Возвращение домой

− И там я буду ждать своих сыновей! И когда они придут, я буду наслаждаться рассказами об их победах! – его последние слова со свистом пронеслись над опушкой леса словно ветер. Фразы зависали в холодном воздухе, отдающим свежестью после дождя; будто бы застревали среди раскидистых ветвей могучих деревьев, мирно дремлющих и простоявших здесь века. Сотни взглядов были устремлены на гибнущего, но так и не сломленного викинга. Они выражали гнев, злость или даже благоговейный восторг. В глазах других же читалось откровенное равнодушие. Но фермеру, прошедшему длинный путь от ярла до конунга и ставшему легендой, больше не было до этого никакого дела. Рагнар почти ничего не видел. Его веки тяжело нависали над полуоткрытыми глазами. Горячая кровь обжигала его кожу и открытые раны, струясь по щекам Лодброка. Было больно, но викинг этого не ощущал - лишь глухая боль отзывалась по всему его телу, и не могла причинить ему неудобства, заставляя думать лишь о том, что она заполнила собой всю его сущность, разум, мысли. Закаленный годами сражений и путешествий, он привык к лишениям и боли. Он знал, что его путь скоро завершится. Лодброк не думал о том, что его ждет дальше. По ту сторону. Признаться честно, он не думал о Вальхалле. Столько лет он прожил с верой в Одина, а теперь… Теперь он не был уверен, что его дорога лежит в царство вечно сражающихся и пирующих воинов. Сказать по правде, он сомневался в том, что она существует. − Что если богов выдумали люди? – фраза, брошенная Эгберту, была решительно сказана им совсем недавно. Но к такому выводу он пришел гораздо раньше. Встреча с монахом Ательстаном, который стал ему очень близок, оставила неизгладимый след в его сознании - отпечаток, который его изменил. − …приветствую валькирий, что отправят меня домой! – эхом отразилось последнее дыхание великого воина, великого Рагнара, слава о котором разнесется по всему миру. Он чувствовал движение змей-убийц, взгляд гордого короля Эллы. Чувствовал, но… Это было уже так далеко. Словно не с ним. Лодброк будто сквозь воду смотрел на мир, в котором его уже ничто не держит и его роль сыграна. Который уже и не его дом вовсе. И теперь смелый викинг отправился на поиски нового пристанища. Места, что он сможет назвать домом.

