Мне абсолютно все равно, спал ты с кем-то или нет - из злости или из чувства потерянности. Да даже симпатии – все равно! Я понимаю, что сам я совершал вещи и намного хуже, чем ты думаешь. Мне абсолютно не важны другие люди – важен лишь ты один. И я всегда – знай это – всегда тебя люблю, и буду любить. Одно твое присутствие в моей жизни – глоток свежего воздуха. Я знаю, что ты, вероятно, не сможешь меня полюбить снова, как я тебя люблю сейчас. Знай вот что: одного присутствия и понимания меня будет уже достаточно для того, чтобы сделать меня счастливым. Жаль, что только осознание ко мне приходит поздно, как всегда… Я обхватил ладонями его щеки, такие мягкие и нежные, и коснулся губами его лба. Я почувствовал на моих ладонях его горячие слезы, а после и его губы, которые тянулись ко мне, и, наконец, коснулись моих собственных. Мы застыли на месте, как две мраморные статуи в музее. Обнявшись, мы лежали и молчали, но и этого было много для меня. Сердце мое трепетало в груди, намереваясь вырваться наружу: я не мог ни говорить, ни что-либо думать. Все, что я мог – радоваться этим кратким минутам моего счастья. -Мне было очень плохо без тебя, Юнги… -И мне, Чимин. Мы – два куска депрессивной субстанции, которым только вместе возможно было бороться с тем, что на нас вывалил этот гребаный мир. Ну а я, как последний идиот, как обычно, все умудрился запороть, а теперь поплатился спокойным сном, а вскоре, возможно и собственной жизнью поплачусь. Я это чувствую… -Юнги, ты о чем? – возмущенно спросил он, глядя на меня сквозь сумрак нашего купе. -Я чувствую, что долго здесь не продержусь. Серьезно, нет у меня такого ощущения, что я проживу долго и счастливо – у таких людей, как я, априори нет счастливого конца. Я поднялся с постели и, уставившись в окно, продолжил свою речь: -Возможно, ты посчитаешь это бредом, а у меня будто предчувствие. Если не та бедная девчонка из моих кошмаров придет за мной, то когда-нибудь просто задохнусь во сне. Знаю, я не должен был говорить этого тебе, но ты знаешь мой поганый язык – вечно скажу то, что может, как минимум, вывести из себя. Послышалось шуршание постельного белья – Чимин встал с койки следом за мной и коснулся моего плеча. Едва заметная тяжесть его руки приятно давила на меня. Где-то вдали уже появилась тонкая полоса предрассветного неба: темно-оранжевая, бледно-розоватая, плавно переходящая градиентом в бледно-желтый цвет, и, наконец, в голубой и темно-синий. Поезд ехал медленно, поэтому я так четко смог разобрать все цвета небосвода. Слов из меня и клешнями было не вытянуть, слишком неловкая ситуация вышла. Тем не менее, Чимин меня и не заставлял больше ничего говорить, лишь обнял сзади и уткнулся своим подбородком в мое плечо. Я с облегчением вздохнул. -Знал, что ты тот еще липучка? – слегка с издевкой спросил я Чимина, он в ответ хихикнул. -Конечно. У меня был хороший наставник в этом деле. Я сразу понял, что он про меня. А так, если вспомнить, то я и вправду был прилипалой, взять хотя бы тот случай, когда я пьяный приполз к его порогу, преисполненный чувства вины за его состояние. До сих пор неловко перед ним и его старшим братом, по правде говоря. Тем не менее, я сильно благодарен за то, что меня не вышвырнули, не вызвали полицию. А ведь я был тем еще дебоширом, если подумать. Где-то в 7:30 утра мы прибыли на железнодорожную станцию в Пусане – поспать все же удалось, пускай и всего три часа. Трех часов мне было достаточно, чтобы организм функционировал более или менее хорошо, но вот Чимин, судя по всему, был готов лечь просто на асфальте и заснуть в любой момент. Я побежал в ближайший от метро круглосуточный магазин, поскольку обычные еще не были открыты, и купил нам по баночке холодного кофе. Помимо этого я захватил четыре упаковки кимпаба, два корн-дога и две упаковки с острой лапшой. Все это мы прикончили прямо там, в магазине, оставив лишь кимпаб на потом. Как я и ожидал, сытный перекус тотчас привел моего компаньона в чувства, и мы смогли продолжить наш путь дальше. Моей целью была Moontan Road («Лунная дорога») – лесная тропа, идущая вдоль побережья моря, а если спуститься вниз, то можно пройти по заброшенной железной дороге, и увидеть морские просторы без лишних препятствий. Как я узнал об этом месте? Вы