contrast

Во всех вас скрыт потенциал талантливых убийц.

— А как же дети? — А дети играют в войну. --- Клеймо Е-класса — тот самый шрам, что формирует личность и оставляет след на всю жизнь — самое ужасное, что может случиться с учеником, переходящим в старшую школу. Тсуна так не считает. Тсуна смеется и ловко крутит в руке охотничий нож. Его класс — паршивая овца, напоминание, что все в этом мире построено на контрастах. Его класс — тот самый нелюбимый родственник, про которого можно сказать «в семье не без урода». Не без тридцати двух уродов, если уточнять. С собственными лидерами, основавшими оппозицию. Легион уродцев. Савада Тсунаеши. Старшеклассник. Мальчик из неполной семьи. Неудачник. Бездарность. Ошибка природы. Тсу-на-е-ши. Нож оставляет в парте трещину и со скрипом отламывает кусок дерева. Отвратительно. Мотивация — основа, на которой стоит старшая Намимори. Мотивация вообще страшная штука. «Только бы не в Е-класс». Только бы не… Ради бога, куда угодно, только не туда! Не в класс, где куча больных на голову подростков приветствует учителей очередью из автомата. Тсуна улыбается тонко и прячет нож. Сегодня он не понадобится. Сегодня у них новый учитель — неподготовленный, какой-нибудь практикант, возможно, или не угодивший начальству идиот. Это не так важно; пистолет под партой, в парте — учебник экономики и разобранный автомат, нож под пиджаком, два лезвия в рукавах. Газировка в пластиковом стаканчике и пропуск в библиотеку. Тетрадь с домашним заданием — баллов на сорок-сорок пять, чтобы не выбиваться из графика. График назван именем Ван Гога и висит у директора в кабинете. График гласит: будь как все. Не стремись вылезти из этого класса, у тебя не выйдет. Индивидуальность под запретом. Лишишься уха в случае неудачи. Изнутри голова Тсунаеши представляет собой разлагающийся ад, раздробленный на мозговые отделы. Контраст слишком заметен. Урок начнется совсем скоро, а там можно будет и поприветствовать нового учителя. Кажется, Кея уже достал тонфа. Кажется, к ножке парты Такеши прислонена катана. Кажется, пахнет порохом. — Всем встать! --- Савада Тсунаеши. Хранители — родственники Первого Поколения. Кровь не вода. Реборн открывает папки с личными делами и отбрасывает их: скорее брезгливо, чем в ужасе, уж чем-чем, а выдержкой солнечный аркобалено мог похвастаться с детства. Савада Тсунаеши. Копия Занзаса с поправкой на возраст и психологический портрет. Нападения на учеников. Нападения на учителей. Ношение оружия. Разбои и мелкие кражи. Вандализм. И, Господи, нет, Тсунаеши не Занзас. Тсунаеши — маленький ублюдок с лезвиями, рассованными по карманам. — Мы в конечном классе, Реборн-сан, — Савада, этот мелкий пакостник, улыбается во все тридцать два, — мы — сборище неудачников. Вам нужно работать на контрастах, чтобы принять нас. Вам нужно нас возненавидеть. — Я уверен, что мы достигнем взаимопонимания иным способом, — Тсуна смеется. Громко, на грани приличия, вцепляясь пальцами в выщербленную поверхность парты и нарываясь на занозы. — Взаимопонимания не существует. Сказочки для детей, — и нож, пролетевший в сантиметре от лица, врезается в стену. Реборн смотрит на наследника. Наследник — маленький обиженный мальчик, запертый в теле неуравновешенного подростка. Наследник — почти убийца в свои неполные семнадцать. Реборн отпускает успокоившегося Тсуну, смотрит на остальные личные дела и тяжело вздыхает. Работы предстоит много. --- Гокудера Хаято. Нападения на учеников. Нападения на учителей. Ношение оружия. Разбои. Вандализм. Многочисленные поджоги. Пиромания в сущности — стремление к власти. Пиромания вкупе с гениальными мозгами — террористические акты. Локальные апокалипсисы. Спаленный кабинет домоводства по четвергам. У Гокудеры Хаято любовь к поджогам, пианино и Тсуне. У Гокудеры — этого ненормального пиротехника — математика и НЛО в мозгах, тесты со стопроцентными баллами и три отстранения, оставленных без комментариев. — Но нам, детям, не совсем понятно, нахрена убирать бардак за этим миром. Это хаос и смерть, — Хаято пожимает плечами непринужденно, будто так и должно быть, будто бы угроза жизни — полнейшая ерунда. Максимализм, доходящий до абсурда. Непонятная обида на женщин. Ах, нет, точно. Психопатка-сестра. Кажется, это она отравила премьер-министра. Кажется, это она сейчас в тюрьме строгого режима. — Мы в конечном классе. Вы либо с нами, либо сдохнете. — Я предпочитаю держать нейтралитет, — склоняет голову Реборн. — Нейтралитета не существует, — бросает напоследок Хаято. — Не тешьте себя иллюзиями. На парте в хаотичном танце мельтешит огонь. --- Ямамото Такеши. Нападения на учеников. Нападения на учителей. Ношение оружия. Вандализм. Склонен к суициду. Биполярное аффективное расстройство. — Не стоит ходить за нами хвостиком, — Такеши улыбается солнечно, будто их не разделяют жалкие пять сантиметров ширины лезвия. Сталь холодная. Такеши холодный. У Реборна пистолет за пазухой и три секунды на выстрел. — Мы никуда не убежим. Ямамото мог бы стать гордостью Японии. Возможно, лучшим бейсболистом этого десятилетия. У Ямамото