Моё море

— Леви! — практически кричал в ухо брату Эрен. — Леви, просыпайся, ты проспал пробежку. Даже Микаса уже собралась. — Даже? — возмутилась та, подпирая плечом косяк двери. — Когда это я опаздывала? — Да ладно тебе, — он кинул на неё мимолётный взгляд и вернулся к тормошению Ривая. — Земля вызывает, — повторил попытку, вцепившись в край тонкого одеяла, и потянул его на себя, медленно оголяя крепкие плечи и мускулистые руки. — Бегите без меня, — донеслось сонно, и сильные пальцы перехватили ускользающую ткань, легко возвращая её на место. — Ты заболел? — забеспокоился Эрен, неловко касаясь ладонью лба брата в попытке определить температуру. — Я позову маму, — оживилась Микаса. — Да всё нормально, — Ривай попытался открыть глаза, но яркие лучи солнца нещадно слепили, и он только болезненно поморщился, вновь прячась под одеялом. — Просто не выспался, — донеслось чуть позже, совсем глухо. — Ну ладно, спи, — Эрен повернулся к выходу, вопросительно глядя на сестру, но та лишь пожала плечами. — Мы скажем маме, чтобы зашла к тебе, — пообещал, аккуратно прикрывая за собой дверь. В приоткрытое окно проникал по утреннему свежий, но всё равно приятный ветерок, заставляя слегка покачиваться верёвочки неопущенных с вечера жалюзи. Тепло солнечного света заполняло просторную комнату до краёв, не пожелав отдать и малой части лёгкому сквозняку. Но, несмотря на это, Ривай зябко подтягивал к себе ноги, практически принимая позу зародыша, и безрезультатно пытался согреться, кутаясь в одеяло, словно в кокон. Порой приходило беспамятство, и он проваливался в тревожный сон, из которого выкидывал пробивающий тело озноб. Соображать было трудно, но, как бы он не напрягал память, припомнить хоть один случай такой тотальной ломки заболевающего организма не мог. Обычно простуда начиналась банальным насморком, им же и заканчивалась. Ривай вообще недоумевал, как можно схватить что-то вроде бронхита или воспаления лёгких, проживая в регионе со среднегодовой температурой в плюс двадцать пять. Если, конечно, не делать этого намеренно. Ривай обычно идиотизмом не страдал, поэтому на любимый молочный коктейль грешить не стал. Да и привычка та была практически ежедневной и многолетней, потому и откинул данный вариант без колебаний. А чуть позже пришла мать. Он бы и не заметил, вновь поразившись бесшумности движений этой удивительной женщины, если бы та не присела на кровать рядом с ним. — Ты как, сынок? — спросила вполголоса, отгибая край одеяла. — Солнце, — вновь болезненно сморщился Ривай, поражаясь тому, как глухо прозвучал его голос. — Ох, извини, — засуетилась мать, поспешно поднимаясь и опуская жалюзи. — Мёрзну, — приоткрыв глаза и вглядываясь в её обеспокоенное лицо. — Сейчас, — она скрылась в гардеробной. Ривай слышал звук выдвигаемых один за другим ящиков, как мать перебирает какие-то вещи и как возвращается, накрывая его тяжёлым тёплым пледом. — Включить кондиционер? — спросила, присаживаясь обратно и касаясь его лба ладонью. — Странно, — добавила спустя немного времени, — жара не чувствуется. Знаешь, я сейчас схожу за градусником и позвоню отцу, а ты пока постарайся выпить чай, — погладив сына по плечу, она вышла. Ривай щурился ещё с полминуты, пока глаза полностью не привыкли, и вскинул голову, пытаясь рассмотреть на тумбе чашку. Удалось не без труда, он и не заметил, что в своих метаниях сполз практически к середине кровати, потому и для возвращения к изголовью пришлось приложить немало сил. Спустя пару минут он всё же заставил тело принять нужную позу и потянулся за чаем. Чашка согрела руки, медово-травяной аромат проник в нос. Ривай с удовольствием уловил любимый запах липы и сделал первый глоток, узнаваемый с детства вкус приятно заиграл на языке и скользнул в горло, разливаясь внутри теплом. И только после этого он понял насколько хочет пить. Одной рукой продолжая держать чай, другой дотянулся до оставленного с вечера стакана воды и осушил его одним махом. Мать вернулась, когда прозрачная пузатая чашка оставалась заполнена едва ли на треть, и без промедления поставила под мышку градусник. На тумбочку с тихим звоном опустилось металлическое блюдечко с парой ампул, шприцем и салфетками. — А без этого никак? — недоверчиво покосился в сторону лекарств Ривай. — Один маленький укольчик, — улыбнулась мать и забрала запищавший термометр. — Температуры нет, но простуду исключать рано, — так ловко вскрыв шприц и ампулу, что Ривай опомниться не успел, она уже протирала ему сгиб локтя, — доза интерферона не помешает, а в обед вернётся отец и осмотрит тебя. — Мне уже намного лучше, — сделал безуспешную попытку выкрутиться Ривай. — Семнадцать лет, взрослый парень, а боишься иголки, — ласково, как малышу, улыбнулась мать. — Я не боюсь, — нахмурился в ответ, — просто неприятно, — и поморщился, отворачиваясь, когда игла аккуратно вошла в вену. — Вот и всё, сейчас отдохни, а я приготовлю тебе бульон с гренками и принесу чуть позже, — она сложила на блюдце всё, что принесла, и поднялась с кровати. — Я спущусь в столовую, — немедленно возразил он, отвергая любую, даже самую малую мысль о собственной болезненной беспомощности. — Скажешь Микасе, чтобы позвала. — Вот же упрямый ребёнок, — по-доброму построжилась мать, зная, что переубедить нет и шанса. — И я тебя люблю, — мимолётно улыбнулся Ривай и сполз с