Я поиграю с вами немного

Сегодня назначен банкет в честь того, что сын Ноно Вонголы вновь вышел в свет. Ведь восемь лет назад он исчез и Вария прекратила всю свою деятельность. Ну, это официальная версия, не подлежащая оспорению. Ведь эту версию создала сама Вонгола, а она — отнюдь не слабая семейка, боящаяся всех и вся, чтобы пойти против неё. На самом деле, девятый чувствовал той самой гиперинтуицией Вонголы, что тогда, восемь лет назад, он поступил неверно. Тимотео даже не разобрался в причинах поступков своего сына. Он был свято, насколько могут быть святы убеждения босса мафиозной семьи уверен, что Занзас взбунтовался из-за дневника, забытого по чуйке той же интуиции. Да, Тимотео был благодарен своей интуиции, ведь она не раз спасала ему жизнь. Но понять, для чего нужно было оставить свой дневник на столе в своём кабинете, прекрасно зная, что скоро придёт Занзас, он не мог. Девятого уже давно постиг старческий маразм, поэтому такая вещь, как-то, что Занзас — босс Варии, причём очень надёжный и ни за что бы не поддался эмоциям ей во вред, как-то позабылась. Ему казалось, что встреть он сейчас, пусть и приёмного, но сына, он уже не увидит в нём того взбалмошного подростка, стремящегося к силе и власти. Он встретит взрослого мужчину, босса своей семьи и осуждающего своего отца за неразборчивость сына. То, как он поступил с Занзасом, не одобряла не только интуиция, но и он сам. Просто в какой-то момент его ум, подкреплённый мудростью, уступил место маразму. И, не слушая сына, считая его речь бессмысленной, Тимотео заключил его в, как он думал, колыбель. Ночью девятый проснулся от того, что что-то в его подсознании покрывается трещинами и медленно рушится. Он читал об этом в архивах Вонголы, это чувство означало, что его колыбель насильно разрушают, стараясь не повредить человека внутри. В этот самый момент его интуиция завопила, что Занзас скоро придёт, и девятый просто не сможет смотреть ему в глаза. Да, девятого босса великой Вонголы отчитал бы собственный сын, в то время как сам Тимотео сгорал от стыда. Ведь за восемь, мать его, лет, он понял, что Занзас для него не просто мальчишка, купленный у сумасшедшей проститутки, а сын, сын которым можно гордиться. Девятый не хотел страдать из-за взглядов или слов Занзаса. Уж лучше тихонько корить себя по вечерам, свободным от разбора важных и не очень бумаг. Именно для того, чтобы отсрочить их разговор, и был назначен банкет. Впрочем, нам важно совсем не это. В одной из комнат особняка Вонголы на мягкой кровати, заправленной неуютным больнично-белым бельём, спокойно посапывали тринадцатилетний шатен и пятилетний брюнет. Во сне они обнимались и выглядели слишком мирно, учитывая то, как один вцепился в другого, не желая отпускать. Этим человеком был шатен, его выдержка испарилась сразу, как только он увидел Реборна. В его сердце зародились такие тёплые, даже немного горячие чувства детской радости и спокойствия, что отпускать их ему казалось чем-то неправильным. Как будто стоит ему только отпустить это солнце, как мир сразу же рухнет, и восстановить его будет не так уж просто. Такие же чувства возникали и у Мукуро, пытающемся прожечь в Реборне дырку. Ещё бы! Его босс так просто доверился не просто легко убираемому человеку, а самому аркобалено солнца! Причём этот самый аркобалено имеет довольно хорошие связи с девятым Вонголой. А ведь сам Мукуро всегда старался отвадить таких подозрительных личностей от любимого босса. Говорила же ему Елена: — Если кто-то сильный начнёт проявлять хоть какой-то интерес к Иэясу, то сразу хватай босса и беги! А слабого сразу убивай! Никто не смеет приближаться к Ясу-тяну, только не в нашу смену! А он, дурак, решил, что Реборн — рассудительный взрослый человек, что никогда не будет совращать ребёнка. Даже если этому​ ребёнку, фактически, тридцать семь. Зайдя в выделенную её сыну комнату, Нана увидела такую картину: на полу, прямо перед дверью, лежит Мукуро и убийственно смотрит на аркобалено, находящегося в объятьях Тсунаёши. Это зрелище было бы несколько весёлым, если бы не иллюзии хохлатого, тянущиеся к Реборну. Сам Реборн уже давно не спал и даже развлекался, смотря на довольно правдоподобные иллюзии Мукуро. Понять это ананасоголовому мешали ревность и радость за босса. — Мальчики! Пора вставать и собираться на банкет! — крикнула Нана, будя Тсуну. Сонный шатен кивнул, потирая глаза, и организовал своих брюнетов.

На банкете

POV — Тсунаёши

Здесь много людей из альянса и просто дружественных семей. Занзасу это не понравится. Так как Реборн довольно известный, мне пришлось отпустить его, с условием, что он будет находиться в приделах десяти метров от меня. Сейчас мне не о чем говорить с посторонними людьми. Поэтому, выловив Мукуро где-то среди толпы и предупредив маму, что я иду поболтать с Варией, я направился прямиком к нему. Так как о моём кандидатстве в десятые Вонголы знает только определённый круг лиц, никто не обращает на меня внимания, думая, что я просто отпрыск очередной мелкой семейки. Мы добрались до кабинета Занзаса довольно быстро. Реборн уже привычным действием запрыгнул ко мне на руки, и я открыл тяжёлую дубовую дверь. — Мы не договорили, мусор. Оповестил меня Занзас, как только я вошёл.

end POV — Тсунаёши