солнечная улыбка и шрам на подбородке. У Ямамото — щенячья преданность психопату Тсуне. У Ямамото нет ничего, за что бы стоило бороться; ему не нужен выход из Е-класса. Тебе не нужен выход оттуда, где и входа-то нет. — Тебе никогда не хотелось покинуть этот класс? Никогда не хотелось достичь чего-то большего? — солнечный аркобалено склоняет голову. Такеши повторяет незамысловатый жест и убирает катану. — Любой из нас поодиночке достиг больше, чем элитные тепличные цветы в основном корпусе, — в аудитории пахнет дождем и безразличием. — Потому что обделенные получают в будущем все, что захотят. Контраст и мотивация. Такеши выходит молча; оконная рама скрипит под натиском ветра. Аудитория покрыта зарубками холодной стали. --- Сасагава Риохей. Нападения на учителей. Нападения на учеников. Вандализм. Одно отстранение, оставленное без комментариев. Записка «не подходите к нему», приклеенная на обратную сторону папки. Несколько капель крови и смазанные чернила. Синдром дефицита внимания и гиперактивности. Солнце. — Экстремально, — хмыкает Сасагава и разматывает бинты на руках. — Вы любите рисковать, сенсей. — Ты никогда не хотел вернуться в основной корпус? Там ведь твоя сестра, я прав? — взгляд — потерянный, пустой. Привкус крови во рту и тлеющие карты мира. Свет. — У меня нет сестры, — Риохей улыбается и проводит пальцем по пластырю на переносице. Сломанный нос. Шрам на брови. Сбитые костяшки. — У учеников Е-класса не бывает родственников. Только они сами. Осиротевшие. Предоставленные сами себе. Реборн провожает веселого Сасагаву взглядом, полным обреченного смирения. Риохей ухмыляется напоследок. — У армии не должно быть слабых мест. *** Хибари Кея. Многочисленные драки. Отстранения. Черный крест на красном фоне — напоминание для тех, кто забыл, с кем имеет дело. Настоящий убийца среди несостоявшихся. Кея не говорит с ним. У Кеи тонфа, оставляющие вмятины в стенах, у Кеи холодный прищур глаз и повязка — два на три, красная с желтыми иероглифами. У Кеи канарейка. Тень человека — потерянная в попытке обуздать собственную силу. Шорох закрываемой двери в тишине аудитории кажется страшнее любого крика. --- Рокудо Мукуро и Докуро Хром. Никаких нареканий. Ни одного отстранения. Презрение во взгляде и спокойные движения; ничего лишнего, ленивая сила. Почему они тут — вопрос не из легких, но и он не столь важен, как мягкая, тонкая улыбка Хром. — Она не любит разговаривать, — на всякий случай уточняет Мукуро, — не любит общество таких, как вы. — Таких, как я? — Бесполезных уродцев, — поясняет Рокудо, будто это что-то само собой разумеющееся, — вы, наивный педагогический коллектив. — Наивный, — шепот едва заметной тенью ложится в проходы между партами. Голос Хром — сломанный патефон. Голос Хром — ироничное равнодушие. Голос Хром — клеймо, застрявшее иглами в голосовых связках. — Тсунаеши-кун не станет играть с вами, — улыбается Мукуро. — Тсунаеши-кун не любит играть с едой. Хром тянет руку к щеке Реборна, но дергается, будто прошитая электрическим разрядом. Хром Докуро — потерянный в иллюзиях ребенок. Хром Докуро умерла в больнице около трех лет назад. --- Е-класс. Шрам, росчерк презрения на лице, конечная станция. Осторожно, двери закрываются. Не успевшие выйти останутся запертыми в вагоне. Это билет в один конец. Тсуна улыбается и крутит в руке нож. Тридцать два уродца. Если выбить у каждого из них по зубу, можно собрать новую челюсть. Деньги на макет для анатомии все равно не выделят. Приходится выкручиваться самим. Реборн ошибается. Тсунаеши — не обиженный ребенок. Тсунаеши — остро заточенное лезвие. Тсунаеши — весеннее небо, высокое и холодное. Тсунаеши — тонкий орнамент зарубок по всему корпусу. Тсунаеши — упорядоченный хаос. Игра на контрастах. Паршивая овца. — Я думаю, что из вас получился бы хороший учитель, Реборн-сан, — Савада упирается подбородком в сцепленные руки и смеется тихо, едва уловимо. — Но нам не нужен учитель. — И кто же вам нужен? — Палач, — просто отвечает Тсуна, пожимая плечами. Аудитория погружается в кратковременное молчание. На улице слышны крики и лязг металла: Хибари и Мукуро снова что-то не поделили. — Ты был прав, — осторожно говорит солнечный аркобалено, тщательно подбирая слова и собирая бумаги с напечатанным отчетом. — Я действительно готов вас возненавидеть. К сожалению, — к счастью, конечно же, — мне придется покинуть вас на какое-то время. Не спалите корпус, пока меня нет. — Я прослежу, — Тсуна практически мурлычет, улыбается искренне. — Обязательно прослежу. Три секунды. Контраст — дети и огнестрельное оружие. Мотивация — попытка привнести что-то новое в свою жизнь. В отчете, прямо рядом с именами Тсуны и несостоявшихся Хранителей — там, где ставят черные кресты на красном фоне — стоит привычное «негодны». Отчет не дойдет до заказчика. Тсунаеши играет на контрастах. Тсунаеши не хочет быть Ван Гогом. Тсунаеши использует любой шанс, чтобы выбраться из конечного класса. Десятый — это звучит. Реборн не знает, о чем думает обиженный мальчик Тсуна. В голове Реборна клеймом Е-класса на память остается пулевое отверстие.