подпиравшей спину подушки вниз, поудобнее устраиваясь под непривычной тяжестью покрывала. Мать лишь покачала головой и, погладив его по плечу, вышла из комнаты. Пробуждение оказалось внезапным, таким, что едва не впечатал ладонью по нависшей непозволительно близко мордахе младшего брата, который трещал, не переставая какая жара в комнате, и что Ривай весь потный. — Не верещи, слюни летят, — сморщился, отмахнувшись, и понял, что спал, раскинувшись морской звездой по постели. — Ничего у меня не летит, вставай давай, завтрак ждёт, — фыркнул Эрен, отстраняясь, и открыл жалюзи, следом распахивая окно. — Ну и духота у тебя, — обернулся на миг и вновь подставил лицо под тёплый ветерок, сквозняком ворвавшийся в комнату. — Вот поэтому я и просил, чтобы меня Микаса разбудила, — Ривай немного позалипал на голые плечи брата и отвернулся, пиная ногой сбитые в один ком одеяло и покрывало, — столько шума от тебя, — выдохнул, потянувшись, и резко сел. Как ни странно, от болезненных ощущений не осталось и следа, самочувствие было если не прекрасным, то хорошим уж точно. Солнечный свет не раздражал и не резал глаза, не трясло от озноба, и голова была ясной, а не тяжёлой, как парой часов ранее. «Не укол, а волшебство», — подумал отстранённо, прикидывая, что сделать в первую очередь: принять душ или позавтракать. — Э-эй, — лицо Эрена вновь возникло в непозволительной близости, и Ривай едва удержался от желания оттолкнуть его куда подальше, чтобы не видеть этой искренней заботы в широко распахнутых глазах, смотрящих на него с волнением. — Да проваливай уже, — отмахнулся Ривай, не понимая, что просидел несколько минут, уставившись в одну точку, чем и удивил брата. — Странный ты, — пожал плечами Эрен, наблюдая, как Ривай поднялся и вышел из комнаты в направлении их ванной. — Мы ждём тебя в столовой, — крикнул, выходя следом. Ответом был лишь хлопок двери. Пока Ривай чистил зубы, склонился к тому, чтобы поесть, и напомнивший о себе желудок принял его решение бодрым урчанием. Наскоро ополоснув лицо прохладной водой, поспешил вниз. Всё же заставлять себя ждать никогда не входило в его правила. Мягкий ковролин слегка покалывал голые ступни, пока он спускался по широкой лестнице, словно напоминая, что домашние тапки так и остались валяться у кровати и что мать явно не будет в восторге, несмотря на то, что паркет в гостиной, да и в столовой, был весьма тёплым. Но разве можно доказать это заботливой родительнице, успевшей приготовить ему персональный завтрак, аппетитный аромат которого витал в воздухе, смешиваясь с другим, более сладким и сдобным. Как ни странно, столовая оказалась пуста, а обеденный стол девственно чист, разве что прозрачная высокая ваза с пышным букетом белых пионов на длинных стеблях разбавляла картину, стоя на кружевной шёлковой салфетке. Ривай недоуменно вздёрнул бровь, но донёсшийся с кухни грохот, а следом укоры Микасы, смешанные с тревожным голосом матери, подтолкнули его в нужном направлении. — Да сядь ты уже, только под руки лезешь, — с воспитательными нотками говорила Микаса, забирая у брата блюдо с сырниками. — Я помочь хотел, — надул губы Эрен, но прочь отступил, давая сестре возможность без затруднений пройти к столу. — Не обжёгся? — заботливо спросила мать, не отходя от плиты и продолжая наливать кипяток в френч-пресс. — И действительно, лучше сядь, — добавила, обернувшись и замечая стоящего в широкой высокой арке дверного проёма Ривая. — О, дорогой, ты уже спустился, — констатировала слегка удивлённо, — как ты? Мы решили позавтракать на кухне, — добавила, не дожидаясь ответа, но у Ривая всё равно сложилось впечатление, что его отсканировали и просветили взглядом. — Нормально, — только и ответил, пожимая плечами. — Не стой в дверях, садись скорее, — засуетилась мать, передавая подошедшей дочери заварник с раскрывшимися листами смородины и земляники. — Ну наконец-то, — буркнул Эрен, с долей обиды поглядывая на сестру, которая и внимания на этом не заостряла, зная, что через минуту всё забудется, — любимый ребёнок пришёл, — добавил не то шутливо, не то ехидно. — С каких пор? — Ривай не стал разбираться в оттенках его интонации, только дошёл до стола, почти бесшумно отодвинул стул и сел напротив. — Я думал, это твоя привилегия. — Конечно, — согласился Эрен, растягивая губы в улыбку, — но она моментально переходит заболевшему, и все начинают о нём волноваться. — Так уж и все? — поддержал Ривай явно развеселившегося брата. — Эй, я пожарил для тебя гренки, и вообще… — Какая забота, — перебил Ривай, отстраняясь и позволяя Микасе поставить перед собой бульонницу. — Что за глупости, — они и не заметили, как у стола появилась мать, держа полотенцем стеклянную форму с омлетом. — С каких пор среди моих детей появились любимчики? — недоумевала она, опуская посудину на бамбуковую подставку и принимая поданную Микасой лопатку. Та, едва освободившись, присела рядом с Эреном, всем видом показывая, что в их дурацкой шутке участия принимать не собирается, и протянула матери первое блюдце. Сочный, пышный кусочек омлета с ветчиной и расплавленной шапкой сыра заполнил фарфоровую поверхность, скрывая рисунок ярко-жёлтого подсолнуха. За первым последовало второе, а затем третье. Ривай же только лениво наблюдал за их слаженными движениями, охватив руками свою чашу ароматного бульона, практически