Я буду ждать

Я буду ждать

Я возвращаюсь с очередного учительского педсовета и слышу шум, доносящийся из подземелий. Очередная стычка учеников? Только бы эти балбесы не поубивали друг друга — не хотелось бы полночи разгребать последствия их разборок. Ни минуты не колеблясь, спешу на звук схватки. В одном из темных коридоров двое в мантиях с явным наслаждением кидают друг в друга заклятия: — Дуро! Верминкулюс! — Протего! Пуллус! Риктусемпра! — Протего максима! Локомотор Мортис! — А ну прекратите! Что вы себе тут позволяете! — реву я, появляясь из-за поворота. — Приапс!* — напоследок кричит один из атакующих, наведя палочку на противника, и исчезает за углом. Я успеваю услышать только глубокий «Ох», наблюдая, как второй в мантии медленно сползает по стенке. Только этого не хватало! Подойдя к поверженному, я рывком поднимаю его на ноги. — Какого черта вы здесь устроили? Э-э-э… Поттер? Осознание случившегося приходит не сразу. Вот я стою сейчас тут, держа за шкирку ненавистного мне Поттера, и понимаю, что тот только что благодаря мне попал под заклятие, мягко говоря, довольно-таки специфического характера. И, похоже, этот болван и сам не знает, что его ждет. — Поттер, марш в мой кабинет! Живо! Слава Мерлину, он не сопротивляется и несется по подземельям так же быстро, как и я. Громко захлопывая тяжелую дверь кабинета, я беру себя в руки и злобно шиплю: — Поттер, вы знаете, что такое заклятие Приапс? Этот идиот глупо улыбается и смотрит мне прямо в глаза: — Нет, сэр. Спокойно, Северус, держи себя в руках. Все будет хорошо. Сейчас что-нибудь придумаем. Вдох-выдох, вдох-выдох… Убью Малфоя к чертовой матери! Это же надо — такими заклятиями швыряться! Я призываю с полки книгу «Тысяча самых распространенных заклятий» и вкладываю в руки Поттеру. — Страница двести двадцать три, Поттер! Читайте! У вас ровно минута! Вдох-выдох, вдох-выдох. Спокойно, Северус, это все лишь ученик. Вдох-выдох. Твой любимый ученик, которого ты третировал на протяжении шести с лишним лет. Сын обожаемого тобой Джеймса и крестник этой блохастой шавки Сириуса. Вдох-выдох. Герой магического мира. О, Мерлин! За что мне все это! Я молча наблюдаю за читающим Поттером. За тем, как меняется выражение на его лице. Глупая улыбка сменяется ужасом, щеки краснеют, он начинает нервно тереть шрам на лбу и до боли покусывать губы. — Поттер, с вами все в порядке? — как можно спокойнее спрашиваю я, вкладывая ему в руку флакон с зельем. — Вот, выпейте. — Это противоядие? — мгновенно реагирует он, выпивая и морщась. — Нет, успокоительное. Противоядия не существует. Он с надеждой смотрит на меня и, наконец, выдает: — И… Что мне теперь делать? Этот затравленный взгляд зеленых глаз выворачивает мою душу наизнанку, заставляя почувствовать себя в аду. Огонь внутри меня разгорается и обжигает своей яростью все тело; сердце стучит в бешеном ритме, пытается безуспешно вырваться и в итоге медленно сгорает в беспощадном пламени… — Хм… Есть три варианта: первый — я запираю вас где-нибудь на сутки, и вы, изнывая от боли и неконтролируемого желания, тщетно пытаетесь покончить с собой; второй — вы сломя голову мчитесь в свою гостиную, ловите своего друга или подругу и заставляете помочь вам, причем на марафонский забег и поиск у вас не больше пяти минут, иначе последствия не заставят себя ждать и вы вернетесь к первому варианту; и третий — я предлагаю вам свою помощь в этой… хм… довольно щекотливой ситуации. В этом случае все закончится... относительно быстро. Решать вам. Он затравленно смотрит на меня и, опуская глаза, еле слышно выдает: — Третий. Естественно, кто бы сомневался! Чувствуя, как краска приливает к лицу, я, не в силах сдержаться, кричу: — Тогда быстро в мою комнату! Раздевайтесь и ложитесь в постель! Я сейчас