***

− Почему он не просыпается? – прозвенел нежный, но обеспокоенный голос, нарушая священную тишину. Рагнар напрягся и прислушался, но открыть глаза так и не смог: теперь боль будто бы разлилась по его венам с новой силой, не отпуская своего пленника. Предвкушая гибель, Рагнар смог блокировать все ощущения, но сейчас у него это никак не выходило. Сильное тело настоящего богатыря ломило и отзывалось жуткими резями, доставляющими конунгу ужасные страдания. − Подожди немного, милая, − этот голос принадлежал мужчине. Ровный и мягкий, он приносил умиротворение. Казалось, он даже усмиряет муки Лодброка, за что викинг был благодарен ему. Он чувствовал, что это именно голос облегчает его боль, но никак не мог это объяснить. Был уверен и, пожалуй, все. − Но прошло так много времени… - в нежном голосе читалось возражение и нетерпение. − Мы ждали его так долго, что время ничего уже не значит. Совсем скоро ты сможешь поговорить с ним. С каждым словом голос становился все тише и тише – это значило, что его обладатель уходил. Рагнар вздрогнул - боль вернулась с новой силой, почувствовав, что теперь нет преграды - нет голоса, что дает облегчение ее пленнику. Казалось, викинг снова ощутил дыхание смерти с ее муками и страданиями, но разумом он понимал, что такого не может быть. Ведь он уже мертв. Тогда где же он? Откуда этот знакомый свист легкого ветерка? Знакомые запахи чего-то родного и давно забытого? − Я останусь с ним, − отозвался девичий голос. В этой фразе было столько нежности, любви и тепла, что, казалось, она могла бы с лихвой наполнить холодное сердце Рагнара, лишенное веры. Того огня, что раньше заставляло его биться, идти вперед. − Он так и не открыл глаза… − в уже знакомом нам голосе отражался страх. − Потерпи немного. Я знаю, что этой встречи ты ждешь уже так давно. Но подумай о том, что ему нужно привыкнуть к этому месту… … к этому месту. Что это было за место, Рагнар не знал и не мог даже представить. Но навязчивое чувство не отпускало его: мужчина был полностью уверен в том, что это место ему знакомо. Как дежавю - он точно был здесь. Последнее, что он помнил – это глаза Эгберта. Он помнил это взгляд – предчувствующий и обреченный. Словно бы он разгадал его тайну, но остановить тот механизм, который был запущен, уже не мог. … к этому месту. Он слышал голос. Два голоса. И Рагнар был готов поклясться, что эти голоса ему до боли знакомы. Только вот он не мог вспомнить, кому они принадлежат. Было что-то родное, что-то свое в манере разговора, тоне и тембре голосов, что звоном разрезали холодную тишину, окутавшую это место. … к этому месту. Где он был? Вскоре, Лодброку совсем не нравилось то, что он не знает, где находится. Ему захотелось исследовать это новое место, что приютило его после смерти. Где лязг мечей и стоны погибающих викингов, что вскоре возродятся к великому пиру? В одном Рагнар уверился точно – это место не было обещанной Вальхаллой. И викинг не мог сказать, что это его как-то расстроило. Рагнар открыл глаза и попытался приподняться. Ожидая боль от полученных совсем недавно ран, он зажмурился, но… теперь боли не было. Как и самих ран и их следов. Удивительным образом страдания, что мучили его мгновение назад, ушли. Тело больше не ломило, напротив - оно было исполнено силы и тепла. Он огляделся. Комната, в которой он находился, напоминала ему Каттегат. Да, это совершенно точно была именно она. Викингу это показалось очень странным, ведь он же… умер, верно? Рагнар нахмурился. Но его сомнения тут же развеяла девочка, вошедшая в комнату. Ее длинные темные волосы были собраны в косу. На лице застыла улыбка. − Гида? – не веря своим глазам, Лодброк встал на ноги и неосознанно потянул руки к дочери. Секунда, что разделяла их, одновременно была вечностью и кратким мгновением. Викинг чувствовал не только огромную пропасть - это было время, что заставило из разлучиться; − Отец! – воскликнула девочка и бросилась в гостеприимные объятия… Ощутив тепло нежных детских рук, проведя пальцами по волосам дочери, коснувшись их обветренными губами, Рагнар понял, что она никогда от него не уходила. Гида, его любимое дитя, всегда была с ним - в его сердце.

***

− Получается, что победа за тобой, монах? – хитрая полуулыбка озарила лицо конунга Рагнара, и он притянул Ательстана к себе, легонько трепля его за макушку. Они стояли на берегу полноводной реки, позволяя ветерку приятно обвевать их тела. Солнце, озарившее дом фермера, гладило лица ласковыми лучами, и друзья щурились. - Это рай, о котором ты так любил разглагольствовать? − Я не считаю это победой, − отозвался мужчина. Рагнар отпустил друга и присел на песчаный берег. Он зачерпнул в кулак горсть песка и высыпал его обратно. Как удивительно было почувствовать это вновь: родной дом, люди, которые когда-то давно (казалось, это было только вчера) покинули его. − Ну как же?! Твой бог оказался прав. Ни грозный Один, ни смелые валькирии не встретили меня. Я не вижу богатого стола, который собрал вокруг пирующих славных воинов Вальхаллы. − Мой бог оказался прав, потому что не стремился к правоте, − ответил Ательстан. – Ему она не нужна. Он дает нам то, что мы заслужили, то, чего мы хотим больше всего на свете. Каттегат – твой настоящий дом, и здесь, с людьми, которых ты любишь, ты чувствуешь себя по-настоящему счастливым. − Значит, ты хотел остаться со мной? – фраза повисла в воздухе. − Я хотел стать счастливым, − тихо произнес монах. – Я хотел быть дома. Уходя, Ательстан бросил беглый взгляд на старого друга. Рагнар уже встал, и теперь он бросал в воду гладкие камни. «Нужно дать ему время побыть одному, − подумал он, − и привыкнуть».

***

Викинг пришпорил коня. Он улыбнулся в ответ на довольное ржание лошади, которой, наконец, удалось вдоволь пронестись по всему полю вместе с долгожданным хозяином. Викинг похлопал по загривку довольного коня и обернулся. Гида стирала вещи, Ательстан нес ведро воды для уставшей, но счастливой лошади. После стольких лет боли и скитаний, Рагнар Лодброк был дома. Он дождется Лагерту. Дождется Бьерна и сыновей в их родном Каттегате. И Флоки к нему придет. Его дом – его старый дом, когда он был простым фермером, приютит всех, кто ему дорог. Он обязательно их дождется. Ведь теперь он дома.