прозрачного, с мелкими кусочками моркови и мяса на дне. Рядом стояла пиала с поджаристыми гренками, от души присыпанными рубленной зеленью, и Ривай невольно отметил, что Эрен весьма хорошо постарался. Но тот, видимо, воспринял его взгляд иначе. — Они съедобные, не переживай, — заверил со всей искренностью. — Не сомневаюсь, — Ривай поднял на него глаза и, взяв вилку, зацепил сразу две штуки. — Приятного аппетита, — добавил, с удовольствием отправляя в рот первую. — Приятного, — отозвались в унисон мать с сестрой. — И вам, — присоединился Эрен, отламывая вилкой омлет, — и я не такой криворукий, как вы все думаете, — добавил, прежде чем приступить к еде. — Милый, никто так не думает, — тут же возразила мать, которая только разлила чай и тоже присела к столу. Эрен лишь фыркнул. — Что хотите на обед? — спросила, принимаясь за свой завтрак. — Всё равно, — отозвался Ривай, делая пару глотков бульона. — Сырный суп, — оживился Эрен, — только без моркови. Может, с грибами? — добавил, подумав. — Что скажешь? — мать обратилась к Микасе, которая без конца отвлекалась на вибрирующий по стеклянной поверхности стола телефон. — Я не буду обедать, у меня встреча, — ответила та, орудуя столовым прибором в правой руке и ловко набирая ответ левой. — Ты хотела сказать — свидание, — подначил Эрен, ехидно ухмыльнувшись. — Я хотела сказать то, что сказала, — сестра, как всегда, сказала как отрезала. — Ты должна представить нам своего ухажёра, — оживилась мать, которая тему отношений и подбора пар для своих детей поднимала с упорным постоянством. И то, что они от неё всячески увиливали, не могло её остановить. — Его ещё здесь не хватало, — моментально насупился Эрен. — Извини, Мика, но он полнейший придурок. — Эрен, — одёрнула мать. — Не думаю, что это хорошая идея, — игнорируя слова брата, ответила Микаса, пряча телефон в карман шорт. — Согласен, — добавил Эрен, — а на ужин я бы съел пасту с креветками и сливочным соусом, — быстро перевёл тему. — Лучше мясо, — не согласился Ривай, доставая ложкой кусочки курицы и заедая их очередными гренками. — Да тебе всегда «лучше мясо», — передразнил Эрен, который любви брата к плоти животных не разделял, предпочитая молочные продукты, что и показал, накладывая на тарелку сразу пять сырников. — Сутками бы его ел, — добавил, замечая, что Ривай не обращает на него внимания. — Альфа, — выдохнул, словно с укором, и щедро полил десерт вишнёвым сиропом. — А ты, Эрен, чем займёшься? — мать едва сдерживала смех, наблюдая за младшим сыном. — О-о, — протянул тот, — буду заботиться о Леви, а то вдруг ему нужно будет воды принести или одеяло поправить, — съехидничал, довольствуясь, как брат в ответ прищурился. — Обойдусь, — бросил тот небрежно и, отставив бульонницу, принялся за чай. — Мог бы тоже сходить на свидание, или я состарюсь, прежде чем это произойдёт? — Карла медленно помешивала сахар в чашке, не сводя глаз с сыновей. — С кем? — удивился Эрен. Мать, конечно, донимала его этой темой, поняв однажды, что Ривая не пронять и он идёт на встречу своей мечте непоколебимо. — Ну, неужели нет ни одного достойного альфы? — удивилась та, откусывая от наколотого на вилку сырника. — Да после того, как Леви Райнеру чуть руку не сломал в прошлом году, ко мне ни один альфа в здравом уме не подойдёт, — ляпнул Эрен, не подумав, и ойкнул, когда на него устремились три пары глаз. — Да ладно?! — негромко воскликнула Микаса, и сложно было определить, чего в её голосе было больше — удивления или восторга. — Леви что?.. — поразилась мать, округляя глаза и не веря словам сына. — Ривай? — добавила строго, желая получить объяснение. — Он получил по заслугам, — Ривай достойно выдержал взгляд. Сожаления за тот поступок он не испытывал, продолжая считать, что поступил правильно. — Просто Леви тогда подумал, — Эрен ощутил вину за то, что не сумел удержать язык за зубами, и поспешил оправдать брата, — будто Райнер, ну-у… ну… в общем, что он руки распускает. — Ушам не верю, — всплеснула руками Карла. — Райнер ведь такой хороший мальчик, воспитанный и добрый, как ты мог заподозрить его в таком, дорогой? — она смотрела на старшего сына с тревогой. Ривай лишь цыкнул. — Ну говорю же, это было недоразумение, — Эрен вновь попытался перевести внимание матери на себя, — мы давно всё уладили, я не раз извинился, всё в порядке, правда. — Вот и пригласи его погулять, — оживилась мать, но строгость всё ещё улавливалась во взгляде. — Я не оставлю Леви одного, — заупрямился Эрен. Он, конечно, и не собирался никого никуда звать, но сейчас, чтобы убедить мать, причина нужна была веская. — Вы с отцом уедете по магазинам, а вдруг ему опять поплохеет. — Совсем забыла о магазине, — моментально переключилась та, — списки того, что вам нужно, как обычно, жду увидеть в прихожей на комоде, и бегать за ними по всему дому я не собираюсь, Эрен. — Чего сразу я? — возмутился тот. — И мы ещё не закончили разговор, Ривай, я крайне недовольна, — отправляя остатки омлета и сырников в холодильник, добавила Карла. — Ты меня слышишь? — Да, мама, — отозвался Ривай, буравя взглядом дыру во лбу брата. — Прости, — еле слышно прошептал тот, виновато глядя из-под чёлки. — Замечательно, а теперь ступайте с глаз моих, — махнула на них полотенцем мать, суетливо перемещаясь по кухне. Приход отца они встретили, развалившись на диванах в