приду. — Открываю дверь в собственную спальню и вталкиваю туда парня. Вдох-выдох, вдох-выдох. Поттеру уже восемнадцать, взрослый мальчик. Вдох-выдох, вдох-выдох. Твой ученик. К черту моральные принципы! Вдох-выдох. Сын Лили… Что же сегодня за день такой?! Делаю глоток успокоительного, снимаю мантию и расстегиваю несколько верхних пуговиц на рубашке. Внутренний огонь вновь вспыхивает со страшной силой. Я сглатываю так неудачно застрявший в горле ком и на ватных ногах иду в спальню. Поттер лежит в постели, натянув одеяло по самые уши, и с ужасом смотрит на меня. Я резко отдергиваю одеяло, обнажая его до пояса. Его лицо сначала бледнеет, потом краснеет, а позже и вовсе покрывается пятнами. Я осторожно кладу руку ему на грудь и начинаю гладить покрытое мурашками тело, очерчивая соски и медленно спускаясь ниже. Потер нервно сглатывает. Моя настойчивая рука скользит под одеяло и сжимается на его набухшем от заклятия члене. Я чувствую, как паршивец перестает дышать, и аккуратно начинаю движения вверх-вниз. Поттер начинает ерзать, закрывает глаза и через минуту уже нервно вздрагивает. Есть, успели вовремя! Первая разрядка. Дальше — только дело времени. Во всяком случае, сильной боли не будет. Вот и хорошо. Я глубоко выдыхаю — оказывается, все это время я тоже не дышал, — и ловлю себя на мысли, что внимательно разглядываю тело моего ученика. Хм, а он довольно неплохо сложен. Правда, немного худой, но эти бугорки мышц под кожей, и широкие плечи, и… Поттер открывает глаза и тихо шепчет: — Все? — Нет, это только начало. — Я вытаскиваю руку из-под одеяла и нагло ложусь на кровать рядом с ним, не прерывая зрительный контакт. И тут стервец резко дергается и всем своим телом вжимается в меня, обхватывая спереди и не давая вырваться. Ну вот, только истерики не хватало! Осторожно обнимаю его и глажу по волосам, перебирая непослушные пряди. Какой же он лохматый! А волосы такие мягкие, шелковистые. Я медленно пропускаю их между длинными пальцами и как-то неосознанно целую примостившуюся у меня на груди черную макушку. Дальше — больше. Затылок, лоб, скулы… Я аккуратно беру его лицо в ладони и осыпаю заплаканные щеки поцелуями, слизываю соленые капли с его глаз, нежно дотрагиваюсь языком до мягких губ и медленно, но верно проталкиваюсь вперед, посасывая и слегка покусывая их. Поттер вначале широко раскрывает глаза, но потом решает уступить, и вот уже его язык сплетается вместе с моим, а губы начинают отвечать на безумные ласки. Одна рука зарывается в мои длинные волосы, а вторая медленно начинает расстегивать пуговицы на рубашке. Его вновь налитый член трется о мое бедро, все больше и больше возбуждая. Я перемещаю руки на упругие ягодицы, с силой сжимаю их, подбираюсь к набухшим яичкам, осторожно начинаю перебирать их, поглаживая и пощипывая. Поттер стонет от наслаждения, продолжая бороться с пуговицами, и медленно перемещает губы на мою шею. Приятная дрожь пронзает все тело, когда его язык начинает вылизывать мои соски, а острые зубы — слегка покусывать кожу вокруг них. Еще несколько секунд — и второй оргазм накрывает его с головой. Он глухо стонет, откидываясь на кровать и восстанавливая дыхание, и тут же снова набрасывается на меня, терзая ремень брюк. Я неловко отстраняюсь, немного приходя в себя за эту короткую передышку, и хватаю его за руки: — Поттер, вы с ума сошли! Я ваш учитель! — Плевать! — кричит нахал, вырываясь. — Вы… Вы хотите меня. А я хочу вас. Так почему нет? Я невольно усмехаюсь. Гриффиндорская логика никогда не укладывалась в рамки моего понимания. — Потому что это неправильно. Мы с вами в школе, вы — мой ученик, я просто помогаю вам. — Мне уже восемнадцать! Я совершеннолетний! И вправе сам решать, когда и с кем хочу быть! — кричит упрямец, продолжая вырываться