Вилла

      Ох...То невероятное чувство, когда он касается своими ледяными пальцами разгоряченной кожи, обжигая ее холодом. Это чувство просто не описать словами, а этот взгляд полный желания и подавно. Такое ощущение, словно это не я обезумевшая возбужденная омега, а он. Его резкие и не терпеливые действия наводили лишь на такую мысль.       Мне безумно хотелось его физически, но не сердцем. Сердце яро пыталось остановить и облагоразумить меня, но я же не слушала его. Гордость ушла на второй план, а страсть и похоть оказались на главном месте. Мне всегда казалось, что с ним что-то не то, словно в нем жило два человека: первый-добрый и ласковый, иногда даже романтичный, а другой- дикий, необузданный бунтарь.       Каждое его прикосновение электрическими разрядами пробегают по телу, заставляя извиваться, выгибаться и стонать все сильнее и громче. Ему нравятся мои стоны - видно по его глазам и дикой, похотливой усмешке на его губах и тихим, но весьма слышным рычанием над ухом, когда он водит носом по моим волосам. -Громче,-рыкнул он над ухом, когда с моих губ слетел очередной приглушенный стон. Не услышала, наслаждаясь его прикосновениями, которые стали еще жестче, доставляя еще больше удовольствия.       Он вновь рыкнул: -Громче!-на этот раз он был услышан, ибо его два пальца резким движением проникли во влажную и изнывающую по мужской ласке киску, что желала его член.       Выгнувшись, кончила, протяжно простонав и изрядно искомкав всю постель. Хоть я и получила колоссальное удовольствие, возбуждение не спало, а возросло в несколько раз. -Еще...,-протянула я слегка охрипшим голосом и ему явно понравилась моя просьба.       Не терпя и секунды, он решил освободить нас от не нужной одежды, поэтому я оказалась перед ним абсолютно нагая, как и он сам.       Я смотрела ему только в глаза, зная что таким образом возбуждаю его еще больше, заставляя его стать агрессивнее. Жесткий секс с альфой-вот что мне нужно и он это понимал.       Его ладони прошлись по моей талии к груди, слегка ее сжав, а после к горлу, немного сжимая его и усаживаясь между моих ног поудобнее. Он делал это крайне медленно, казалось сто лет прошло, прежде чем он продолжил свои садистические манипуляции. Его орган коснулся моего интимного места, но входить он не торопился. Он медленно стал гладить им мою промежность, заставляя впиться в его руки, что сжимали мое горло, и извиваться, двигая бедрами, прося таким образом, чтобы он вошел. Умом понимаю, что ненавижу его, но ничего сделать не могу. Словно загнали ту часть меня в угол, натравив церберов.       Одну ладонь он убрал от горла, а второй сильнее придавил его. Свободная рука прошлась по моей щеке, а после по губам, проведя по ним большим пальцем. Я чувствовала то, что и он, а он то, что я. В данный момент мы были едины: мысли и желания схожи, как и неприязнь к друг к другу, которая нарастала с годами. -ну же...,-проканючила, когда его член, внушающих размеров, слегка надавил на проход, но соскользнул.       Хотелось плакать от безысходности и негодования на саму себя, мысленно называя бесхребетной тряпкой. И ведь правда. Не смогла сдержаться...       Наконец он обхватил свой орган и направил на влажную промежность, я лишь шире раздвинула ноги, призывая его к более решительным действиям и он понял это, войдя до упора и сжимая мое горло. От нехватки воздуха и резкого толчка - закружилась голова от нахлынувшей волны возбуждения. Дико, резко, грубо...Сейчас нет места нежности в этой комнате, да и в наших с ним отношениях тоже нету им места. Разные. Мы слишком разные...       От ярких ощущений и этого запаха, что кружил в комнате, мое сознание решило сыграть со мной в злую шутку и покинуть меня. Хотя возможно это спасло меня от гибели моего внутреннего Я и поломки моего стержня, что и так уже на волоске, от близости с тем, кого ненавижу всем сердцем и душой.       И плевать я хотела на то, что волчица просится к его волку.       Плевать я хотела на все это, но теперь, даже проклиная его, не смогу уйти... Слишком поздно, а может быть еще есть возможность сбежать....