гостиной. Тот ждать себя не заставил и сразу направился к старшему сыну, без лишних слов приказывая отложить электронную книгу и принять сидячее положение. Осмотр много времени не занял, по всем показателям Ривай был здоров, да и на самочувствие не жаловался, о чём и поторопился сообщить родителю. — Вечером осмотрю ещё раз, не хочу упустить симптомы, — сверив пульс с часами, пообещал отец и кивнул подошедшей жене. — Тебя что-то беспокоит? — удивился её чересчур тревожному взгляду. — Да они мне сегодня такой сюрприз подкинули, до сих пор в голове не укладывается, — окинув взглядом сыновей, отвечала Карла. — И что же вы натворили? — отец машинально повернулся к младшему. — Почему сразу я? — надул губы Эрен и демонстративно отвернулся. Дуться на родителей не входило в его правила, но сегодня все просто норовили уколоть его, словно он не от мира сего, и если что-то случилось, то без вариантов вина лежит на нём. — Ривай? — Григорий настолько удивился, что имя сына прозвучало слишком протяжно. — Подрался, — не удержалась мать, — причём давно, с тем, кто младше, — факты она подкидывала медленно, внимательно изучая реакцию каждого. — С Райнером Брауном, — имя прозвучало как последний аргумент. — Даже так? — отец смотрел на Ривая пристально, неизвестно что пытаясь разглядеть — раскаяние или, наоборот, правоту. Ривай молчал, гордо вздёрнув острый подбородок, и совершенно открыто глядя на отца. — И что же вы не поделили, или лучше спросить кого? — Ничего мы не делили, — ровно ответил Ривай, бросив взгляд на мать, — объяснил ему некоторые нормы поведения, и всё. — Что же это за нормы такие, просветишь? — полюбопытствовал отец. — Да блин, — не выдержал Эрен, почувствовавший себя камнем преткновения, — Леви просто примерещилось, что Райнер, ну… — Он распускал руки и получил по заслугам, я поступил правильно и извиняться не собираюсь, — отчеканил Ривай. — Ну, вот видишь? — обратилась Карла к мужу и присела в кресло, рукой коснувшись виска, будто у неё разболелась голова. — Да ничего он не распускал! Райнер мой друг, ты просто не так понял, — закипел Эрен. — И вообще, я сам могу за себя постоять. — Все вы можете, пока не обнаруживаете себя зажатыми в тёмном углу со спущенными штанами, — практически выплюнул Ривай, заставляя брата оцепенеть под взглядом сверкнувших яростью глаз. Почему-то эта далёкая и практически стёршаяся из памяти ситуация возникла перед глазами, словно случилась буквально вчера, а не год назад. И Ривай даже сам не понял, как былая злость и ревность завладели сознанием, затмевая все иные чувства. Альфа вновь требовал показать омеге его место, чтоб тот не смел перечить, чтоб подчинился и признал его силу и власть. Даже неведомый ранее утробный рык начал зарождаться в горле, но Ривай подавил его, сжимая кулаки до побелевших пальцев. — Ривай! — голос матери вернул в реальность. Он посмотрел на её шокированное лицо, потом перевёл взгляд на брата, у которого едва только губы не дрожали от обиды. — Всё ясно, — примирительно поднял руки отец, показывая семейству успокоиться. — Альфа защищал свою стаю, а инстинкты действуют быстрее разума. — Я не его стая, — буркнул Эрен. — А чья же? — удивился отец, но тут же перевёл тему: — У Браунов есть претензии? — Нет, — выдохнул Эрен, — я извинился за Леви, он не держит зла, даже не шарахается от меня, как другие. — Вот и хорошо, считаю инцидент исчерпанным. И на будущее, Ривай, будь благоразумнее, не порть себе репутацию за год до поступления в военную академию. И, конечно, не огорчайте маму, — добавил, глянув на не унявшую тревогу жену. — Да, отец, — кивнул Ривай, — извини, мама. — А передо мной извиниться не хочешь? — уставился на него Эрен, шмыгнув носом. — Сам виноват, не можешь держать язык за зубами, — фыркнул Ривай и вернулся к чтению, на брата даже не взглянул. — Всё, прекращайте, — остановила мать готового продолжить ссору Эрена и поднялась с кресла, — когда мы вернёмся, чтобы был мир, — и, не дожидаясь ответа, удалилась из гостиной. Эрен последовал её примеру и поднялся к себе, но они всё равно встретились на кухне парой часов позже. Просто омега по привычке накрыл стол на двоих, как делал всегда, когда они оставались одни, а Ривай тоже по привычке спустился туда ровно в два. Тарелки уже были расставлены, стаканы наполнены соком, а на плите подогревался суп, который помешивал Эрен, стоя рядом и напевая под нос приставучую мелодию популярного в последнее время бойз-бенда. Ривай даже вспомнил сияющие омежьи физиономии, светящиеся счастьем с билбордов по всему городу (про телевидение и сеть можно было и не вспоминать). Тысячи ушибленных фанатов старались на славу. Тем более странно было слышать подобное от брата, который на поводу моды никогда не шёл и в поклонники себя ни к кому не записывал. И пока альфа рассуждал, Эрен закончил и ткнул в сенсорную панель пальцем, отключая подогрев. Зашуршала упаковка хлеба и вот уже в руках омеги появилась плетёная корзиночка с ровными кусочками. Эрен обернулся, на несколько секунд застыв от неожиданности — прихода брата он попросту не услышал, но тут же собрался, коротко тряхнув головой, и продолжил своё дело. Застеленная свежей салфеткой корзинка опустилась перед Риваем, а следом блюдце с нарезанными овощами. Эрен молчал, словно находился один, но целенаправленно накрывал на две персоны. Тарелка