из захвата. — Поттер, прекратите истерику! — Я тоже повышаю голос. — Вспомните, по какой причине вы очутились здесь. Это сейчас не вы, а ваше желание говорит все эти слова. Поэтому закройте рот, пока не наговорили лишнего, о чем придется пожалеть. Негодник бросает на меня уже более осознанный взгляд, и расслабляется, а потом медленно берет мою руку, подносит ее к губам и целует. Сначала кончики пальцев, затем запястье, кисть, поднимается все выше и выше. Я в упор смотрю на него, не в силах пошевелиться, а он уже медленно приближается к моему плечу, потом к шее; его пальцы касаются бровей, трогают ресницы, опускаются по щеке и замирают на губах. — Я помню, почему я здесь, — тихо говорит Поттер, дыша мне прямо в лицо. — Помню, почему не свалился с метлы на первом курсе, помню, почему не погиб от укуса оборотня на третьем. И меч Гриффиндора в зимнюю ночь, и твои слова в Визжащей хижине — все помню. Ты спасал меня всю мою сознательную жизнь. Спасаешь и сейчас. А вот себя спасти не даешь. Никому. Никогда… Поттер на минуту замолкает, но взгляд не отводит. Глубина его глаз медленно поглощает мое сознание, затягивая все глубже и глубже. Я делаю последний рывок: — Я вдвое старше тебя, Гарри… — Но его губы резко впиваются в мои, и я понимаю, что пропал. Окончательно. Полностью. Бесповоротно. Застыл в этой реальности, в этом моменте, не в состоянии сдвинуться с мертвой точки. Завис где-то между сновидением и действительностью. Упал в бездну… Вихрь желания накрывает меня с головой, я подминаю Поттера под себя, наваливаюсь всем телом, терзаю его страстные губы, поглаживаю мягкие бедра, упираюсь твердым членом ему в пах. Его руки резко освобождают меня от брюк и ладони с силой стискивают голые ягодицы, заставляя вскрикнуть от возбуждения. Я разрываю поцелуй, нависая над его лицом. — Возьми меня. Сейчас. — Поттер дышит мне в рот, не переставая при этом ласкать мои яички и нежно поглаживать член. — Ты делал это раньше? — Вопрос невольно срывается с моих губ, и, только задав его, я понимаю, что совсем не хочу слышать ответ. Этот негодник совершенно прав. Сейчас все неважно. Все терзания, сомнения и муки совести будут потом. А сейчас есть только он. И я. И наш безудержный секс. Поттер краснеет и отводит взгляд: — Один раз мы… Дошли почти до конца… Ну, почти до конца. Честно… — Хорошо, — прерываю я его. Он поднимает глаза и недоверчиво смотрит на меня. Я утвердительно киваю и призываю в руку баночку с лубрикантом. — Ложись на живот. Он быстро переворачивается, выскальзывая из объятий, а я старательно пытаюсь изгнать из головы мысль, что прямо сейчас поимею восемнадцатилетнего девственника, спасителя магического мира и по совместительству сына моего школьного врага. Поттер судорожно стонет, когда мои зубы ласково покусывают мочку его уха, а язык облизывает шею, мягко прочерчивая дорожку по позвоночнику к копчику, где ненадолго замирает. Мои руки плавно перемещаются с его бедер на ягодицы, раздвигают их, поглаживая промежность, и несильно надавливают. Смазанный палец очерчивает круг возле маленькой дырочки, а потом осторожно погружается в нее. Через несколько секунд к нему присоединяется второй, затем третий. Паршивец нервно виляет бедрами, приглушая крики. — Тише, Гарри, тише, все хорошо, — шепчу я, наклонившись. — Будет немного больно вначале, но тебе понравится, поверь. Расслабься. — Он хмыкает в ответ, когда я одной рукой подсовываю под него небольшую подушку, а второй продолжаю его растягивать. Затем обильно смазываю член и начинаю потихоньку проталкиваться. Поттер тихо скулит, даже пытается вырваться, но я крепко держу его за бедра. Рывок, еще один, и еще. Я полностью погружаюсь в него и начинаю медленно и осторожно двигаться, обхватив одной рукой его набухшее