удивитесь, но иногда я все же слушал то, что говорила Моника в одну из наших бессонных ночей, пока мы лежали в постели. Я запомнил эту «лунную тропу» в Пусане, и решил, что обязательно должен побывать там. -Лунная тропа? – удивленно спросил меня Чимин, когда мы ехали в автобусе до ближайшей к месту назначения остановки. Сонные, бодрые, задумчивые, сердитые, радостные и еще какие только возможно пассажиры встретились нам в автобусе, и все куда-то спешили. Конечно, была пара-тройка тех счастливчиков, которым никуда не нужно было, они просто путешествовали, созерцая все вокруг. Я кивнул Чимину. -Да, мне показалось, что было бы неплохо провести день на солнце, рядом с морем. Ты не возражаешь, что я взял все под свой контроль? – парень помотал головой и довольно посмотрел на меня в ответ. – Тогда отлично. Мы зайдем в какую-нибудь небольшую забегаловку, захватим там еды на целый день, чтобы устраивать себе небольшие привалы на природе. Как в старые добрые времена. Он молча уставился на меня – мне стало как-то немного неловко от такого взгляда, однако я вполне почувствовал, что ностальгия охватила не только меня. Я вспомнил все наши путешествия (в который раз уже?) – каждое мгновение с ним перекрывало все то плохое, что происходило со мной в жизни. И вот, мы снова отправляемся в путешествие, без тени негатива, надеясь найти ответы на все те вопросы, которым долгое время не было дано даже самого жалкого, самого короткого ответа. Мое сердце билось подобно сердцу маленького воробья, и в этот момент я почувствовал себя настолько живым, каким не ощущал давно. Да, это определенно то самое чувство. В соответствии с моей задумкой, мы взяли с собой из закусочной двойную порцию ттокпокки с колбасками и рыбными пирожками, по порции чаджанмёна, кимчи и бутылку холодного чая – странный набор, но то было совсем не важно. По пути до леса мы съели по мороженому, которое пришлось как никогда кстати в такую жарищу. В лесу погода была намного лучше – многовековые деревья своей кроной практически не пропускали солнечные лучи, а потому в сочетании с морским бризом это было прекрасным местом для прогулки. -И как зовут этого парня, с которым ты… - начал я. Мы остановились на одной и тенистых полян, неподалеку от основной тропы. Под ногами тихонько шуршали иголки елей и сосен, легким эхом разносясь по территории леса. Я слышал шум прибоя. -Чонгук, он помог разобраться с небольшими неприятностями, в которые умудрился попасть по своей глупости. По крайней мере, я в этом убежден. Он хороший человек. Я был рад слышать это. Разумеется, мне, как и любому горе-любовнику, было обидно и больно, но тут уж я сам виноват. Лунная тропа вживую оказалась даже лучше, чем на фотографиях, особенно ранним утром, когда не было ни намека на туристов или местных жителей. Морской бриз бодрил своими свежестью и прохладой, и меня сразу же захватило чувство безмятежности. Признаться честно, я и подавно забыл о своих галлюцинациях, и мог дышать полной грудью. Чимин, вероятно, тоже был рад этой поездке, но где-то в глубине он чем-то до сих пор озадачен. Я понимал. Я все прекрасно понимал. Тем не менее, я позволил отпустить все переживания и сосредоточиться в том числе и на нашем не самом полезном, но таким желанном завтраке. А, собственно, почему бы и нет? <POV Чонгука> Я таки пересилил себя и залез в полицейскую базу на предмет Юнги. Пара превышений скорости, пьяный дебош, оскорбления власть имущих и все в таком духе – ничего особо интересного. Обычный в меру добропорядочный гражданин Республики Корея – это, разумеется, сказано с сарказмом. У отца чистый бизнес, ничего такого, к чему можно было бы придраться. Я лениво зевнул – казалось, этот парниша чист, однако все же меня не покидали сомнения на счет него. И тут я наткнулся на заявление о розыск пропавшего человека – конкретно, молодой кореянки, которая, судя по всему, работала в эскорте – или где похлеще. Тем не менее, сестра этой девушки заявила о ее исчезновении, а сама пропавшая сообщала, что будет «работать» неподалёку от отеля «Courtyard by Marriott Seoul Namdaemun 5*» - одного из самых респектабельных и безопасных отелей в центре Сеула. Я начал набирать номер девушки, подавшей заявление в полицию в надежде что-нибудь выяснить… <Конец POV Чонгука>