звякнула о блюдце, возвращая Ривая из какого-то сна, который он успел посмотреть, пока бездумно пялился в спину брата. Где-то там, на безграничных просторах фантазии, мерещился небольшой уютный дом, в половину меньше родительского, но с таким же прекрасным садом. Без ненужной мебели, предназначенной для приёма гостей, а никак не для тихих семейных вечеров. Чтоб камин напротив закиданного пледами и подушками дивана и потрескивающие дрова, когда за окном кружит белая пелена. Потому что не это отвратительное лето круглый год, без сомнения. А ещё маленькая уютная кухня, в которую едва ли можно поместиться впятером, зато для двоих в самый раз. И огромный пушистый кот, занимающий половину диванчика, потому что стульев там точно не будет, разве что для гостей. А ещё Эрен, плавно скользящий пушистыми шерстяными носками по тёплому кафелю пола, в растянутом старом свитере, который уже не способен согреть, но не перестаёт быть любимым, и никого на сотни миль вокруг. И Ривай был больше чем уверен, что из брата выйдет прекрасный хранитель очага, хотя он ему этого никогда не говорил, а следовало. Следовало вообще говорить как можно больше, пока у них ещё есть в запасе тот год с небольшим, после которого Ривай отправит себя в добровольную ссылку, из которой в родной город не вернётся уже никогда, ограничиваясь парой ежегодных визитов, максимально краткосрочных. И молчащий Эрен, аппетитно уплетающий свой суп, действовал сейчас как побудитель. — Извини меня, — так и не донеся ложку до рта, заговорил Ривай, глядя, как Эрен поднимает на него глаза. — Я не должен был говорить такое. Не считаю, что ты можешь допустить подобное… дать себя лапать или зажать в углу. — Ну, спасибо, — хмыкнул Эрен, но злости или обиды в голосе не было, — а то уже собрался чувствовать себя распутным. — Я никогда так не думал, — отодвинул тарелку Ривай и поднялся из-за стола. — Просто я вижу провоцирующее поведение многих омег и как альфы на это реагируют, — услышал Эрен из-за спины, а следом хлопнул холодильник, звякнула посуда и загудела микроволновка. — Знаю, о чём говорят эти благовоспитанные отпрыски приличных семейств, — вернулся спустя минуту, продолжая свой монолог, — поверь, первые течки и тугие задницы стоят там на верхушке топа. Эрен вспыхнул, щёки моментально опалило румянцем, и он отвернул лицо от брата. В один момент стало неловко, словно никогда и не было у них доверительных разговоров о разных особенностях взрослеющих организмов, но вот сейчас было не по себе. А особенно непривычным был Ривай, которого прорвало на откровение, чем тот вообще не славился, предпочитая не пояснять своих поступков и слов. — Я не допущу, чтобы кто-то из этих упырей прикоснулся к тебе или Микасе… без вашего согласия, — добавил, чуть подумав. — Иначе прольётся кровь, — нервно хохотнул Эрен, залпом осушая стакан сока и не понимая, почему сердце до сих пор так колотится. — Да, — прозвучало слишком безапелляционно, а следом повисло молчание. Каждый переваривал сказанное и услышанное. Ривай отломил приличный кусок утреннего омлета и отправил его в рот, прикусывая копчёной говядиной вместо хлеба. Эрен удивлённо округлил глаза, но промолчал — вкусовые предпочтения брата всегда казались ему странными. — Хочу мяса, — без слов понимая его взгляд, объяснил Ривай, разламывая на блюдце остатки обеда и глотая их, практически не разжёвывая. — И голод такой, словно тысячу лет не ел. — Могу поджарить пару стейков на гриле, — цепляясь за еду, как за возможность перевести тему, затараторил Эрен, поспешно поднимаясь из-за стола и сгружая пустую посуду в мойку. — Говядину или свинину? — достав из холодильника пару контейнеров с вырезкой, покрутил их в руках. — Я могу и сам, — отозвался Ривай, дожёвывая и отправляя освободившуюся тарелку вслед составленным братом. — Мне не сложно, правда, — заверил Эрен, включая гриль и отворачиваясь. Близость брата всё ещё вызывала неловкость. — Тогда и того, и другого, по два куска, и не зажаривай до корки. — Хорошо, — кивнул, не оборачиваясь, — может, тогда к флигелю сходим? Не хочется дома торчать, а у речки хорошо, свежо и прохладно в тени под дубом. — Мёдом тебе там намазано, что ли, — выдохнул Ривай, возвращаясь за стол. — Ну, какая тебе разница, где читать или жевать свои стейки? — продолжал настаивать Эрен, ловко орудуя ножом. — Уговорил, — сдался Ривай, не глядя на брата, а задумчиво вертя пальцами стакан сока. — Ура, — обрадовался Эрен, но Ривай его уже не слышал. Где-то далеко слышался звук соприкосновения ножа с разделочной доской, хлопали шкафы и скрипели мельницы со специями. Из открытого окна пахло цветами и сырой землёй, а ещё водой, только как-то необычно. Ривай рассеянно подумал, что этот запах ему что-то напоминает, возможно, фонтан во дворе академии, вода в котором была всегда ледяной. А может, это речка в саду, о которой парой минут ранее обмолвился Эрен. Эрен! Чёрт бы его побрал, выругался про себя Ривай, наконец-то осознав, что за запах чувствует. Он потратил не один месяц, пытаясь приучить себя не выделять запах брата из массы других, и ему это практически удалось — по крайней мере, внутренний альфа перестал жалобно скулить при каждом его появлении — но вот сейчас было ощущение, что все труды шли насмарку. Почему-то среди всего разнообразия талый снег бил в нос без промаха, заглушая