достоинство. Всхлипы Поттера сходят на нет, и вот он уже стонет от удовольствия, насаживаясь на мой член, ритмично двигаясь в такт со мной. Я слышу будто со стороны, как и сам начинаю стонать, вбиваясь в него все быстрее и быстрее, пока, наконец, не наступает разрядка, и я падаю, обессиленный, на кровать, выпуская из руки член Поттера, липкий от спермы. Он тут же валится рядом, тяжело дыша, смахивая со лба мокрую от пота челку. По телу разливается приятная усталость, а глаза закрываются сами собой… Из небытия меня вырывает сопение Поттера, удобно примостившегося подмышкой. Я несколько секунд наблюдаю за ним, делая вывод, что действие заклятия прекратилось. — Поттер! — как можно строже произношу я. Тот дергается и тут же поднимает на меня глаза, полные обожания, а его губы растягиваются в улыбке. — Как насчет Обливиэйт? — Моя бровь взлетает кверху, а уголки рта слегка трогает профессиональная улыбка. Обожание сменяется ужасом, и некогда смелый Поттер медленно начинает отодвигаться от меня. Через несколько секунд он уже неловко балансирует на краю кровати и, не удержав равновесия, падает на пол, уцепившись за стоящий рядом стул. Тот с грохотом придавливает его сверху, больно ударяя по лбу. Со спинки слетают вещи, аккуратно сложенные прежде в стопочку, и накрывают его с головой. Я с трудом сдерживаю смех, наблюдая, как голый Поттер, громко матерясь, потирая ушибленные зад и лоб, пытается выпутаться из вороха одежды, тщетно разыскивая волшебную палочку. — Проблемы, Поттер? — Никаких, сэр, — машинально отвечает он и наставляет на меня найденную палочку. — Что же, рад за вас. — Я спокойно игнорирую его выпад, встаю с кровати, подбираю с пола свою одежду и скрываюсь в ванной. Прохладные струи воды приятно освежают тело и исцеляют израненную душу. Сколько лет я жил в своей скорлупе, отгораживаясь от эмоций? Год, два, десять? А, может, всю жизнь? Хотя нет, испытывал же я какие-то чувства по отношению к Лили. Да и с Люциусом у меня был не просто секс, во всяком случае — первое время. О Мерлин, как же давно это было! А сегодня… Этот мальчишка что — действительно пробил мою броню? Нет, невозможно… Поттер сидит на стуле полностью одетый и нервно теребит в руках дужки очков. Видя меня, он вскакивает. — Вы ведь пошутили про Обливиэйт, сэр? — утвердительно произносит он, насквозь пронзая меня взглядом. — Как догадался? — спокойно спрашиваю я. — Ну, вы вряд ли бы стали предупреждать меня о своих действиях. Да и палочки у вас в руках не было, — пожимает он плечами. Да уж, а я всегда считал, что логика и Поттер — вещи несовместимые. — Пять баллов Гриффиндору, мистер Поттер. — А можно — Гарри? — с надеждой вопрошает он. — Можно, — ухмыляюсь я, наблюдая за выражением его лица. Он явно не ожидал, что я соглашусь. — Я никому не расскажу, сэр. Честно. Хотите, дам Непреложный обет? Я отрицательно качаю головой. — Свободны, По… Гарри. Он удрученно смотрит на меня, тяжело вздыхает и идет к двери. Но, прежде чем закрыть ее, оборачивается: — Сэр, через месяц я заканчиваю школу. Наверно, пойду в авроры. Или в квиддичную команду. Неважно. Я хотел спросить: можно, я навещу вас как-нибудь? Зеленые глаза сияют — он так и не надел очки, — одаряя меня такими теплом и нежностью, что я невольно вздрагиваю и размеренно произношу: — Каковы бы ни были ваши намерения, я не могу вам этого запретить. — Хорошо, сэр, тогда я обязательно приду! — кричит он, выскакивая за дверь. Она с шумом захлопывается, а я… Я неподвижно стою, скрестив руки на груди, и тихо отвечаю сам себе: — Я буду ждать, Гарри… --- *Приапс — заклятие возбуждения. Набухший половой орган пребывает в состоянии эрекции продолжительное время. При отсутствии партнера орган синеет и раздувается, причиняя сильную боль, которая длится почти сутки.