настойчивый аромат жареного мяса. Это было просто немыслимо, и Ривай со злостью сжал ни в чём не повинный стакан, осушая его за пару секунд. С ним сегодня явно творилось что-то странное: сначала утренние выкрутасы с перепадами температуры, теперь голод и неуёмная жажда, которые он пытался контролировать, но организм работал против него. Ещё и альфа с какой-то стати учуял омегу и заинтересованно вёл носом в его сторону. Чудовищную силу самообладания пришлось применить, чтобы не смотреть на Эрена, на его стройные загорелые ноги в ненавистных Риваю коротких шортах, на оголённые майкой плечи, переходящие в идеальные руки с узкими ладонями и длинными тонкими пальцами. На что-то ниже смотреть он запретил себе уже давно, потому что знал, стоит хоть раз остановить взгляд на бёдрах брата, и грязные желания о течках и тугих задницах перестанут принадлежать другим альфам, а станут его собственными. — Я подожду тебя в гостиной, — бросил на пороге кухни, сам не понимая, как там оказался, но дав ногам увести себя прочь. И даже выдохнул с облегчением, избавляясь от минутного наваждения, затолкав его поглубже. И едва не уснул, примостившись на диване и уткнувшись лицом в холодный шёлк подушек. Но Эрен оказался быстрым и спустя совсем немного времени уже стоял у задней двери с корзиной наперевес. Ею обычно пользовалась мать, когда приносила им поздний ужин во время посиделок с друзьями, а теперь он сгрузил туда всевозможную еду и ждал брата, переминаясь на месте. — Ну, где ты там? — поторапливал недовольно. — Да здесь я, — ответил Ривай, выходя из гостиной и обуваясь. — Давай понесу, — перехватил ручку корзины у брата, ощутимо потянув на себя. — Я мог бы и сам, — возмутился Эрен, считавший, что его несправедливо считают недостаточно сильным. — Иди уже, — проигнорировал недовольство Ривай, толкая дверь и быстро спускаясь с крыльца в сад. Сад, который встретил их палящими лучами пробивающегося сквозь листву солнца и раскалённой духотой, повисшей в воздухе. Ривай моментально вспотел и вновь почувствовал себя предельно странно, делая пометку о том, что нужно рассказать вечером отцу обо всех этих необъяснимых метаморфозах. Эрену же, как обычно, всё было ни по чём, он унёсся вперёд, будто его подгоняли бесы, и даже не обернулся на лениво шагающего брата. Ривай только и заметил, как мелькнула в густой зелени лохматая голова и тут же скрылась из вида. Пока дошёл до давно ими облюбованной полянки, Эрен уже вовсю носился там с покрывалами и подушками, принесёнными из домика, пытаясь устроить брату максимально комфортную зону отдыха. — Вот! — заявил торжественно, показывая свою работу, стоило Риваю приблизиться и сгрузить в траву корзину, — ложись, отдыхай, ешь, пей. — Какая забота, — ухмыльнулся в ответ, замечая за собой повторение этой фразы уже не в первый и даже не во второй раз за текущий день. Эрен пропустил подкол мимо ушей и убежал к реке, на ходу скидывая вьетнамки с розовыми зайцами на пятках. «Никогда не смотрит, чью обувь надевает», — подумал Ривай и умастился у ствола старого дуба, подпихивая под спину заботливо принесённую подушку. Опять хотелось есть. И пока он с аппетитом жевал пару стейков, наблюдал за резвящимся братом, тот зашёл в реку по самые колени и, подхватывая воду ладонями, подкидывал её вверх, морщась от падающих на лицо капель. — Как ребёнок, — выдохнул себе под нос. И уже громче крикнул: — Ноги не отморозь, водоплавающее. Эрен замер на пару секунд и обернулся, сияя улыбкой от уха до уха. — Ты звал меня? — помахал рукой брату, зачёсывая пятерней влажные волосы ото лба. Ривай в ответ лишь потряс в руке бутылку с водой и удивлённо обнаружил, что она опустела больше чем наполовину. Когда успел столько выпить, он не понимал, правда, подумать об этом не успел тоже, Эрен прилетел, как комета, плюхнувшись на покрывало рядом и разбрызгивая вокруг прохладные капли. От него пахло холодом, илом и немного сырой травой. Ривай даже немного поморщился, чувствуя, как остро запах ударил в нос. — И зачем ты только в атлетику пошёл, раз так воду любишь? — спросил уже не в первый раз, отдавая в тянущиеся руки бутылку. — Летать мне тоже нравится, — пожал плечами Эрен, делая несколько глотков и заваливаясь обратно. — Жаль Микаса ушла, втроём веселее, можно было бы ребят позвать. Как думаешь, у них серьёзно? — резко перевёл тему, так, что Ривай не сразу понял о чём речь. — У кого? — У Микасы с Жаном, — пояснил, вскинув голову и пытаясь заглянуть в лицо брата. Но тот на него не смотрел. — Ничего я о них не думаю, — попытался уйти от ответа Ривай, но после пары тычков в голень сдался. — Ладно, — протянул лениво, откидываясь назад и щурясь на сочную листву, — не думаю, что серьёзно, но похоже надолго. — Думаешь, он разобьёт ей сердце? — спросил Эрен и засомневался, а правда ли он хочет знать ответ. — Как только поймёт, что омеги привлекают его больше. — Значит, ты тоже заметил, — тяжело выдохнул Эрен, скорее утверждая, чем спрашивая. — Это сложно не видеть, — подтвердил его выводы брат. — А Микаса догадывается? — подобрался Эрен, усаживаясь, скрестив ноги и путаясь в руках, словно они вдруг оказались лишними. — Микаса достаточно умна. И она просила меня не лезть в её отношения, чего и тебе советую. Сами разберутся, — и словно в подтверждение своих слов, серьёзно посмотрел в тревожные глаза брата. Было заметно, что Эрен очень взволнован. Смотрел в одну точку, нервно покусывая губу, и бездумно сжимал-разжимал пальцы. — Армин мой друг, и мне не хочется видеть, как они мучаются из-за этого придурка, — злобно прошептал Эрен, стискивая кулаки. — Вот ты бы кого выбрал? — Что за идиотские сравнения, и при чём вообще здесь я? Даже отвечать на подобное не собираюсь, — демонстративно отвернулся Ривай. — Ну, не злись, — несильно толкнул его Эрен, — мне просто любопытно. — Что любопытно? — не понял Ривай. — Кого бы ты выбрал — омегу или девушку? — но под пристальным взглядом немного стушевался. — Ладно, кто нравится тебе больше? Ты никогда не говорил, а мне всегда было интересно, — изменил он свой вопрос. — Девушки, — не раздумывая, ляпнул Ривай и заметил удивление в глазах брата. — Да ладно, — просиял Эрен и подвинулся ближе, видимо, полагая, что так его не смогут одурачить. — Расскажи почему. — Ой, отстань, — попытался отмахнуться Ривай, но брат был уже так близко, что пришлось сдаваться. — Ну, пожалуйста, Леви, и я больше не буду к тебе приставать, обещаю. — Увеличенные молочные железы, — процедил Ривай, отворачиваясь. Эрен прыснул от смеха. — Ты, что, не можешь произнести слово «грудь»? — тормошил он, задорно хохоча. — Кстати, говорят у омег грудь тоже набухает, во время течки и кормления ребёнка, не так заметно, конечно, но хоть что-то, — добавил, оттопыривая ворот майки и таращась на свою абсолютно плоскую грудь. — Всё же я думал, что тебе омеги больше по вкусу, — подытожил собственные мысли. А Ривай буквально взвыл, где-то там, глубоко в сознании. Ну не мог же он объяснить этому бестолковому ребёнку, что единственный омега, которого он желает, сидит сейчас рядом с ним, но возможности прикоснуться к нему нет. Неужели сможет Эрен понять ту причину, по которой юный альфа так холоден ко всем омегам. Ту боль, которую он боится причинить себе и другим, поддавшись искушению представлять на месте возможного желанное. Разве можно объяснить, что внутренний альфа не примет замену, уж лучше вовсе ничего, чем синица под видом журавля. — А какие девушки тебе нравятся? — не унимался Эрен, совершенно не замечая, что брат едва ли не кипит. — Мне нравится Петра, — отчеканил, практически сквозь зубы. Не то что бы он когда-то думал о ней лишнего, особенно учитывая её влюблённость. Что-то вроде того, что её можно затащить в постель или познать с ней другие подростковые радости, вроде первых свиданий и поцелуев. Она была добра, умна и красива, а что самое привлекательное - всегда знала, когда говорить, а когда промолчать. Эрен вот такой способностью не славился, и плевать на то, что Ривай был готов слушать его голос часами. — Та рыжая одноклассница, что призналась тебе в прошлом году? — вспомнил Эрен. — За ней ещё тот парень ухлёстывает, с дурацким непроизносимым именем из одних гласных. Вы в одной команде и, кажется, он тебе подражает, хотя твоя стрижка на его кучерявых волосах смотрится нелепо. — Ушам не верю, — Ривай смотрел на него озадаченно, — сколько же барахла в твоей дурацкой голове. Даже я не знаю таких подробностей. — Ничего особенного, — Эрен пожал плечами, — она смотрит на тебя, он на неё, всё очевидно. А ты... Ты смотришь в книгу, — ткнул укоризненно, — и ничего вокруг не видишь. — Кто же тогда смотрит на тебя, внимательный ты наш? — бросил Ривай, чувствуя, что ещё минута и отвесит этой лохматой голове подзатыльник. — Что? Ты опять? Да задолбался уже повторять, что Райнер просто друг, и он… — Раздел, облапал и облизал тебя с ног до головы своими глазами, — закончил за него Ривай. Эрен подавился возмущением. — Да ладно тебе, не злись, я же только добра желаю, — примирительно сбавив обороты, потрепал брата по волосам. — Странно проявляется это твоё желание, — буркнул Эрен, всеми силами показывая обиду. — На самом деле вовсе нет, — задумчиво начал Ривай и сполз по стволу вниз, принимая лежачее положение. На брата не смотрел, наблюдая за едва трепещущими листьями. — Просто думаю порой, что через полтора года меня здесь не будет, и должен же кто-то присмотреть за тобой. Эрен хотел уже ответить, возмутиться или просто переубедить старшего брата в том, что такая опека ему вовсе ни к чему, но Ривай не дал сказать. — Знаю-знаю, ты у нас вполне можешь за себя постоять, но тебе только пятнадцать, а альфы уже шеи сворачивают, пусть и считают тебя бетой. Представь, что будет через три года, — говорил Ривай, не замечая, как у Эрена от такого откровения едва челюсть не отвисает. — Мне было бы спокойнее, если бы у тебя к тому времени появился спутник, способный дать отпор любому, кто может тебя обидеть. — И Райнер сюда отлично вписывается, — продолжил его мысль Эрен. — Да, — подтвердил Ривай, несмотря на то, что альфа внутри пылал возмущением. Однако рассудок утверждал, что он поступает правильно, и плевать, что Браун ему не нравится. Хотя это «не нравится» было скорее ревностью, чем неприязнью, если отбросить личные взгляды и смотреть объективно, то мать права по всем пунктам. Семья у него была действительно приятная во всех отношениях, Райнер был единственным сыном, воспитанным в любви и уважении, впитав в себя все эти качества словно губка. Такой не станет зажимать омегу против воли, тем более если этот омега Эрен. Да и не заметить, как Райнер смотрит на младшего Йегера, мог только слепой, а Ривай на зрение не жаловался. И если этот белобрысый бугай так увлечён непроснувшимся омегой, то с пробуждением вообще с ума сойдёт. Ведь кому как не Риваю знать об этом, он-то уже чуял Эрена и видел во снах, каким тот станет года через три. И самым верным решением будет находиться от него подальше. Пусть уж лучше Браун станет опорой и стеной для Эрена, чем кто-то неизвестный. — Я никогда не думал о нём в подобном плане, не уверен даже, что он мне так нравится, — протянул Эрен, но то, что эти мысли его озадачили, было понятно. — У тебя ещё есть время подумать и проверить. Мама права, пригласи его куда-нибудь и убедись, — Ривай скосил на него взгляд, после чего спрятал лицо в изгибе локтя. Эрен не ответил. Сейчас ему нужно было переварить слова брата и разобраться в собственных мыслях, которые завертелись каруселью. Почему-то после услышанного вспомнились осторожные взгляды Райнера, которые не раз ловил на себе и в которых отражалась грусть, или ободряющие улыбки, говорившие, что бояться нечего и если что, ты всегда знаешь к кому обратиться. И даже стало отчасти жаль, представив, что тот, должно быть, чувствует, если домыслы брата действительно правда. — Я решил, что присмотрюсь к нему, — спустя не меньше десятка минут, озвучил Эрен, — хочу убедиться, что ты прав. Ривай не ответил и, наклонившись к нему, Эрен понял, что брат спит. Идти обратно к реке не хотелось, телефон он забыл в доме, оставалось только устроиться поудобнее рядом и размышлять, разглядывая голубое небо с редкими облаками сквозь низкие ветви дуба. Проснулся Ривай неожиданно и резко, от того, что сквозь тело будто электрический заряд прошёл, не сразу сообразив, где находится и что происходит. Его снова било мелкой дрожью, а тело было влажным и горячим. Тяжёлая голова едва соображала, мысли уплывали, и сосредоточиться на чем-то одном не было никаких сил. Сквозь шум в ушах улавливался странный стук, будто птица била клювом по металлической крыше, и, только разлепив глаза, он понял истинный источник звука. Небо было затянуто низкими тёмными тучами, грозившими с минуты на минуту обрушиться на землю проливным дождём. Руки почти не слушались, но он всё равно растолкал примостившегося под боком брата. Глаза Эрена были не менее шальные, когда, распахнув их, он увидел налетевшую непогоду и почувствовал первые тяжёлые капли, барабанящие по крыше флигеля и листве деревьев. — Скорее поднимайся, — скомандовал Ривай, хватая подушки и корзину, исключительно силой воли заставляя тело двигаться. Эрен подскочил в два счёта, сгребая покрывала в охапку, и, как был босой, рванул в сторону домика. Только на пороге опомнился и обернулся, растерянно наблюдая за странными движениями брата и запоздало понимая, что что-то не так. Сбросив тряпки на пол, помчался назад, морщась от холодных капель, бьющих по оголенной коже, и едва достиг цели — вырвал из рук Ривая корзину, другой хватая его за запястье и утягивая за собой. Ривай что-то возмущённо говорил, Эрен не слышал. Дождь усиливался с каждой секундой, превращаясь в сплошной поток. Как оказались в доме, Ривай не понял, просто внезапно стало тихо и сухо. Эрен вертелся вокруг и что-то тараторил, альфа его не понимал, ощутил лишь, что мягкое полотенце укрыло голову и плечи и навязчивые прикосновения чужих рук. Волна жара поднялась из живота, и дышать стало ещё труднее, кожа словно горела, мозги плавились, а во рту было сухо, как в пустыне. Абсолютно расфокусированным взглядом он уставился на брата, который заглядывал ему в лицо, пытаясь выяснить в чём дело. Ривай попытался отмахнуться, не вышло — Эрен не собирался никуда уходить. — Пойдём, я помогу тебе сесть, — он закинул руку брата себе на плечо и крепко прижал к себе. А Ривая словно молния шибанула, и всё мгновенно прояснилось, но лишь на миг, после которого весь мир исчез, оставив лишь Эрена и его несравненный запах. Альфа дышал так, словно секунду назад пробежал многокилометровый марафон, но не чувствовал ничего, кроме влекущего к себе омеги, его тела рядом и тревожного голоса, звучавшего в ушах. — Принести тебе воды? — усадив брата на диван, Эрен склонился ниже. — Нет, — на одном выдохе, — уйди. — Чего? — удивился, Эрен. - Ты какой-то странный. Тебе плохо? Что мне сделать, как помочь? — Просто уйди, Эрен, прошу, — Ривай попытался оттолкнуть его, но тело не слушалось. Инстинкты вскипали в крови, требуя и подчиняя, альфа рвался наружу, желая получить своего омегу. — Что ты несёшь? — Эрен коснулся ладонью его лба и обомлел. — Боги, да ты весь горишь. Леви, что… Эрен застыл, встретившись с глазами брата. Дико расширенные зрачки поглотили радужку, превращая их в две чёрные космические дыры. Его словно парализовало. В заворожённом взгляде метались страх, растерянность, желание помочь и… словно понимание страданий, что разрывали альфу. В одно мгновение, не теряя зрительного контакта, он оседлал колени Ривая, игнорируя шипящее, сквозь зубы «уйди», сказанное на последних крупицах ускользающего сознания, поглощённого инстинктами. Пухлые губы распахнулись с немым выдохом, собирая густой, тяжёлый запах шторма. Проникающий, заполняющий собой каждую клеточку, разжигающий пожар на коже и подчиняющий, лишая воли. — Эрен, — последнее, что шепнул Ривай, прежде чем его сознание отключилось, оставляя лишь зелёные глаза, затмившие собой весь мир.